Дитя мафии.

      Топот маленьких ножек каждое утро будил спящий дом ни свет ни заря.       Только стоило солнцу взойти, как юная мисс Тирапаньякун объявляла всей семье, кто тут главный. Малышка четырёх лет ускользала из своей комнаты и каким-то таинственным образом умудрялась проскочить незаметно через охрану, пробираясь в зал для собраний. Занимала единственное интересующее её кресло (ей можно. Она альфа и будущая глава) и принималась рисовать на документах отца Кинна.        Конечно, для всех это были каракули, а для юной леди это были важные доработки в договорах. Писать она ещё не умела и изъясняла свои мысли доступным для неё способом.       Уже в своём юном возрасте девочка всем показала, кто главный в семье. Кто сказал, что ребёнок четырёх лет ничего не понимает?! Понимает. Ещё как! Вот, например, сейчас ей не понравился путь для перевозки нелегального оружия, прочерченный на карте, и, взяв ручку поудобнее, девочка принялась рисовать новую линию нужного ей направления, а именно по суше, а не по реке. Что поделать, если она не любила воду и её всегда укачивало даже в бассейне на надувном матрасе? И не важно, что в перевозке груза она участие в силу своего возраста принимать, естественно, не будет, но корректировку решила внести.       Папа Кинн будет зол за такое наглое вмешательство и будет ворчать, как старая бабка, но всё равно сделает так, как хочет его малышка. Он никогда не может отказать своей девочке. Никто не может. Ни Вегас, ни Порш, а дедушки и подавно без ума от своей внучки и потакают любым её капризам. Один только Пит может справиться с маленькой бестией, никак не реагируя на её наигранные слёзы.       Омега с первых дней жизни дочери понял, что им будет нелегко воспитывать девочку, так как все были очарованы этим невинным созданием с пухлыми щёчками. Любовь любовью, а строгость никто не отменял. Пит не хотел, чтобы его малышка выросла эгоистичной, избалованной сучкой, и ему пришлось взять на себя роль строгого родителя. Другие, увы, не могли.       Порш сдувал пылинки с девочки и постоянно баловал. Кинн не мог и минуты провести без того, чтобы не потискать её за щёчки и не расцеловать её крохотные ручки. Вегас же, наоборот, почти не касался девочки, боясь, что может сделать ей больно, но смотрел на неё с таким обожанием, что даже Питу было завидно. Кан и Корн с первой минуты, как её увидели, забыли про все свои разногласия и вспомнили, что являются семьёй. Кан перестал настаивать на избавлении от Пита и принял омегу как родного сына. Не как принимал Вегаса, а именно как сына, о котором мечтал. С Вегасом у них так и остались напряжённые отношения. Особенно после того, как Кан стал уделять знаки внимания его омеге. Конечно, там не было ничего такого, но Вегаса это всё равно бесило.       Пит был мил и добр со всеми, а вот Вегаса так и не подпускал. Конечно, омеге постоянно требовалось присутствие альфы, и Пит даже позволял ему себя обнимать и гладить живот, но на этом все их прикосновения заканчивались. А после рождения Венеции их и так незначительные контакты совсем сошли на нет. Питу больше не требовалось внимание альфы, и его запах перестал быть таким необходимым для омеги. Вегас скучал, но ему никак не удавалось растопить сердце Пита. Казалось, ребёнок должен был сблизить их, но увы. Вышло всё наоборот.       Пит стал отстранённым по отношению к альфе и полностью посвятил себя воспитанию дочери, которая никак не могла понять, почему папа Пит так холоден к отцу Вегасу?! С этим нужно было что-то решать, иначе её маленькое сердечко не выдержит. Старшие ей ничего не рассказывали, но она же не глупая. Сама видит, как отец Вегас виновато смотрит на омегу, а Пит, в своё время, постоянно ходит, опустив печальный взгляд. Ничего, она разберётся и помирит этих двоих.       