Ложное преподавание терпимости

Дни, когда Ло Бинхэ должен был перенимать самые лучшие черты боя своего учителя уже давно были сочтены. Последний раз, когда Шэнь Цинцю мог наставлять своего ученика, был еще до падения в Бездну, что означало лишь одно — взрастить послушного мальчика уже не удастся. Однако попыток вразумить демона он никак не оставлял, а все с прихоти самого зачинателя всех проблем. Во время очередного выяснения отношений — и сокрушательства наставника по поводу необузданности своего ученика — тот предложил вновь вернуться в те беззаботные деньки. — Если учитель настолько сокрушается по моему поведению, его ученик всегда готов подчиниться и продолжить обучение заново. «Легко сказать! Ты способнее меня на порядок, мне же пусть прописали немало возможностей, все же, по сравнению с тобой, я всего лишь жалкая сошка!» И тем не менее, отказываться от такой возможности было не в его стиле. Ло Бинхэ слишком часто докучал ему во время нахождения на людях, а это требовалось срочно искоренять из его сознания. Пускай для многих он оставался тем еще бесом, на публике он частенько пытался показать свою ревнивую натуру, которая в раз превращалась в плаксивую. И как такие изменения произошли в столь морально сильном персонаже? Не сказать, что наставник отказывался любить его таким, но это явно не сочеталось с написанным Сян Тянь Дэ Фэйдзи. Несколько дней подряд задумываясь над тем, как, все же, вправить мозги великовозрастной детине, Шэнь Цинцю потерял покой. Спрашивать у «дорогого сердцу» Самолета бесполезно, он пристанет со своими желтыми журнальчиками, ожидая превратить все вокруг себя в похабщину. Хотя он одним своим образом приложил руку к дальнейшим мыслям наставника горы Цанцюн. Тем не менее, справляться с характером демона становилось все труднее. В теории хотелось бы обозвать это «подростковым возрастом», однако тот давно перерос те золотые пятнадцать годов. А ведь каким славным ребенком был тогда… В одно утро, услышав пение птиц, которые настойчиво пытались завладеть чужим гнездом, отбивая у соседей место, Шэнь Цинцю осенило. В момент, когда ему удалось справиться с головоломкой повышенного уровня сложности, ему показалось, что и жизнь зацвела, обрела новые краски. — День за днем анализируя твое поведение, которое основывается на безукоризненном… — переведя взгляд на ученика, который уже весь просиял, он решительно оборвал «сладостную» фразу жестким концом, — …нарушении всех моих запретов, которые я тебе поставил, было решено научить тебя выдержке. Ее ты избегаешь больше всего, что твоему учителю вовсе не по душе. На этом моменте он сделал паузу. Ло Бинхэ, пародируя всем видом побитую бамбуковыми палками собаку, опустил голову, стоя на коленях. Если бы в этот момент он пустил слезу, то точно получил бы затрещину без права на обжалование приговора. — Этот ученик признает, что часто неправ. Однако хочет заметить, что его учитель желанен многими и… — Этому ученику не привили, что пререкаться с наставником — верх неуважения? «Всегда стоит быть с ним немного строже. Мягкость к нему применять — на себя пенять». — Прошу меня простить, учитель, — как послушный ученик Ло Бинхэ склонил голову как можно ниже, волоча волнистую копну волос по траве. — Что этот ученик должен отточить? Шэнь Цинцю в последний раз оглянулся, надежно запечатывая проход в летний домик. Тот был построен по желанию самого демона, который отчаянно надеялся сохранить в физическом варианте часть его беззаботного времени на хребте Цанцюн. И пускай долгое время у него явно не задавалось со «счастьем» — здесь стоило поблагодарить братца Самолета — все же, последние года полтора на горе ему казались наиболее запоминающимися