axiology.

мужчина аккуратно берет в руки старинное музыкальное устройство — граммофон.

медленно обводит подушечками пальцев узоры на филигранном корпусе и протяжно вдыхает легкий древесный аромат. смолистый запах раскрывается дуализмом из обволакивающей носоглотку сухости, трепетной и такесиковой бархатистости, а нежный полутон еловой сладости и клубящейся пыльной дымки расстилается по пищеводу и гортани, вызывая кашель. на местами обвитый истрескавшейся коррозией дисковой механизм герметично ложится виниловая пластинка, тотчас зажимаемая точеной иглой, выразительно лоснящейся на площади холодной стали. аластор бережно проворачивает гладкую ручку хрупкого привода и невольно фокусирует первичное внимание на затягиваемом в ритмичный пируэт диске; игле, живописно царапающей ребристую поверхность полимера. и лишь в последнюю очередь на периферии слуха улавливает спокойную, ледяную мелодию, мягкой волной расходящуюся в застывшем воздухе. до боли знакомая композиция. приглушенный треск граммофонной пластинки обращается неприметным шепотом под натиском мистифицированной фантазии и на миг аггел перестает дышать. дыхательные пути сводит спазмирующей хандрой и, кажется, даже сам демон замер вкупе с остальным миром. его перманентно грызут и терзают на мелкие части воспоминания о минувшей жизни. он ежедневно давится всевозможными вещицами, оставшимися от настоящего, родного мира. ад — пресная подделка, жалкая попытка жителей воссоздать нечто подобное земле. выгребная яма, имманентный саркофаг. пекло до тошноты скучно и однообразно, предстает пестрой экспрессией человеческих пороков — на любой вкус! холодная мелодия вычерчивает на изрезанном полотне сознания воспоминания о морозной зиме. в элизиуме отсутствует смена времен года, принуждая год за годом лицезреть монотонный пейзаж. (не временная петля ли?) аластор больше никогда не увидит теллуристических красот, оставшуюся ему вечность отравляя легкие застойным воздухом. будь его воля, он бы опустился в бездну холодного ада, лишь бы почувствовать разницу.