Закончив выводить линии на карте, малышка ещё раз проверила, что теперь её всё устраивает и довольно хлопнула в ладоши. Затем, закрыв папку с документами, спрыгнула со стула и помчалась к дяде Танкхуну за помощью. Она уже придумала план по воссоединению своих родителей и незамедлительно хотела приступить к его исполнению. — Дядя Кхун, дядя Кхун, — позвала девочка, врываясь в комнату дяди. — Что такое, крошка? — распахивая руки навстречу несущемуся на него ребёнку, отозвался мужчина. — Папочка меня совсем, совсем не любит, — нагло соврала девочка, прижимаясь к груди дяди. Даже слезинку пустить не забыла. — Какой из них, милая? — с сарказмом спросил Танкхун, едва сдержав смешок.       Девочка замерла в объятиях мужчины, словно обдумывая ответ, и, подняв на Танкхуна свои заплаканные глазки, тихо проворковала: — Папочка Пит обижает папочку Вегаса, а мне плохо от того, что папа Вегас грустит, — девочка шмыгнула носиком и, невинно надув губки, продолжила: — Значит, папочка Пит меня совсем не любит, раз заставляет волноваться за папочку Вегаса.       Танкхун знал все выходки этой маленькой бестии и прекрасно понимал, что та сейчас строит комедию. Он не повёлся на слёзы девочки, но виду не подал, принимая её сторону. Ему и самому надоело, что Пит постоянно ходит угрюмый, а Вегас злющий, как раздраконенный матадором бык. Племянница права. Надо что-то с этим решать. — А давай мы с тобой поможем им помириться?! — улыбнулся Танкхун.       Девочка вмиг перестала плакать и закивала головой, как болванчик. — Есть идеи, как это сделать? — спросил мужчина, зная, что малышка не пришла бы к нему за помощью, если бы у неё уже не был готов план. — Угу, — кивнула девочка, являя его взору точную копию ямочек Пита на щеках. — Я хочу, чтобы дядя Танкхун поиграл со мной в похищение. — Ты хочешь, чтобы тебя похитили, милая?! — и почему это он не удивлён. — Да! — взвизгнула счастливо девчонка, но, опомнившись, что их могут услышать, уже тише продолжила: — Дядя Танкхун же поможет мне похититься?!       Мужчина немного подумал, взвешивая все за и против, и всё же решил поддержать затею Венеции. Не поможет он, девочка найдёт другого, но всё же совершит задуманное. А так она хоть будет у него под присмотром, и, может, у них действительно получится подтолкнуть Вегаса и Пита друг к другу.       Организовывать похищение даже не нужно было. Как оказалось, никто не видел, куда пошла Венеция. В доме давно привыкли, что этот ребёнок встаёт ни свет ни заря и делает то, что ей вздумается. А чтобы её передвижения не смогли проследить родители по камерам видеонаблюдения, их без зазрения совести помог почистить Арм. Пол занялся созданием письма с просьбой о выкупе, усердно вырезая буквы из журналов Танкхуна. Венеция оторвала от своего платьишка кусочек ткани и приложила его к письму. Танкхун мысленно отметил, что она далеко пойдёт и станет хорошей главой клана. А дальше…       А дальше за дело взялся Танкхун. У него была самая сложная партия в этом спектакле.       Этот день дом главной семьи запомнит надолго. Как и запомнит истошный крик старшего из братьев Тирапаньякун. — Венеция! Бедная моя девочка. Что же это такое?! Кто только посмел украсть мою крошечку?!       На его крики сбежались все домочадцы, но спросонья едва ли соображали, что произошло. Порш лениво зевал, потирая заспанные глаза. Кинн был мрачнее тучи из-за того, что его разбудили так рано, но уже догадывался, что дочь что-то успела натворить. Вегас метал молнии на Танкхуна и думал, что тот окончательно сошёл с ума, а Пит…       Пит единственный, кто заметил, что Венеции в этом балагане нет. — Танкхун, где моя дочь? — с нажимом спросил Пит, подходя к мужчине. — Это я должен спросить вас всех, — обводя взглядом присутствующих, — как вы смотрите за ребёнком, что его умудрились похитить прямо у вас из-под носа?! — и в доказательство протянул Питу письмо с просьбой о выкупе.       Питу не нужно было даже читать, чтобы поверить. Хватило и одного взгляда на выпавший из конверта кусочек ткани. Сердце омеги пропустило один удар за другим и едва ли не остановилось. Воздух тут же наполнился тревожным запахом феромонов, оповещая всех, что главный омега семьи сейчас либо разорвёт всех на куски за своё чадо, либо рухнет без чувств на холодный кафель гостиной.       