Дитя мафии.

— Может, вы нам уже объясните, кто из вас троих заделал ребёнка лучшему из моих телохранителей?! — настойчиво спрашивал Кхун Корн, бегая взглядом по стушевавшимся альфам. — Или его ветром надуло на очередном задании?!       Порш не сдержался и издал приглушённый смешок. Ага, как же. Вон этот ветер. Стоит рядом с ним, виновато опустив голову, и молчит. А в больнице был такой разговорчивый, когда утверждал, что ребёнок в животе Пита от него. Что же ты, Вегас, сейчас засунул язык в жопу?! Боишься неодобрения дяди Корна или же гнева отца?! — Мой, — робко ответил Порш. — Это мой ребёнок, — и снова эта добрая душа выступила в качестве благодетеля. Только сейчас Порш защищал уже не Пита, а Вегаса. Если старшие узнают правду, четвертуют мерзавца. А Поршу ничего за это не будет. Он не является членом семьи, по крайней мере прямым. И что, что его мама приёмная дочь и сестра Корна и Кана?! Родственной крови-то между ними нет. Так что никто не может ему запретить отношения с кем бы то ни было. По крайней мере так думал Порш, защищая ублюдка Вегаса. О своём благополучии он как-то не беспокоился. — Нет, — поднимая взгляд на дядю, решился сознаться Вегас. — Пит носит ребенка от меня. — Или от меня, — невинно пожал плечами Кинн. Вот куда лезет, засранец?! Однако брата выручать надо. Его, как прямого наследника, вряд ли ждёт суровое наказание, а вот Вегаса сто процентов ждёт серьёзная порка от дяди Кана. Тот слишком сильно зациклен на чистоте рода. — Интересно, — вскинул брови Кхун Корн. — Хотите сказать, что все вы трое повелись на милые ямочки моего телохранителя? — Ну милые же, как тут устоять? — хитро улыбнулся Кинн. Ох, и достанется ему от отца.       Порш снова не сдержал смешок. Похоже, и ему достанется сегодня от Кхуна. Но как тут не заржать, если они, как малые дети, стоят на ковре перед старшим в попытке отстоять своё право на дорогую игрушку? — Живо прекратить паясничать! — взбесился Кхун Кан, ударив кулаком по столу. — Отвечайте немедленно: кто из вас обрюхатил эту шлюху? — Не смей так его называть! — оскалился Вегас. — Пит не шлюха! — возмутился Порш. — Разве это так важно, дядя?! — с нотками стали в голосе произнёс Кинн. Пит хоть и не был ему симпатичен как омега, но никто, даже его дядя, не смеет называть Пита шлюхой. — Ребёнок уже есть, и не важно, кто его биологический отец. Мы возьмём на себя ответственность и воспитаем его вместе. — Ни за что! — вскакивая со стула, выкрикнул Кан. — Мало его течной дырке было одного альфы, так он решил сразу троих наследников захапать? Чтоб уж наверняка! Этому мелкому ублюдку не место в нашей семье. — А это не вам решать, дядя, — протягивая последнее слово, отрезал Кинн и, посмотрев на отца, продолжил: — Прошу прощения, отец, за то, что случилось, но этот ребёнок родится, как бы вы ни были против, и он будет носить фамилию Тирапаньякун.       Кхун Корн с нечитаемым выражением лица посмотрел на сына, потом на Вегаса и Порша и, поняв, что те не сознаются даже под дулом пистолета, кивнул, принимая своё поражение. Сегодня он промолчит. У него ещё будет время выяснить правду. Он умеет терпеливо ждать, пока соперник на шахматной доске не ошибётся и не сделает неверный ход. Подождёт рождения ребёнка, а там тест ДНК сделает своё дело. — Брат, ты так и будешь молчать? — продолжал возмущаться Кан. — Можно же избавиться от ребёнка, пока тот не родился. Зачем ждать? — Не смей прикасаться к Питу! — не выдержал Вегас, подлетая к отцу и хватая того за грудки. — Убью суку!       Порш бы тоже ему врезал, но не успел. Вегас оказался чертовски быстрым. От слов Кана альфа внутри Вегаса просто озверел. Инстинкты взяли своё, подавляя здравый смысл. Он должен защитить своего омегу любой ценой. Своих детей. Своё потомство. — Щенок, совсем оборзел?! — не веря своим ушам, выпалил Кан, перехватывая сына за запястья. Вегас всегда был тише воды, ниже травы, а тут у щенка зубы прорезались. Кусаться научился?! — Повторяю, — начал отчеканивать Вегас, чуть ли не выплёвывая каждое слово отцу в лицо, — это мой ребёнок. Тронешь его — убью!       