Их было трое

      Ирис не знал, за что хвататься, руки дрожали — тысяча золотых — огромные для него деньги. Надо всего лишь съездить, поглядеть на эрла, получить деньги и вернуться.       Ещё же дети, их надо собрать, на сорванцах одежда и обувь горела, если жили бы они за городом, могли бы и босиком побегать, но в городе такое не приветствовалось. Им всем надо прилично выглядеть перед эрлом или не надо, Ирис сам не понимал. Он так и держал в одной руке бокал с водой, а в другой мешочек с деньгами, когда, осторожно поцарапав дверь, вошёл сам хозяин, да не один, а с лекарем.       Никто не поверил ему, что энглары ничего ему не сделали, и он не пострадал. Лекарь ушёл только тщательно осмотрев его и дав успокоительный отвар. Ирису полегчало.       — Съезжу и вернусь, — твердил Ирис каждому, с ним даже не спорили, хозяин только погладил по голове, посоветовав не спешить, а присмотреться к эрлу внимательнее.       Бета твердо сказал, что едет с ними, отпускать мальчишек одних он не собирался, да и вдвоем надёжнее, мало ли что эрл сказал, вдруг обманет, он хоть добежать сможет и пожаловаться владыке. Бета был спокойным и обстоятельным, ловко помогал укладывать вещи. Ирис немного успокоился, только мальчишки ходили на головах.       Рано утром к их домику приехало человек десять на лошадях, с ними была повозка, длинная и вытянутая, а сиденья у неё были не как у кареты поперёк, а вдоль, там даже можно было вытянуться во весь рост и лечь. Под сидением ла́ри, куда и покидали весь их невеликий скарб.       В передней и задней части были большие пространства, спереди сидел возница и пара воинов, сзади опять-таки глубокий ларь с накрепко запечатанной крышкой, на которой сидел воин, внимательно наблюдающий за дорогой.       Вот только окошек как у кареты толком не было, маленькие духовые оконца напоминали бойницы, и в них ничего не было видно. Мальчишки успели и обежать карету, и подёргать лошадей за ремни, пока Данглар не рявкнул:       — Построиться! — мальчишки вытянулись не хуже его воинов, советник посмотрел на сорванцов одобрительно. — Мы покидаем город, всем занять свои места и сидеть тихо, самому послушному разрешу сесть рядом с возницей.       Мальчишки взвизгнули от восторга и мигом забились внутрь повозки, наконец-то перестав путаться под ногами. Ирис чуть не плакал, покидая выстраданный таким трудом дом, а вот лендлорд, которого вытряхнули из постели в ранний час воины, даже не считая нужным слушать его возражения, был очень доволен, что они уезжают, и быстро произвёл полный расчёт.       Воины скакали быстро, повозку мотало, и Ириса в ней нещадно укачивало, именно он первым перебрался к вознице, здесь было полегче.       Посмотрев на его мучения Данглар спросил:       — На лошади ехать сможешь?       Ирис закивал:       — Я не из столицы, я из простых — верхом ездить умею, только давно не садился.       В следующей же деревушке они прикупили спокойную кобылку, теперь Ирис мог наслаждаться поездкой, воины шли ходко, но учитывали, что маленькие спутники и слабый омега не приспособлены к долгим переходам. Они часто останавливались и без лишних вопросов заезжали на постоялые дворы и трактиры, даже ярмарки посещали.       Данглар внимательно посмотрел на фривольные брючки и тунику, прикрытую прозрачным покрывалом, и сам велел заехать на рынок. Теперь Ирис ехал в простых, добротных и удобных в дороге одеждах, точно в таких же, что были и на остальных воинах. Данглар позволил оставить его прозрачное покрывало, но Ирис носил его на столичный манер, хитро обвязывая голову и прикрывая только глаза.       Дети не узнавали своего отца, а Ирис расслабился, пугавшие его большие энглары ни словом, ни делом не давали ему понять, что относятся к нему как к шлюхе из борделя. Он даже начал улыбаться и вызвался помогать кашеварить, его стряпню неизбалованные изысками воины нахваливали, а вот к мытью посуды его не подпускали, мол, нечего эрсу таскать тяжелый котел и морозить ручки в холодной воде.       