Вегас хорошо чувствовал своего омегу, хоть они и не были близки, и в отличие от всех сразу понял, что сейчас произойдёт.       Когда ноги Пита подкосились, альфа уже был позади него и с лёгкостью подхватил обмякшее тело на руки. — Пит! — испуганно взвизгнул Танкхун. — Если это очередная ваша с Венецией шутка, то молодцы! Хорошо постарались! — голосом, режущим сталь, проговорил Вегас, смотря на Танкхуна как на вселенское зло. — Я… мы… — замялся омега, виновато опуская взгляд в пол. Вся его уверенность вмиг испарилась.        Да уж, и правда перестарались. Он не хотел навредить Питу, но кто же мог подумать, что тот так отреагирует на похищение дочери? Ну ты и дурак, Танкхун! А как, по-твоему, должен отреагировать родитель, который и так уже однажды чуть не потерял ребёнка?! Молодцы, шутка удалась! Пит теперь без сознания и неизвестно, как этот стресс вообще скажется на его организме. Вегас стал ещё злее, чем был до этого, и, скорее всего, возненавидел Танкхуна теперь до конца своей жизни. Хотя он и так его ненавидел. Сильнее просто некуда.       Порш испуганной ланью вцепился в руку Кинна и очень надеялся, что это реально просто шутка. Если Венецию действительно похитили и с ней что-то случится, он этого не переживёт. — Кх-х-у-н, — жалобно протянул Порш, надеясь услышать от омеги оправдания.       Танкхун смотрел виновато, но продолжал молчать. Что он скажет и как выкрутится из этой ситуации, он даже не предполагал. — Отвечай! — рыкнул Вегас.       Омега вздрогнул от неожиданности, но страха не показал. Хрен он что им скажет. Пусть помучаются. Пит всё равно уже без сознания, так что хуже не будет. — Говорю же, её похитили! — с истерическими нотками в голосе прокричал Танкхун.       Глаза Вегаса сузились в неверии. Пит, даже находясь без сознания, прижался к груди альфы сильнее. Порш тоже едва не потерял равновесие и силу в ногах, благо Кинн его придержал, не дав упасть. — Мы найдём её, — уверенно произнёс Кинн. — Непременно, — подтвердил Вегас, осторожно перекладывая Пита на диван. — А осмелившегося на такое ждёт моё самое страшное наказание.       Танкхун сглотнул. Порой Вегас невыносим, но в гневе он страшнее несущегося на землю метеорита. — Нужно проверить камеры, — озарила мысль Порша. — Да, — кивнул Кинн. — Идём.       Альфа взял Порша за руку, переплетая их пальцы между собой. На удивление Кинна Порш не вырвал руку, как всегда это делал, а покорно последовал за мужчиной. На лице Кинна засияла довольная ухмылка. Если вы заметили, он единственный, кто не переживал за дочь. Он-то знал, что Венеция не покидала дом. Если бы её действительно похитили, то весь особняк давно бы уже стоял на ушах от пронзительной трели сигнализации. Альфа лично надел на девочку сделанный на заказ браслет с маячком, снять который может только он, раскрыв замысловатый замок ключом. Получается, дочь находится в доме и, судя по актёрскому мастерству Танкхуна, тот в курсе, где она сейчас. Раскусить его игру было несложно. Кинн слишком долго живёт с омегой под одной крышей, а это с самого рождения. Оставался только вопрос: зачем брату и дочери понадобился такой спектакль?! Преследовала ли Венеция какие-то цели или просто хотела поиграть, он узнает чуть позже. Для начала надо успокоить трясущегося от страха за безопасность ребёнка Порша. Его-то точно Кинн не хотел расстраивать. Пострадает Венеция, это непременно скажется на Пите. А если пострадает Пит, то и Поршу будет плохо. Да, Кинн по-прежнему думает, что Порш влюблён в омегу. Даже слова Пита тогда, четыре года назад, его не разубедили в этом. — Нам не нужны камеры, — признался Кинн, как только они покинули зал. — Что? Почему? — остановился Порш и непонимающе посмотрел на Кинна.       Но на вопрос Порша мужчина только сильнее сжал его ладонь и, не сдержав порыва, осторожно коснулся мягких губ.       