на радостные моменты. Именно здесь он по-настоящему испытал чувства к наставнику… — Помнишь ли ты, как я уходил на день в город? — То были самые несчастные моменты этого ученика, мой учитель. Шэнь Цинцю невольно закатил глаза. Из своего рукава он достал слегка потрепанную бледную книжонку. — Отставить драматизм, ей богу! Я надеялся найти какие-либо признаки литературы, если так можно говорить вовсе, по ситуации наших отношений. И нашел целый сборник, который, бегло пролистав, счел нравоучительным. Здесь приводятся народные стихи и баллады, которые люди годами складывают про нас. Все же, идти по пути аскетизма и отказа от мирских удовольствий вовсе не для него, потому вдвойне интересно было применить такое оружие против Девы Ло. — В чем будет заключаться моя задача? — Все довольно просто, — Шэнь Цинцю выставил небольшое кресло, сплетенное из бамбука, напротив сидящего на коленях ученика. — Я зачитаю несколько фрагментов текста. Тебе предстоит, исходя из услышанного, ответить верно, как моему ученику Ло Бинхэ следовало поступить в той или иной ситуации. За каждый неверный ответ я буду наказывать. — Я понял, мой учитель. Начнем тренировку! Сообщение от Системы игриво мелькнуло перед глазами. [Побочное задание от персонажа Шэнь Цинцю для Ло Бинхэ: обучение терпимости! А: С удовольствием начать! В: Просто начать >: ( С: Отказ от затеи Выберите необходимый вариант ответа!] «Вот как ты заговорила! Однако весьма неловко, что ты решила появиться в такой момент. Брысь!» Спешно сосредоточив взгляд на варианте «А», он поспешил забыть о своем решении. Вместо этого, устроившись поудобнее, он в мельком оглядел Ло Бинхэ. Ну до чего же красив, не зря всегда был главным героем! А ведь каков был гарем, какие интриги… сейчас же он заменял каждую из тех шестисот счастливиц. — Начнем с простого. Зачитываю условия: «Умудренный думами учитель хребта Цанцюн спустился в мир людей и, не заметив молодую торговку фруктами, встретился с ней плечами. Та от неожиданности растеряла свой товар. Учитель помог ей собрать разбросанные по площади яблоки, та в ответ послала ему доброжелательную улыбку». Как должен отреагировать мой ученик на подобное происшествие? Ответ не заставил себя долго ждать. Подняв взгляд темных, словно ночное озеро, глаз, Ло Бинхэ ответил как на духу: — Такого не могло произойти! — Почему это? — удивился Шэнь Цинцю. — Учитель всегда осторожен и не мог попасть в такую ситуацию! — Я вполне мог попасть в нее, — от недовольства наставник цокнул языком, вызывая у сидящего напротив легкое содрогание в плечах. — Так как должен отреагировать ученик? Ума у демона было не занимать, но он автоматически терял какое-то количество IQ, стоило ему столкнуться с собственной ревностью. От такого весьма безобидного рассказа у того уже сжались руки в кулаки. Знал бы он, что следует далее… — Ваш ученик Ло Бинхэ обязан проигнорировать случившееся. — Засчитаю это за правильный ответ. Слегка удивленный началом задания Шэнь Цинцю пускай и не разорился на похвалу, которую ожидал от него муж, но все же одобрительно кивнул. Лицо демона просияло, словно на него попали лучи утреннего сонливого солнца. Отвлекаться не следовало. — Следующая ситуация, — перевернув несколько страниц, наставник выдернул лист примитивного дерева и отправил в полет другим дуновением изо рта. — «Юная девушка, прибывшая по срочному поручению одного из братьев по наставничеству привлекательного учителя имела честь переговорить с ним. Каждый из ее духовных каналов свидетельствовал о крайней заинтересованности в учителе. Ее рука аккуратно легла на локоть уважаемого мужа в присутствии бывшего ученика Ло Бинхэ». Продолжать он не стал, ведь далее адаптация