Мальчишки успели посидеть у всех на руках и каждый спокойно относился к непрекращающемуся любопытству маленьких энгларов. Ирис сначала ещё дёргался, отлавливая отпрысков, но потом успокоился, могучие воины и не думали огрызаться на сорванцов. Они ехали уже третий день, и только теперь Ирис осмелился, он подъехал к советнику поближе и спросил:       — Какой он — эрл?       Данглару только расспросов беспокойного и впечатлительного эрсу не хватало для полного счастья. Желание эрсу хоть немного узнать о будущем муже было понятным, но что отвечать, он понятия не имел. Советник долго молчал, потом словно нехотя ответил:       — Сильный, быстрый, решительный, настоящий энглар и лучший эрл владыки.       — У него большой гарем? — не отставал Ирис.       — Двадцать младших мужей, — Данглар цедил слова сквозь зубы, не понимая, как информация о количестве мужей в гареме может помочь эрсу, — сколько наложников не знаю.       — Зачем ему я, у него же уже двадцать мужей? — заглядывая в глаза, спросил эрсу, комкая в руках повод.       — Увидишь — спросишь, — оборвал разговор Данглар и уехал вперёд.       Чем ближе они подъезжали к землям эрла, тем страшнее становилось Ирису, пограничье пугало.       Уже были видны кроваво-красные скалы перевала, Ирис успел наслушаться сплетен и теперь был в курсе всех версий этого явления, но сама жуткая, которая пугала его до дрожи — что это течёт кровь всех убитых эрлом врагов.       И про гибель трёх омег его тоже быстро просветили. Ирис не понимал, зачем он эрлу, если только не развлечься с бордельным эрсу. Тогда непонятно, откуда такая щедрость и почему ему предложили место младшего мужа. До столицы пять дней пути, эрл мог лично приехать в бордель. За тысячу золотых он мог устроить кутёж в самом дорогом борделе столицы для всех своих воинов и выбрать любого эрсу. Зачем платить такие деньги Ирису и везти его вместе с детьми. От вопросов голова шла кругом, а Данглар после одного-единственного разговора избегал Ириса, остальные энглары тоже были немногословны. Только в одном они сходились, эрл всегда выполняет обещанное и раз позвал, значит, это важно.       Шлюх в приграничье не было, борделей тоже, здесь царили древние родовые правила и старинный уклад. Бордели были только ближе к столице, откуда и везли Ириса, местные энглары презирали эрсу из борделя и даже руки бы не подали такому. Четверо знали, кто он таков и двое из них бросали на него презрительные и недовольные взгляды, но молчали, не спеша просвещать остальных воинов. Данглар обращался с ним ровно, словно забыв, кто он есть. Второй воин будто сочувствовал Ирису: он старался развлекать мальчишек подольше, давая ему отдохнуть, и не позволял таскать тяжелое, присматривал и помогал на сколько мог.       Данглар подъехал и предупредил:       — К ночи доедем, останавливаться не будем, крепость уже близко.       Но тут на встречу блестя копьями в закатном солнце вылетела кавалькада с громкими воплями: «Хе-йя! Хой-хой-хой!» Воины подбадривали лошадей, а те неслись во весь опор. Впереди на самом крупном жеребце скакал огромный черный энглар. Он легко спрыгнул с лошади, не дожидаясь, пока она остановится, не глядя перебрасывая поводья тому, кто следовал за ним. И пошёл к нему, смотря так, словно увидел чудо.       Ирис чуть не расплакался от досады, он рассчитывал переодеться и привести себя в порядок ближе к замку, а сейчас он растрепанный, в походной одежде, от него пахло не духами и благовониями, а едой и костром.       Энглар был не просто молод, ему едва ли было больше двадцати двух лет, а ещё он был ослепительно, просто невозможно красив. Ирис с обидой посмотрел на Данглара, ну почему тот не сказал ему, не предупредил… Тогда бы Ирис даже не стал приезжать, ну зачем такому эрлу Ирис…       Сейчас энглар посмотрит на него и разочарованно отвернётся, ведь он уже не столь юн и совершенно некрасив, а ещё он шлюха.       — Ирис! — голос энглара звенел неподдельным восторгом. — Ты прекраснее, чем я представлял себе. Счастлив увидеться лично, надеюсь, тебя не сильно утомила дорога. Это твои дети? — энглар подошел ближе и даже встал на одно колено, чтобы быть на одном уровне с детьми. — Как доехали, бойцы? Не сильно хулиганили? — маленькие энглары замотали головёнками.— Хорошие дети, настоящие воины!       