Глаза Порша распахнулись в неверии, что Кинн наконец-то решился. Не прошло и десять лет! Они уже четыре года официально являются мужьями, но так и не перешли границы дозволенного. Кинн по-прежнему думал, что Порш влюблён в Пита, а Порш всё не мог дождаться, когда этот сноб наконец-то прозреет. Однако сейчас было не время выяснять отношения. Они должны найти Венецию. — Кинн, — отстраняясь от мужчины, позвал Порш, чтобы напомнить о пропавшей девочке. — Прости, — интерпретировал Кинн по-своему его отказ, отступая назад. — Так, слушай сюда, — взъелся Порш, снова замечая этот взгляд отчуждённости и смирения. — Ты совсем ничего не видишь дальше своего носа, да?! — наступая на Кинна грозовым облаком. — Тупая твоя голова! — толкая мужчину руками в грудь и впечатывая того в стену спиной. — Порш, прости. Я не хотел, — начал извиняться Кинн, подумав, что тот взбесился из-за поцелуя. — А я хотел! — выпалил Порш и с такой силой накрыл чужие губы, что соприкосновение получилось слегка болезненным.       Кинн растерянно выдохнул в поцелуй, а Порш простонал, ощущая, как бешено колотится чужое сердце в груди. Как же давно он мечтал. Как давно хотел этого мудилу (да, да, автору нравится так называть Кинна🤭. Привыкайте). Теперь ему не отвертеться. Хватит с него ожиданий. Не может Кинн — Порш сам всё возьмёт в свои руки... Или губы?!       Вдоволь насладившись желанными губами и не забыв напоследок чуток куснуть, Порш отстранился, облизываясь, словно довольный кот. Нет, скорее, котяра. Вон какой мужик вымахал!       Кинн всё так же продолжал смотреть на парня ошарашенным взглядом и учащённо дышал. Про то, что сейчас творилось у него в штанах, упоминать не будем. История-то о ребёнке, а не об этих двоих. И о том, что Порш больше не намерен нести обет целомудрия тоже. Чем всё закончится между ними, сказать не могу, но их определённо ждёт счастливый финал.       Венеция довольно улыбнулась, украдкой выглядывая из-за угла. Она-то хотела помирить папу Пита и папу Вегаса, а тут оказалось, что поспособствовала ещё и воссоединению крёстных отцов. Её план действительно стоил того.       Тихонько скользнув обратно в комнату дяди, девочка села за ноутбук и продолжила уже по камерам наблюдать за действиями в зале. Папа Пит был всё ещё без сознания, и Вегас от него не отходил ни на шаг. Танкхун из поля зрения испарился. Наверное, решил свалить, пока Вегас его не придушил.       Девочка не хотела навредить папе Питу, но желание помирить родителей было сильнее.       Неожиданно дверь в комнату распахнулась, и внутрь вошли Кинн и Порш.       Порш облегчённо выдохнул, увидев свою малышку живой и невредимой. Кинн же строго посмотрел на ребенка, помотав головой и давая девочке понять, что разочарован. Не этому он её учил. — Простите, — тихо пискнула девчушка, невинно надув губки. Вот пакость мелкая! И ведь не раскаивается нисколько, хоть и извиняется. — Милая, зачем ты так с нами? — подходя к девочке и присаживаясь перед ней на корточки, спросил Порш. — Ты хоть знаешь, как мы испугались?! — Зато вы теперь вместе, — кивая в сторону продолжающего испепелять её взглядом Кинна. — Осталось только дождаться, когда папа Пит и папа Вегас помирятся.       Девочка довольно засияла, предвкушая их примирение. Если её план сработает, она будет самым счастливым на свете ребёнком. — Маленькая ты интриганка, — потрепал по щеке девочку Порш. — Я чуть с ума не сошёл. Хорошо, что хоть Кинн сказал, что на тебе маячок и ты находишься здесь.       Девочка посмотрела на свою маленькую ручку и прокрутила другой рукой браслетик. — Эх, как же я могла забыть?! — изображая расстроенный вид, вымолвила Венеция. — Всё, — строго начал Кинн. — Поиграли, и хватит. Иди вниз и скажи родителям, что ты в порядке. — Но… — начала девочка. — Никаких но, — поддержал Порш. — Папа Пит не заслужил такого. Он слишком сильно тебя любит и не вынесет, если с тобой что-то случится. Ты уже большая девочка и должна понимать, чем можно играть, а чем нет.       От слов Порша Венеции и правда стало стыдно. — Хорошо, — расстроенно согласилась девочка. — Вот и умничка, — чмокнув ребёнка в щёчку, сказал Порш и поднялся. — Пойдём, милая, — протягивая руку ребёнку. — Угу, — кивнула девочка, принимая большую ладонь и вкладывая в неё свою маленькую.       