баллады, что он столь вольно исполнил, заходила в русло, которое разверзнется немного погодя. Тем более, что начало положено. Только заслышав подобный сюжет, который, к слову, давно гулял в народе и использовался часто в борделях и барах для увеселения людей, Ло Бинхэ сначала сделался слегка бледным, но скоро побагровел. Он давно прослыл ревнивцем, и сейчас такую наглость не мог стерпеть даже в виде третьесортной писанины. — Я моментально поставлю мерзавку на место, стерев в порошок и приказав сделать из ее никчемных костей мыло для крестьянской одежды! — Ответ неверный. Как жаль. Придется применить санкции. Его муж, воистину, мог быть кровожадным чудовищем. Если бы он знал, какую жизнь прожил благодаря Сян Тянь Дэ Фэйдзи в нелогичной книжонке на два миллиона слов, то стер в порошок свой собственный хрен, лишь бы доказать преданность одному единственному. Жаль, что ознакомить его с чем-то подобным было бы слишком жестоко и нереалистично. По мановению руки Шэнь Цинцю из-под его рукава вылезли вервия бессмертных, способные сдерживать духовную энергию. Именно с помощью них когда-то ловили сосуды для Ло Бинхэ, который хотел сливать всю свою демоническую ци и жить припеваючи. Именно ими, щедро окутав торс и руки супруга, мужчина крепко затянул, слегка потянув на себя. Его бровь невольно взлетела вверх, стоило ему услышать слегка раздраженный вздох со стороны. — Мой ученик чем-то недоволен? — Ученик не согласен с вынесенным приговором. — Вот оно как? — сдерживая усмешку изо всех сил, свободной от журнальчика рукой Шэнь Цинцю раскрыл темный синий веер, слегка обмахиваясь. От подобного вида ему становилось немного жарко, приходилось терпеть. — Позволь спросить, когда ученику было позволено не соглашаться с учителем? — Когда мой учитель решил, что я должен оставаться… ха-а… черт. В момент говорения путы сильнее сдавили Ло Бинхэ, перетягивая запястья и оставляя после себя легкий болезненный шлейф. Зная о пристрастиях этого человека, мужчина не отказал себе в удовольствии сыграть на этом. Ведь если не сдержится — потеряет лицо. В очередной раз, правда… но потеряет. — Слова учителя неоспоримы. Я учу тебя уму-разуму, потому будь покорен и исполняй то, что мною сказано. Ты ошибся. Следовало сдержаться и не обращать внимание на данную ситуацию. Твой учитель разберется со всем сам. Следующий момент. И ведь снова был дан неверный ответ. Каждый вопрос из баллады содержал в себе подвох. Его супруг и правда прослыл жестоким и грубым ревнивцем, потому и стихи складывались, в том числе, шутливые. В них каждый раз кто-то посмел рисковать жалкой душонкой и строить глазки наставнику, после чего их настигала кара, а обоим приходилось выливать свои эмоции с помощью того самого нескончаемого па-па-па… люди неисправимы. На этот раз Шэнь Цинцю не поскупился на настоящий садизм. Отложив веер в сторону, что издал едва слышимый стук бамбуковым основанием, шицзунь снял верхнее платье, оставаясь лишь в рубахе. Ему пришлось приложить немало усилий, дабы сохранить лицо и не дать излишней красноте тронуть щеки. Он еще никогда не использовал подобные приемы. Результат оправдывал себя с лихвой, из-за чего собственная выдержка истончалась подобно веревке над зажженной свечой. Его муж в этот раз попытался спрятать свой голодный взор, но не смог, то и дело попадаясь на глаза Шэнь Цинцю с вожделенным взглядом. Отследив его реакцию, стало ясно как день, что долго он протянуть не сможет. Темные брюки уже едва топорщились, однако хозяин торопливо сменил позу, немного наклонившись вперед. Вопрос за вопросом сеял смуту между ними, а вместе с тем и продолжающийся разврат. С каждым неправильным ответом Шэнь Цинцю неторопливо снимал незначительную