Их было трое

      В дверь осторожно поскреблись, щёлочка приоткрылась, Ирис повёл чутким носом, убедился, что никого кроме Эман’дасира в комнате нет и вошёл:       — Ты что делаешь в постели, ты заболел? И почему плачешь?       Эман’дасир не выдержал, он сел на кровать, протягивая руки к всегда веселому и доброжелательному эрсу и опять залился слезами: «Анетерес хочет разойтись со мной и перестать быть эрлом Ожерелья. Он хочет меня оставить здесь одного».       Ирис взял протянутые руки и сел рядом: «Но ты же сам не очень хотел, чтобы он был твоим энгларом?»       Эман’дасир громко всхлипнул и замотал головой.       — Ты ничего не говоришь и как будто едва терпишь нас, всегда уходишь в свою комнату.       — Боюсь что-то сделать не так, — Эман’дасир начал икать, слёзы продолжали бежать по его лицу, — прежний гарем не позволял мне быть с ними, я привык всегда быть в комнате.       Ирис встал и принёс воды, осторожно напоив измученного слезами эрсу, потом снова сел рядом, обнимая того за плечи:       — Почему не рассказал про комнату наказаний и про бет?       — Я боялся, что эрл станет наказывать меня — не хотел, чтобы он знал, — Эман’дасир уткнулся в плечо пахнущее цветочками, он продолжал плакать, пока слёзы не иссякли, всё это время Ирис гладил его по спине и укачивал.       — Успокоился немного? — осторожно спросил Ирис, отстраняясь.       Эман’дасир кивнул, вытирая заплаканное лицо рукавом туники.       — Значит, ты не хочешь разводиться с Анетересом?       — Нет, — всхлипнул Эман’дасир, покачав головой, — он такой красивый, смотрю на него и мне не верится, что он мой старший муж.       — Мне тоже, — рассмеялся Ирис, — а что насчёт нас? — осторожно спросил Ирис заглядывая в глаза Эман’дасира. — Меня, Азиза и остальных? У нашего старшего мужа ведь тоже гарем.       — Ты добрый и весёлый, а Азиз такой маленький, смешной и упрямый, мне хочется с вами подружиться, если вы не против, — Эман’дасир опять опустил голову, страшась услышать ответ, он тщательно разглаживал тунику на коленях.       — Я тоже хочу с тобой подружиться, — Ирис обнял его и чмокнул в щёку, а потом, рассмеявшись, добавил, — без тебя моей попе пришлось бы нелегко — слишком уж наш муж страстен.       Эман’дасир, не удержавшись, тоже прыснул в кулачок.       — Пойдём, скажем нашему мужу, что это недоразумение, а то он тоже расстроился, — Ирис уже вовсю тянул Эман’дасира к выходу из комнаты.       — Тоже… — Эман’дасир прижал руку к губам и улыбнулся, может, старший муж хоть немного привязался к нему, хотя на фоне весёлого Ириса…       — Анетерес, — Ирис, не задумываясь, вошёл в кабинет эрла, — Эман’дасир не хочет разводиться с тобой, он запутался, испугался и растерялся. Ну, говори! — подтолкнул он вперед Эман’дасира.       — Господин, прошу вас не разводиться со мной, я доверяю вам и не хочу расставаться с вами, — голос был тих и дрожал, ладони потели, но он смог вытолкнуть из себя эти слова.       — Ты уверен? — эрл уже стоял перед ним, он обхватил пальцами его подбородок и поднял голову, заставляя смотреть себе в глаза.       Эман’дасир чувствовал, что слёзы опять побегут, а карие глаза эрла смотрели с таким пониманием и участием…       — Я постараюсь исправиться и быть хорошим младшим мужем, — зарыдал он.       — Солнышко моё, — эрл прижал Эман’дасира к груди, — ты и так хороший младший муж, это я плохой старший, раз не могу защитить тебя. Обещай, что придёшь ко мне за помощью.       — Я приду, — тихо сказал Эман’дасир, уткнувшись в широкую грудь, он сразу как-то устал и сил не было даже говорить.       — Ты так перенервничал, маленький, спишь на ходу, — эрл подхватил эрсу на руки, — тебя куда отнести: в мою спальню или в твою?       — В твою, — пробормотал Эман’дасир, сил открыть глаза не было.       Эрл осторожно принёс мгновенно заснувшего эрсу и осторожно уложил в постель, стянув одежду и оставляя обнажённым. Он тщательно закутал его одеялом и ушёл, тихо прикрыв дверь.       — Спасибо тебе, — обнял он Ириса и поцеловал в макушку.       — Лучше поласкай меня, а то ты так испереживался, что перестал обращать внимание на своего любимого младшего мужа, смотри, я начну тебя ревновать, — Ирис поднял руки вверх, обхватывая энглара за сильную шею, и намекающе потёрся попой о пах.       — И как же хочет мой сладкий, понежнее или пожёстче? — мурлыкнул Алмаз, запуская руки под тунику, чуть выпуская когти, как любил Ирис.       — Пожёстче, — застонал и прогнулся тот.       Алмаз издал удовлетворенный рык: «О-о-о, я тоже хочу пожёстче».       Он подхватил младшего мужа, забросил того на плечо попой кверху и быстро пошёл в сторону спальни. Ошеломленный Ирис оказался лежащим на спине в кровати своей спальни быстрее, чем мог себе представить.       