Когда же троица спустилась вниз, их ждала весьма занимательная картина.       Пит сидел на диване, пустым, но заплаканным взглядом смотря в никуда, а Вегас в это время стоял перед ним на коленях и нежно расцеловывал руки омеги. — Пит, миленький. Не переживай, мы найдём её. Всё будет хорошо. Радость моя. Счастье моё. — Не надо меня искать, — не выдержала девочка слёз папы. — Я здесь, — и, выдернув руку из хватки Порша, рванула к отцу в объятия. — Папочка, папочка. Прости меня. Пит перевёл заплаканный взгляд на девочку и крепко прижал ребёнка к груди. — Зачем ты это сделала, милая? — без укора осторожно спросил Вегас, поднимаясь с пола и присаживаясь рядом с Питом. У её отцов даже вопросы почти одинаковые.       Девчонка громко захныкала в грудь папы Пита, но взгляда не подняла. Лишь тихим, дрожащим голосом, всхлипывая на каждом слоге, начала: — П-па-почка В-вегас пос-стоянно грустит, что па-п-почка Пит его не люб-бит. Мне гр-ус-сно, что па-п-почке плохо, — всхлип. — Я не х-хочу, чтобы п-п-апа грустил, — шмыг носом.       Вегас и Пит переглянулись. Альфа накрыл спинку дочери рукой и успокаивающе погладил. — Солнышко ты наше. Ну с чего ты взяла, что папа Пит меня не любит? — спросил Вегас. — Любит. Конечно же, любит. Да, Пит?! Любишь? — надеясь на положительный ответ, спросил Вегас уже у омеги. — Люблю, — сиплым голосом ответил Пит неуверенно.       Девочка вмиг оживилась и подняла на Пита заплаканный взгляд. — Тогда целуйтесь! — и, обхватив Вегаса за шею пухлой ручкой, потянула на Пита.       Носы Вегаса и Пита соприкоснулись, а маленькая бестия всё ждала, но…       Ничего не происходило.       Родители молча смотрели друг на друга и не решались переступить эту черту. — А-а-а, — сильнее зарыдала Венеция. — П-п-очка Пит не любит нас. Хм-м-м…       Вот же точная копия Танкхуна. Ей даже учиться не надо актёрскому мастерству. Вон как правдоподобно завывает.       Однако слёзы дочери всё равно били сильнее, чем остриё ножа. Пит больше не мог этого выносить и, наплевав на все свои обиды, сам потянулся к губам Вегаса.       Альфа блаженно прикрыл глаза, с замиранием сердца отвечая на почти невесомый поцелуй. Воздух между ними заискрился, выдавая их напряжение.       Венеция перестала всхлипывать, довольно смотря на родителей, но всё же решила немного их поправить: — Да кто ж так целуется!? — даже заикаться перестала, негодная. — С языком надо! — выпалила девочка и под удивлённые взгляды вмиг переставших целоваться родителей затараторила: — Что вы так смотрите?! Я видела! Папа Порш так папу Кинна недавно целовал!       Теперь взгляды родителей удивлённо устремились на тех двоих.       Кинн залился краской, а Порш невинно пожал плечами. Они же не знали, что за ними подсматривает ребёнок.       По взгляду Пита было ясно, что их ждёт строгий выговор и лекция о том, что можно, а что нельзя видеть девочке.       Устало вздохнув и чмокнув малышку в макушку, Вегас поднялся с дивана, решив не заставлять Пита мучиться от его присутствия. — Куда собрался?! — остановил его Пит. — Слышал, что сказала Венеция?!       Вегас сглотнул, посмотрев в чернеющие глаза своего омеги. — Сядь на место, — строгий приказ, — и поцелуй уже меня как подобает!       Вегас плюхнулся задней точкой обратно на диван, не решаясь возразить, и, притянув Пита за щёки к себе, страстно впился в его губы.       Венеция победно взвизгнула: — Ура! У меня будет братик.       Пит поперхнулся прямо в поцелуй, а Вегас нагло усмехнулся. Он-то знал, о чём говорит его дочь. Он сам ей рассказывал, откуда берутся дети, когда та его расспрашивала. И он обязательно это исправит и подарит ей братика. Больше Пит не сможет от него бегать. Теперь у них будет настоящая полноценная семья, ведь с поцелуев всё и начинается!       Но это уже другая история, а история о Венеции и её непутёвых родителях на этой прекрасной ноте заканчивается. Конец!