Кинн и Порш недовольно вздохнули. Вот кто его тянул за язык?! Они понимали, что Вегас защищает своё, но Кан ему не позволит жениться на простом телохранителе. Тем более телохранителе главной семьи. — Вот и узнали, кто отец, — равнодушно сказал Корн. — Сразу бы так, а то устроили тут цирк. — Отец, — неожиданно для всех начал Кинн, — я отказываюсь от наследования, — и в знак подтверждения снял с пальца фамильный перстень власти и положил на стол перед отцом. — Танкхун невменяем и к тому же омега. Сомневаюсь, что и Ким захочет вернуться домой. Поршу вообще плевать на наши традиции, — говоря это, мужчина нежно посмотрел на своего любимого, который даже фамилию Тирапаньякун признавать не хотел и решил остаться простым телохранителем. — Так что у вас остаётся только один прямой наследник, и это Вегас, но и он, я уверен, не горит желанием занять это место, — на самом деле Кинн блефовал. Он точно знал, что дай Вегасу такой шанс, он ни за что не откажется. — Макао бета. Он, как и Танкхун, не может занять место главы, так что, исходя из этого... — Кинн замолчал, делая вид, что задумался. — Отпусти отца, Вегас, — спокойно попросил Кхун Корн, понимая, куда клонит сын. — Никто не тронет Пита.       Это была их маленькая победа. Клан не мог остаться без прямого наследника, а так как Кинн лично отказался быть во главе (про остальных и так всё понятно, повторяться не будем), то у семьи Тирапаньякун осталась одна надежда на светлое будущее и процветание рода — это ещё не родившийся ребёнок. Ждать же наследника от Кинна не было смысла. Корн видел, как сын сходит с ума по Поршу, а тот тоже является альфой, и если медицина не прыгнет выше своей головы, забеременеть у него точно не получится. Интересно, а Порш в курсе, что по нему сохнет Кинн? Скорее всего, нет, раз так рьяно пытается настоять на том, что он отец ребёнка Пита.       Кхун Кан разжал пальцы на руках Вегаса и, дождавшись, когда тот отпустит подолы пиджака, отступил. Кхун Корн устало выдохнул, тоже окончательно принимая своё поражение.       Они проиграли в этой войне. А на новую у них больше не было сил. Годы идут, а они с братом не молодеют. Пора было уже признавать, что нужно уступить место молодым. Дети выросли и сами вольны делать свой выбор. И если их выбор пал на одного по воле судьбы оказавшегося на шахматной доске омегу, то так и быть. Они больше не будут вмешиваться в ход игры. Время само всё расставит по местам. — На этом закончим, — поставил жирную точку Кхун Корн. — Закончим, — согласились в голос альфы.       Порш наконец-то с облегчением выдохнул и разжал кулаки. Вегас отошёл от отца, тоже устало вздыхая. Кинн посмотрел на своего отца взглядом победителя и, взяв кольцо со стола, обратно надел его на палец. — Побудет пока у меня. Так надёжнее, — вот же хитрый жук. Интриган, каких ещё свет не видывал. Но Корн гордился своим сыном. Кинн возмужал. Стал мудрым и рассудительным альфой. С таким главой семья никогда не пропадёт. Сейчас старший жалел лишь о том, что ребёнок во чреве Пита не является биологическим ребёнком его сына. Кинн был бы хорошим отцом, и ребёнок бы у них родился с очень сильными генами. Пит хоть и родился в простой семье, но мужчина с первой их встречи почувствовал в нём чистоту первородной линии. Пит был не простым ребёнком от обычных людей. Его родители явно имели очень глубокие корни с истинными волками.       Расходились все молча, а что тут ещё добавить?! Решение принято. Ставки сделаны. Теперь им оставалось лишь ждать. Время покажет, как всё обернётся в этой игре. Корн изначально не хотел отказываться от ребёнка, но детей нужно было поставить на место. Вот только на место поставили их, не дав даже права голоса. ***       Когда Пита выписали из больницы, Вегас хотел забрать омегу в дом побочной семьи, но опять же встрял Порш. Альфа категорически отказался отпускать от себя Пита, не желая оставлять того наедине с Вегасом.       