Этот улыбающийся одобрительный взгляд, обращённый к нему — к Ирису, казалось, согрел саму душу. Как же Ирис ждал этих слов, что его старший будет доволен наследниками, но не судьба. Чужой энглар сказал такие долгожданные слова. Ирис прижал руки к груди.       В огромной лапе эрла неизвестно откуда появилось три маленьких кортика, как раз под детскую руку, мальчишки ахнули — теперь их любовь принадлежала эрлу безраздельно.       — Слушайтесь своего няню-бету, а вашего папу я украду, можно?       Дети закивали, не в силах отказать ни в чём этому энглару.       Слитным движением эрл запрыгнул на коня и протянул руку — Ирис тоже не смог отказаться, на краешке ещё билась мысль, что это неприлично, но энглар смотрел на него, как на редкое сокровище и эрсу ухватился за протянутую руку.       В объятиях энглара было тепло и надёжно, его запах окутывал как самое теплое одеяло, Ирис чувствовал, что растворяется, так ему было хорошо и спокойно.       — От тебя вкусно пахнет, — нос энглара, словно пытался всосать весь его запах. Попа была плотно прижата к паху, и там уже вставало что-то большое и твёрдое. Ирис жалобно пискнул, чувствуя как энглар вжимает его в себя, потираясь всем телом.       — Так бы и съел всего, — рычащие нотки в голосе энглара поднимали волоски дыбом, внизу живота разливалось томление, — только не бойся меня.       Энглар пользуясь сгустившимся сумерками, покрывал поцелуями шею эрсу, коснулся щеки, потом прижался губами к уголку губ:       — Ты сводишь меня с ума, — хрипло произнес энглар.       Ирис совсем потерялся, запах энглара, казалось, пропитал его всего и вырываться не хотелось.       Они почти приехали, крепость появилась неожиданно, вынырнув из-за очередного поворота дороги. Эрл с трудом оторвался от его шеи и неожиданно сказал:       — Не будем торопиться, всё завтра. Нам надо сначала поговорить и присмотреться друг к другу.       Энглар проехал в ворота, не обращая внимания на собравшихся людей, а когда поравнялся с крыльцом, подхватил его под попу и с ним на руках легко спрыгнул с коня. Он, беззлобно порыкивая на мешающихся слуг, сам внёс его внутрь, держа на руках словно любимого мужа после церемонии в храме, и донёс до самих комнат, а потом нежно мурлыкнул:       — Здесь твои покои, сейчас пришлю слуг, соседние комнаты мои, — он нехотя спустил Ириса с рук, позволяя себе оглаживать бока и откровенно прижиматься, то есть совершать больше вольностей, чем дозволялось строгими древними правилами этих мест.       — Еду принесут, если что-то захочешь, скажи. Повара сегодня на кухне будут всю ночь. Обед, за которым я тебя со всеми познакомлю, будет завтра, — энглар стоял вплотную и шептал на ухо, и у Ириса не хватало сил, чтобы отодвинуться, — Я распорядился купить тебе некоторые вещи, можешь делать с ними, что пожелаешь, — энглар склонился ниже, обхватывая руками его бёдра и втискивая колено между ног, он водил носом по шее, жадно всасывая воздух, а потом начал прихватывать кожу губами.       — Прогони меня или я не уйду, — простонал он и Ирис понял, что ещё минута, и он сам никуда не отпустит столь желанного эрла. Эрсу сделал над собой усилие, чуть отстранился и произнес:       — Эрл, мне надо привести себя в порядок, — и сам вздрогнул от звука своего голоса. Это он говорит? Вот этот низкий нежный мурк на выдохе, это его…       — Меня зовут Анетерес, сладкий, надеюсь, ты тоже скажешь мне свое настоящее имя, — Энглар обвёл пальцем его подбородок, линию скулы, потом впился в губы таким жарким и голодным поцелуем, сразу топя своим запахом и своим сбивающим с ног желанием. Ирис застонал, чувствуя постыдное возбуждение.       Но эрл уже отодвинулся, а потом внезапно исчез, аккуратно прикрыв за собой дверь, оставляя потрясенного Ириса одного. Тот едва держался, ноги дрожали, член стоял, сзади всё повлажнело.       «Это всего лишь поцелуй, — в отчаянии подумал эрсу, прижимая ладони к горящим щекам. — И как тут удержаться, оставаться разумным, думать о будущем…»       Ирис совсем обессилел, он съехал по стене вниз и скрючился у двери, чувствуя себя слабым, брошенным и одиноким. Здесь его нашли слуги и осторожно увлекли сначала в купальню, искренне беспокоясь, они спрашивали, не навредил ли ему чем-то их несдержанный энглар.