часть одежды, не намереваясь оставаться обнаженным полностью сегодня. «Если хоть раз ответишь верно, я смогу тебя развязать», — однажды предложил он, но ошибки сыпались все дальше. Раздраженный от собственной недогадливости демон попытался вовсе порвать веревки, но проиграл и в этой битве. Оголенные руки из-за засученных рукавов, слегка расстегнутая нижняя рубашка, а теперь и последнее мучение. Изящные мужские стопы вынырнули из высоких сапогов, хотя и побывали там едва ли больше часа. Белоснежные чулки облегали бледную кожу, приятно согревая. — По всем вопросам, кроме одного, ты дал неверный ответ. Как это возможно? Неужели мой ученик настолько неисправим? Медленно ступая по застеленному полу бамбуковой постройки ногами без обуви, Шэнь Цинцю ощутил себя настоящим охмурителем. Ло Бинхэ был похож на поверженного врага: его плечи слегка осунулись, сам он не в силах был поднять взор на наставника, даже весь слегка сжался. Что-то тут нечисто. Вытянув руку, в которой все еще находился его излюбленный веер, шицзунь приподнял им лицо супруга за подбородок, намеренно требуя не отрывать от него взор. В горле пересохло от подобной картины. — Выпрямись. Что за посадка? Или скрываешь что? — Прошу прощения за пренебрежение, учитель. Стоило несчастному вновь сесть в гордую позу, как моментально стала ясна причина его предыдущей позы: от вида нефритового жезла, который весьма удачно отреагировал на его провокации, перехватило дух. Неужели он и правда довел Деву Ло до таких мук? Система, не желая оставаться в стороне в такой весьма эротический момент, издала тихий перезвон. [Супруг персонажа Шэнь Цинцю явил свои истинные намерения (ﾉ´ヮ`)ﾉ*: ･ﾟ Желаете помочь Ло Бинхэ?] И пускай он ответил на это положительно, хотелось немного продлить момент своего превосходства. Подойдя вплотную к испытывающему стыд Ло Бинхэ, учитель почувствовал, как тот вжался лицом в чужой живот, источая жар всем телом. Шэнь Цинцю мягко оперся одной рукой на плечо супруга и, прикусив губу, приложился стопой к его члену. — Гх-а… учитель, этот ученик должен сдерживаться? Хороший вопрос. Пульсация в районе пальцев ног заставляла изрядно отвлекаться, ведь любое касание к столь трепетному участку тела не могло вызывать нейтралитет. — Пускай ученик отдастся на волю наказания своего учителя. Наставник сделает все сам. Ты ведь понял, в чем твоя ошибка? Жалобный стон сквозь зубы не отрезвил, а добавил опьяняющего желания. Не отказывая себе в удовольствии провести ногой вверх и вниз меж ног демона, Шэнь Цинцю услышал тихое «Да». — В чем была ошибка? Расскажи шицзуню. — Я был н… нет… нетерпелив… — едва различимое бурчание никак не устраивало. Невзирая на лёгкое потряхивание его же тела, наставник хребта Цанцюн вжал орган супруга в его плотный живот, упирая в ложбинку между двумя рядами кубиков пресса. — Повторяй за мной. «Я больше никогда»… — Я больше н-никогда?.. — «Не буду ревновать своего учителя». — Не буду рев… Ревновать уч… М-мха-а… Своего учителя. Договорив фразу, Ло Бинхэ поднял раскрасневшееся лицо на говорящего. Из его глаз предательски брызнули слезы, окропляя подбородок и стекая на одежи. — Вот и умница. Похвально слышать от тебя столь свободно сказанные речи. Чувствуется, что от души. Теперь позволь учителю тебе помочь. Помнится, что он сам просил Бинхэ не называть его этим титулом во время занятий любовью, но в какой-то момент это слово было настолько испоганено и запятнано вовсе не грязью, а другими жидкостями, что он определенно втянулся в это. И сейчас вновь использовал его не по назначению. Остановив действие ноги, он присел напротив, насильно раздвигая ноги супруга. Тому пришлось пересесть в позу лотоса, послушно принимая