Они едва не подрались вновь. Прямо на глазах у измученного их гиперзаботой Пита, который вообще не понимал, что происходит. Тут уже не выдержал Кинн и, взяв инициативу на себя, увёл побледневшего омегу в машину. Молча завёл двигатель и повёз того в дом главной семьи. Вегас и Порш так и остались стоять на парковке, испепеляя друг друга взглядами. Хорошо, что из этих троих хоть кто-то действительно заботился о состоянии Пита. — Не обращай на них внимания, Пит, — ровным голосом начал Кинн. — Перебесятся и остынут. Как себя чувствуешь? Малыш в порядке? — Да, господин, — робко отвечая на последний вопрос. — Куда мы едем? — Домой, Пит, — поворачивая голову к омеге и нежно улыбаясь, ответил Кинн. — Домой.       Пит не стал расспрашивать альфу, что это значит, и, откинув голову на спинку сидения, прикрыл глаза. Он очень устал как физически, так и морально. Постоянные обследования, уколы витаминов и расспросы о самочувствии его изрядно вымотали. Над ним тряслись так, словно он какая-то важная шишка.       С ним обращались на Вы, выделили самую лучшую в больнице палату, кормили словно на убой, и ему грех было жаловаться. Просто он к такому не был готов, да и вообще не понимал, что происходит. Он простой телохранитель, отчего такое особое отношение? Неужели Вегас говорил правду и действительно хотел привязать Пита к себе? Или тут замешан не только он? Может, это всё организовал Порш? Вряд ли. У того ума не хватит на такого рода мелочи. Да он порой собственный нрав укротить не может, куда ему до серьёзных дел?! А может, это Кинн? Пит долгие годы работал на их семью, и может, так альфа решил его отблагодарить?! Или же… нет, это бред. Не может же Кинн испытывать к нему влечение как к омеге?! Он же по Поршу сохнет. — Сохну, — усмехнулся Кинн.       Пит резко распахнул глаза, уставившись на профиль альфы за рулём. Он что, это вслух сказал?! — Но ему это знать не обязательно, — уже не улыбаясь. — Вы говорили с ним об этом? — решил уточнить Пит, смущённо смотря на альфу. — Нет, — сухо ответил Кинн, нервно сжимая пальцы на руле. — Он любит другого.       От удивления глаза Пита расширились ещё больше. Порш влюблён? Но в кого? Друг ему не рассказывал, что присмотрел себе пару. Да он же только и делает, что крутится постоянно около мафиози. Куда Кинн, туда и Порш. Когда только мог успеть влюбиться? Может, Кинн ошибся?! — Что собираешься делать? — решил спросить мафиози у главного звена их ситуации, кивнув головой на живот Пита. Он как можно скорее хотел сменить тему разговора и не думать о Порше. Больно… — Ещё не знаю, — пожал плечами Пит, — Может, стоит… — Ты же не собираешься избавиться от ребёнка? — Кинн резко свернул на обочину и остановил машину, тем самым напугав омегу. — Вы мыслите с Поршем одинаково, — хватаясь за грудь в области сердца и укоризненно смотря на альфу, сказал Пит. Бедное его сердечко. Такими темпами он умрёт скорее не от старости, а от страха. — Я что, по-вашему, такой бессердечный, чтобы убить ребёнка? — Ну теоретически это ещё не ребёнок, а лишь зародыш, — начал оправдываться Кинн, но тут до него дошло, о чём говорит Пит, — так что?! Порш тоже так подумал? — Именно, — восклицательно ответил Пит, всё ещё пытаясь восстановить нормальный сердечный ритм. — Вот только не пойму, с чего вы решили, что я собираюсь от него избавиться? — имея в виду ребёнка. — Ну ты сказал, может… — Я имел в виду: может, мне стоит взять отставку и вернуться домой в Пхукет? Вы же мне позволите, Кхун Кинн? — Нет! — резко выпалил Кинн. Он понимал, что если Пит уедет, то Порш последует за ним. Альфа неосознанно начал давить своими феромонами на омегу, но, заметив