Их было трое

      — Драгоценный мой, — сказал Алмаз, ловя Ириса в объятия, — пожалей Мааруфа.       Ирис аж вздрогнул, удивленно округляя глаза: «Он тоже жаловался?»       — Сладкий, он почти дымился, — рассмеялся эрл. Алмаз, не теряя времени, выцеловывал нежное ушко. Ирис поёжился и недовольно дёрнул плечиком.       — Не волнуйся. Он привыкнет. Твои травки нравятся всем. Просто дай ему время, — Алмаз говорил хрипловато, каждое слово поднимало шерсть дыбом, словно он говорил непристойности, а не вполне обычные слова о главном поваре.       — Малыш хочет сейчас поиграть? — эрл умел так возбуждающее порыкивать, что Ирис забывал всё на свете.       — Как ты можешь говорить это?! — Ирис чувствовал, как краска заливает лицо, он спрятался, уткнувшись в широкое плечо, и еле слышно сказал:       — Не спрашивай никогда о таком, просто делай…       — Нам потребуется чуть больше уединённости, — эрл тяжело дышал, поглаживая бока возбудившегося эрсу, — я тут видел такую полочку, на ней будет очень удобно.       — Полочка? Зачем? — Ирис пугался всего незнакомого.       — Чтобы усадить твою попку повыше, и тогда я смогу…       Ирис успел закрыть рот эрла ладонью, вот только тот не желал успокаиваться, он всосал пальцы в рот и смотрел так жарко, что Ирис поплыл, теряя всякое представление о сдержанности и достоинстве. Эрл был силён и широкоплеч и легко подхватывал эрсу на руки, когда хотел. Ирис даже возражать не осмеливался, после откровенных ласк Анетереса сил хватало только на стоны.       Комнатка с полочкой оказалась гостевой ванной. Анетерес, смотря горящим взором, хрипло произнёс:       — Малыш, лучше сам разденься, боюсь, я не удержу когти, и ты останешься без одежды.       Ирис раздевался с такой скоростью, словно он был воином в лагере владыки, эрл одним движением подсадил его на полочку, о которой было столько разговоров. Ирис не мог не краснеть, когда видел возбужденный орган энглара, он поспешно отвернулся и замер ошеломлённый. На боковой стене было зеркало, и они оба распалённых и возбуждённых, желающих соединения энглар и эрсу, были видны до последней шерстинки.       — Что это?! Это?! — Ирис захлебнулся воздухом, тыкая пальцем в зеркало, пытаясь одновременно сползти с полки, которая показывала все недостатки его фигуры.       — Шшш, чего ты испугался? — карие глаза смотрели прямо в душу и не давали солгать.       — Я некрасивый и… старый, у меня живот… Зачем ты так со мной? Решил посмеяться? — Ирис чуть не плакал.       — Посмотри на меня! — эрл умел приказывать. — Ты мой! Не забывай этого! Я выбрал тебя и я возьму тебя прямо сейчас.       Ирис ахнул, задохнувшись воздухом.       — Раздвинь шире ножки. Вот так! Какой ты влажный. Обхвати меня. Чувствуешь, как я хочу тебя? Смотри на меня! Не прячь глаза. Ну же, хороший мой, — Анетерес будто смотрел в душу, каждым движением посылая член глубоко внутрь.       Ирис не мог оторвать взгляд от властных губ и и глаз, что в минуты высшего наслаждения становились янтарными.       — Не зажимайся, двигайся, — Анетерес прихватывал губами чувствительное ухо, — да, вот так, сожми меня! Хороший мой, вот так…       Ирис дёргался навстречу, нет-нет да и бросая взгляд в злополучное зеркало.       — Ты видишь, какой ты красивый? Беленький! Настоящее совершенство!       Ирис кончил с громким криком, утыкаясь лицом в подставленное плечо.       — Маленький, мне этого мало, тебе придется постараться, — эрл позволил прижался и не шевелился, позволяя немного успокоиться.       — Ненасытный, — прошептал Ирис.       — Не то слово, малыш. Если бы ты знал, как я хочу тебя. Ты сводишь меня с ума.       «Если бы ты знал, как я люблю тебя», — мысленно произнес Ирис, но он никогда не осмелится произнести это вслух.