каждое прикосновение. Изредка можно было отследить, как демон прикусывал губу, сдирая с нее кожу, лишь бы остаться таким же тихим и незаметным, но далеко не все замыслы осуществимы. К тому же стало ещё тяжелее, когда его наполовину обнажили, заставляя священный клинок призывно выступить из-под тканей. Шэнь Цинцю не хотел излишне растягивать процесс, но его планы были нарушены одиноко стоящим цветочным маслом. Помнится, именно в бамбуковом домике на холме его гнусно и при этом искусно впечатали в одну из стен, пока не подкосились ноги. И пускай он тогда мог простоять подольше, все же легкая слабость позволила оказаться в руках мужа, который столь заботливо придерживал его оставшийся процесс. Пора была воздать за тот раз сполна. Бледно-желтая влага непрерывным теплым потоком разлилась на чужую плоть, обвивая ее маслянистыми ручейками. Довольно скоро те затронули и ткань, но никто не заметил этой небольшой оплошности. — Учитель, этот ученик… — Что с ним? — пытаясь сохранить спокойствие отозвался наставник, хотя голос дрогнул. — Этот ученик просит об одном поцелуе. Авансом. — Как это? Расскажи подробнее. — Ученик… Мм… ученик потом будет еще долго вести себя так, как скажет его наставник. Что же тут поделать? Не без удовольствия поймав беднягу за подбородок, Шэнь Цинцю едва ощутимо прикоснулся к его губам, дразняще щурясь. Его почти неуловимые движения тут же были перехвачены связанным демоном, принимаясь, как и в их первый раз, покусывать губы любимого. Жалобный скулеж, раздающийся из горла, выдавал легкую вибрацию, позволяя втереться в доверие и, надавив своим несчастьем, заполучить чужой язык. Ло Бинхэ, уже отбросив лишний стыд, — но не слезы — играючи пососал влажную мышцу супруга. — Прошу, учитель, извольте не останавливаться… я весь горю. Как здесь не поддаться на уговоры? Преодолев стыдливость, Шэнь Цинцю обхватил плоть ученика рукой, слегка стиснув в кулаке. Поначалу его ладонь дразнила чувствительную головку члена круговыми движениями, затем пальцами он заключал место под ней в кольцо, сдавливая и давая лишь перехватить воздух от восторга, но не преждевременно кончить. — Н-не мо… — Еще немного. Ну что же ты так нетерпелив? Немного. — Д-да. Твердые и выверенные движения рукой привели Ло Бинхэ в исступление. Каждое прикосновение заставляло его дрожать, как мерцающая магическая бабочка, ноги то и дело норовили сжаться между собой, потому путы плавно перетекли и на них, держа бедра в необходимом положении. Жалобный взгляд, которым супруг щедро одаривал его, заставлял Шэнь Цинцю ловить губами его восторги и тихие чаяния. Каждые несколько секунд, забывая свою заповедь «быть сильным и сдержанным», несчастный пленник испускал из себя стоны и эмоциональные выдохи. — Почти… — Я чувствую, Бинхэ. Чувствую. Разрядка получилась эмоциональной. Истерзанный ожиданием демон тряхнул головой, заставляя волосы темными шелковистыми реками разлиться по своим плечам. Демоническая метка пульсировала во лбу, как солнце во время зарева. Несколько секунд он изрядно жмурился, даже хныкал, вновь пуская жалкие, но вместе с тем уже полюбившиеся слезы. «Никакой выдержки», — подумал мельком наставник. Обильное семяизвержение выплеснулось в разные стороны, затрагивая одежды ученика и учителя, еще недолго плоть в руке пульсировала и подергивалась, изнемогая от случившегося оргазма. Чувствуя, какое влияние это оказало на ослабевшего Ло Бинхэ, Шэнь Цинцю мягко обхватил его чистой рукой за плечи, вжимая в себя. Тот же, не приходя толком в себя, взамен прошептал благодарственное: — Урок усвоен этим учеником, наставник. [Урок «Укрощение ревнивца» успешно завершен! Начисление баллов: 1000! Продолжайте старатьсяヽ(*⌒▽⌒*)ﾉ]