в глазах Пита ещё больший испуг, вмиг перестал. — Пит, послушай, — начал он более осторожно, касаясь рукой колена омеги. Не интимно, но всё же по телу Пита пробежал холодок, отчего телохранитель сжался сильнее. Они одни на обочине почти пустой дороги. Пит омега, а Кинн альфа, к тому же ещё и его босс. Стало поистине страшно. — Я понимаю, что не вправе тебя просить, но не мог бы ты остаться? — альфа сглотнул и, с мольбой посмотрев на Пита, даже не заметив его состояние, продолжил: — Остаться с нами. — Что значит с вами?! — напрягся Пит. — В доме главной семьи, — ответил альфа и более смущённо добавил: — в качестве нашего омеги.       Пит охренел от такого предложения. Он не ослышался? Кинн предлагает ему сейчас стать главным омегой мафии или что? Или… Может, альфа предлагал Питу роль шлюхи?! — Я не пониманию вас, господин Кинн, — отодвигаясь подальше от альфы и чуть не вжимаясь в дверцу машины, сказал Пит. Рука альфы так и лежала на коленке омеги, слегка сжимая. — Пит, все уже знают, что ты носишь ребёнка Вегаса, — попытался объяснить альфа. — Старшие негодуют, но они временно смирились с твоим положением. Однако так просто они этого не оставят. Если отец и рад появлению в доме ещё одного члена семьи, то дядя Кан категорически против. Мы сможем тебя защитить, только если ты согласишься официально стать частью семьи. — Господин Кинн, вы сейчас что, предлагаете мне выйти за вас замуж или же стать вашей личной подстилкой? — Пит уже ничего не понимал. Что. Чёрт. Возьми. Происходит?! — Да, — уверенно ответил Кинн на первый вопрос. Второй он как-то пропустил мимо ушей. — Конечно, ты волен сам делать свой выбор, но подумай о ребёнке, — решил надавить альфа. — Охренеть! — выпалил Пит. О таком предложении мечтала вся прекрасная половина Таиланда, но точно не он. Пит простой телохранитель, а тут такое предложение. — Можешь не отвечать сразу. Подумай над этим. Но не тяни, — пояснил Кинн. — А что по этому поводу думают Вегас и Порш? — решил уточнить Пит. Он-то точно знал, что Вегас ему не позволит выйти замуж за другого, а тем более стать шлюхой. Порш тем более. Тот хоть и не желает признаться сам себе, но любит он точно не Пита. — Они согласны. Более того, будут очень рады, — ответил Кинн, даже не замечая побелевшего лица Пита. Конечно, он соврал. Вегас и Порш вообще не в курсе, что задумал Кинн. Он хотел сначала обсудить это с Питом. — Хм, понятно, — сухо обронил омега и, стараясь сдержать дрожь в голосе, продолжил: — Господин Кинн, спасибо за такое заманчивое предложение, но смею вам отказать. У моего ребёнка уже есть отец, и я его очень люблю. Пусть я и не нужен Вегасу, но я не могу так с ним поступить. И я не шлюха. Да, я лёг под Вегаса, но он был единственным, кому я позволил осквернить своё тело. Так что простите, но я, пожалуй, пойду, — омега отвернулся от альфы и схватился дрожащими руками за ручку, намереваясь скорее покинуть машину. — Господи, Пит, — закатывая глаза, протянул альфа. — Ты что, подумал, что я предлагаю тебе стать моей шлюхой? — А разве нет, Кхун Кинн? — Нет. Точнее да! Но не моей, а нашей, — подчеркивая последнее слово. — Чёрт, Пит. Нет, — заметив проблеск слёз в глазах омеги, поправил себя Кинн. Идиот. — Не шлюхой! Ни в коем случае. Как ты мог такое подумать?! Я тебе предлагаю стать нашим омегой. Офицально. — Тогда я вообще ничего не понимаю, — нахмурился Пит. — Извините за грубость, господин Кинн, но вы что, решили сделать из меня не просто шлюху, а ещё и шлюху, которая даёт сразу нескольким альфам за ночь?! — Блять, Пит! — снова сорвался Кинн. — Я тебе об одном, а ты о другом. — Так объясните мне, чтобы я понял, — тоже повысил голос омега. Несмотря на то, что Кинн был его начальником, такие намёки ему не нравились. За это он и врезать мог. Жаль только, с таким альфой, как Кинн, ему вряд ли удастся справиться.       