***

      — Ирис, ты совсем потерял голову! — Сами́ смотрел недовольно.       — Ты не понимаешь! Он такой… такой… — Ирис, прижав руки к сердцу, закружился по комнате, а потом, раскинув руки в стороны, упал спиной на кровать в комнате беты, — я так счастлив!       — Этот энглар совсем вскружил тебе голову, хотя о чём это я! — Сами́ недовольно собирал раскиданные по комнате вещи. — Где эрсу, а где мозги?!       — Он такой внимательный, — Ирис подскочил с кровати и начал помогать прибираться, трое маленьких сыновей Ириса так и жили со своей няней, а они любое помещение превращали в воплощение хаоса.       — Ох, Ирис, Ирис… он разобьёт тебе сердце, — покачал головой, тяжело вздыхая бета.       — Думаешь, я не знаю об этом! — Ирис схватил бету за руку и горячо зашептал:       — Пусть! Кто я, а кто он! Но и у меня — обычного ничем не примечательного эрсу — будет свой кусочек счастья. Я не знаю, сколько это продлится, но буду молить богов о милости. Ты знаешь, как я жил, а эрл наполняет меня своей любовью. Он так смотрит, что я чувствую себя самым красивым эрсу на свете.       — Только не обожгись, — Сами́ недовольно пожевал губы, — и мальчишек ты совсем забросил.       — А он нет, — Ирис рассмеялся, видя непонимающее лицо слуги, — он по утрам рано встаёт и кидает камешек в твое, между прочим, окошко, и мои мальчишки выбегают, чтобы с ним пойти поохотиться. Помнишь третьего дня эрл принёс оленя? Это они с моими сыновьями его поймали. А те молчат, словно их враги захватили, ничего не говорят, я случайно увидел, как они возвращаются. Трое моих парней и эрл с оленем на плече. Молчи, Сами́, не гневи богов. Он нежный и ласковый, не обижает меня, о чём ещё может мечтать эрсу…       — Лучше бы он тебя в мужья взял, как положено, а не крутил голову своими фокусами. А то оглянуться не успеешь — пузо на носу и четвёртый ребятёнок есть просит, а отца нет рядом.       — Он жалеет меня, Сами́, пьет специальные капсы, чтобы я не понёс. Помнишь, мы только приехали… Я тебе не говорил, но у меня в тот же день, как мы с эрлом остались вдвоем, началась течка, а я пустой до сих пор. Он заботится обо мне.       Сами́ всплеснул руками:       — Да что же это такое — только встретились, и сразу течка, не удивительно, что тебе мозги-то и переклинило.       — Глупости не говори, просто порадуйся за меня, может, и на мою улицу пришёл праздник, — Ирис крепко обнял преданного слугу.       — Пусть так и будет, господин, ты заслуживаешь счастья как никто, — Сами́ похлопал по спине своего неразумного хозяина, — но всё же лучше бы тебе замуж выйти.       — Успеется, Сами́! — Ирис поманил рукой бету, который успевал и говорить, и повозиться по хозяйству. Сами́ сел рядом, и, наклонившись к самому уху, Ирис продолжил. — Он мне всё-всё позволяет! Младшим мужем я бы сидел в гареме и не смог бы с тобой увидеться без беты-надсмотрщика. И детей не увидел бы. А другие младшие мужья… Они бы замучили меня своими подколками и злословием, я же не высокородный эрсу. С такими как они и говорить не знаю о чём.       — Это-то и плохо. Порядок должен быть во всём! Ты не обычный эрсу, а младший муж эрла…       Ирис не захотел дожидаться пока правильный бета выстроит тяжеловесную конструкцию, объясняющую причины, почему лучше сидеть в гареме, а не заниматься интересными делами, и быстро сказал:       — Я подружился с эрсу из гарема.       Сами́ только рот открыл, но Ирис опередил его:       — Он совсем молоденький, зовут Азиз, он сбегает из гарема, чтобы поласкаться с эрлом.       — Что за глупости ты говоришь?! — Сами́ недовольно замотал головой, — поласкаться… Говори как есть — провести ночь!       Ирис нервно хихикнул. Была у него такая привычка, и когда он веселился, и когда пугался, и когда нервничал — Ирис хихикал.       — Ну что ещё не так? — Сами́ собрал разбросанные вещи мальчишек в узел, — не хочешь говорить, не надо, тогда я пойду постираю.       Ирис прикрыл рот ладонью, его глаза сияли полумесяцами и смотрели хитро, он снова хихикнул и произнёс:       — Эрл большой… во всех местах, — Ирис так вздёрнул бровь, что у Сами́ округлились глаза, и он медленно покраснел, когда до него дошло, о чём идет речь.       — И зачем ты мне это рассказал… — Сами́ прикрыл ладонями лицо.       — Азиз слишком маленький, даже мне было тяжело с размерами эрла, — Ирис смотрел лукавыми глазами, чувствуя себя ужасно непристойным. Ему было весело вгонять скромного бету в краску и говорить такие вещи вслух.       — Молчи! Заклинаю всеми богами, не надо мне это знать! — Сами́ поспешно заткнул уши.       — Не буду, не буду, не бойся, — Ирис смеялся легко и весело так, как не смеялся уже давно, он схватил бету за руки и снова упал спиной на кровать, — мы с ним подружились. Он… простой эрсу, не высокородный и так любит эрла. Не переживай обо мне Сами́, после Анетереса я на других энгларов и не посмотрю. Представляешь, он со мной разговаривает обо всём, и с ним интересно.       — Ты просто влюблённый по уши дурачок, — Сами́ притянул своего беспокойного хозяина и положил его голову на колени, нежно поглаживая.       — Ты просто не знаешь эрла. Он такой…       — Любящее сердце слепо, — знающего жизнь бету было не переубедить. Утро у Ириса было бурным, и он с удовольствием задремал на теплых коленях слуги под звуки знакомого голоса, — пусть у вас, мой господин, будет всё хорошо, и этот эрл окажется достоин вашего преданного и доброго сердечка.