Энглар смотрел на него так, словно хотел сожрать. Это было невозможно, Анетерес медленно расстёгивал рубашку. Показался поджарый живот и сильные руки. У Ириса коленки дрожать начали от этого самцового взгляда прищуренных карих глазищ и того, как ходят под бархатистой шкурой мощные плечи. Внизу живота разлилось тягучее приятное тепло, он тихонько простонал:       — Энглар…       Анетерес не торопился, он медленно развязал завязки кожаных штанов и освободил одну ногу, потом другую и выпрямился в полный рост, давая себя рассмотреть полностью.       Ирис зажмурился от охватившего его смущения.       — Сладкий, посмотри на меня, посмотри, как сильно я тебя хочу.       Эрсу не смог не подчиниться этому зову, его муж такой красивый, совершенный стоял перед ним, и его член был полностью готов — большой, налитой, покрытый венами и смазкой.       Ноги раздвинулись сами, Ирис всхлипнул от перевозбуждения, он был готов начать ласкать себя сам, но пожирающий взгляд энглара пригвоздил его кровати как коготь мышку. Он беспомощно смотрел на приближающегося к нему энглара, не в состоянии пошевелиться от внезапно охватившей его слабости. Алмаз тихо и ласково заурчал, осыпая малыша поцелуями, стаскивая штаны и выпуская на волю истекающий желанием маленький орган. Встревоженные глазки снова затянула поволока, малыш явно испугался его страстной открытости, это не Эман’дасир, которого такое только заводит.       Ирис стонал, запуская пальцы в мех на плечах, он потёрся о шею с наслаждением, вдыхая запах своего старшего мужа.       — Перевернись, хороший мой, и прогнись посильнее, — эрл подхватил мужа под живот, надавливая другой рукой на поясницу, два пальца скользнули в приоткрытое уже повлажневшее отверстие, большая головка прижалась ко входу и вошла сразу так глубоко, что Ирис задрожал и вскрикнул.       — Не бойся, я не буду входить полностью, — хрипло прошептал Алмаз в нежное ушко и прикусил мочку.       А потом вбивался в него, сильно и требовательно, увеличивая темп и глубину проникновения. Ирис прогнулся ещё сильнее так, что затылком почти коснулся спины, и закричал. Это завело Алмаза ещё больше, он вцепился зубами в основание шеи эрсу, выпуская клыки, отдаваясь во власть инстинктов, которые требовали схватить и пометить.       Ирис совершенно забылся: он стонал, скулил и прогибался, ещё больше подставляясь, словно у него была течка. От этого Алмаз окончательно сошёл с ума: он рычал, будто и вправду был зверем, и двигался сильно и яростно, останавливая себя в последний момент, загоняя внутрь не более двух третей члена.       Эрсу не выдержал первым, он долго и громко кричал, выплескивая голубоватую сперму, бурно, много и далеко. Алмаз не собирался останавливаться, горячее узкое отверстие словно всасывает его, он сильно и неровно вбивается, а потом чувствует как набухает член и громко победно рычит, снова вцепляясь зубами в загривок покорно поскуливающего эрсу, и долго наполняет его горячей спермой.       Алмаз разделился, не дожидаясь узла, он с сочувствием посмотрел на маленького Ириса, покрытого красными отметинами, но испытывал внутри только сытое довольство. Ирис осторожно коснулся загривка и, прежде чем Алмаз успел предложить позвать лекаря, светло-светло улыбнулся:       — Ты пометил меня, я теперь по-настоящему твой младший любимый муж.       — Не испугался? — Алмаз улыбнулся, чувствуя усталое томление во всём теле, он обнял Ириса и уложил на себя. — Я был очень страшным?       — Испугался, — тихо сказал Ирис, потираясь головой о его челюсть и прикасаясь к груди мелкими поцелуями, — ты был словно древний великий воин с янтарными глазами, могучий и непобедимый.       — Да ну? — рассмеялся эрл, не поверив.       — Ты такой опытный энглар, такой умелый, ты сведёшь с ума любого эрсу, если захочешь, — печально сказал Ирис, проводя рукой по плечу.       — Сердечко моё, ты мой первый эрсу, если тебе это так важно, — Алмаз обхватил Ириса обеими руками, вдыхая успокаивающий родной запах. Ирис затих, а потом и вовсе стал всхлипывать.       — Зайчик, не плачь, ты не мог ждать меня, родной.       — Ты мой истинный, а я, я… — Ирис зарыдал ещё горше.       — Давай так, мой хороший, я подвёл тебя и не нашёл вовремя. Но потом я исправился, как говорит Эман’дасир, мне хорошо с тобой, — Алмаз чмокнул переживательного эрсу в лоб, — и я ни о чем не жалею. А теперь давай немного отдохнём, до ужина есть пара часов.       Эрл прижал его ещё крепче к себе и задремал, а Ирис гладил тёплый мех своего энглара и не мог поверить, что ему так повезло — старший любит его и возьмёт в мужья, — словно боги решили ответить разом на все его мольбы о счастье.       Эман’дасир спал крепко и сладко как в детстве, он обнимал подушку, от которой пахло его мужем, и улыбался.