Кинн утробно рыкнул, но попытался взять себя в руки. Какие же эти омеги сложные. Не зря он втюрился в альфу. — Пит, я без ума от Порша и не хочу его потерять, но Порш очень сильно любит тебя, а ты, если я правильно понял, сохнешь по Вегасу. Так что если это единственный выход, чтобы мы все были вместе, я готов даже вступить в полиандрические отношения. — Господин Кинн, вы с ума сошли? — начинал уже закипать Пит. — Какие нахуй отношения? Какой любит? Вы в своём уме вообще предлагать мне такое?! Я не шлюха! — Пит, послушай… — Нет, это ты послушай, Кинн — переходя на личности, начал омега. — Я на хую вертел ваши интриги и всю вашу семью. Да как у вас только ума хватило предлагать мне такое?! — Пит, успокойся и выслушай, — стараясь звучать ровно, попросил Кинн. — Полиандрические отношения — это не приговор. И никто даже думать не посмеет, что ты шлюха. Заключив такой договор, мы сможем защитить тебя и твоего ребёнка. Таким образом ты станешь главным омегой семьи, носящим под сердцем прямого наследника. Даю слово, ни один из нас к тебе не прикоснётся без твоего желания. Более того, могу сказать, что я точно не прикоснусь. Повторюсь, я люблю Порша, но закон не позволяет связывать жизнь двум альфам, а нескольким альфам связать жизнь с омегой возможно. Я понимаю, что ты любишь Вегаса, а он любит тебя, но молю тебя, Пит, соглашайся. Этот брак — просто формальность. Но сейчас на кону четыре жизни, а точнее пять, — альфа с неприсущей ему нежностью посмотрел на живот Пита. — Не руби сгоряча. Просто пообещай, что подумаешь. — Или я просто пошлю вас всех нахрен и уеду домой, — выпалил Пит. — Пит, — убирая руку с колена и осторожно касаясь уже руки омеги, — пожалуйста. Я очень люблю Порша. Помоги мне не потерять его, — Пит впервые видел такое отчаяние в глазах своего босса, но не мог понять, чего тот боится. Неужели альфа думает, что он и Порш… — Господин Кинн, — снова возвращаясь к официальному обращению, — мы с Поршем только друзья, — пытаясь разъяснить, как всё есть. — Между нами никогда ничего не было. Так уж сложилось. Порш не привлекает меня как альфа, это я могу вам точно сказать. — Но он любит тебя, — обречённо выдохнул Кинн. — Любит, но не так, на самом деле, как вы думаете. Мы с Поршем просто друзья. Уверяю вас, между нами ничего нет, — откровенно сказал Пит. — Даже если это так, нам всё равно не позволят быть вместе, — совсем поник альфа.       Пит впервые видел своего господина таким убитым и замученным. Он наконец понял, чего от него хотел мафиози, и, возможно, омега пожалеет об этом, но всё же… — Хорошо. Если я могу помочь вам стать ближе, то я согласен.       Альфа даже дышать перестал, удивлённо посмотрев на омегу. Что? Он согласен?! Боже… — Спасибо. Спасибо, Пит, — с облегчением выдыхая, произнёс Кинн. — Обещаю, мы станем самыми лучшими отцами для твоего малыша. И обещаю, что с сегодняшнего дня тебя пальцем никто не тронет. Теперь ты и малыш — наше всё, Пит. Теперь вы наше будущее. — Или малышки, — загадочно улыбнулся Пит. Конечно, срок ещё маленький, но почему-то его сердце подсказывало ему, что он носит под сердцем именно девочку. Девочку, которая поставит на колени всю семью Тирапаньякун. — Было бы неплохо, — поддержал Кинн. — Маленькая мисс Тирапаньякун, — протянул альфа, смакуя вкус имени. — Венеция Тирапаньякун, — наконец успокоившись, тоже протянул Пит, поглаживая свой живот, в котором росла его маленькая драгоценность. — Звучит здорово, — поддержал Кинн. — Почти как Вегас. Ему понравится. — Надеюсь, — смущённо улыбнулся Пит. — Не переживай, Пит, — заводя мотор автомобиля, сказал Кинн. — Ему точно понравится. А сейчас поехали домой. — Поехали, — согласился Пит.       Ему было страшно, и он понимал, что его жизнь уже не будет прежней, но, не попробовав, не поймёшь, стоило ли оно того или нет. Лучше окунуться в омут с головой, чем страдать потом всю жизнь, думая, а что было бы, если…