tranquillitas

Игра на фортепьяно — движение пальцев; исполнение на фортепьяно — движение души. Обычно мы слышим только первое.

***

Однажды Лэйн говорит: — Научи меня играть. Каин медленно поворачивается к ней всем корпусом, выгибая бровь: — Зачем? — ангел явно недоволен, — займись лучше переводом Книги Апокалипсиса. Проявленные искреннее любопытство и интерес вмиг улетучиваются. Сердце неприятно сжимается в груди. Лэйн опускает голову вниз, вперившись взглядом в свои ботинки. Несомненно, перевод книги важен им обоим, но избавиться от предательского чувства обиды не получается. С Каином всегда так: он просит положиться на него, а потом внезапно исчезает; говорит, что всегда защитит, но в нужный момент не оказывается рядом. Как только Лэйн привыкает к нему настолько, чтобы доверять, он отворачивает её от себя собственными же руками. — Обижаешься? Девушка оставляет вопрос без ответа, сильнее нахмурившись. Она тянет водолазку до пальцев, словно одежда сможет дать ей крупицы иллюзорного тепла, которое так искренне хочется почувствовать от ангела. Ткань натягивается с противным треском. Каин медленно подходит, — стук тяжёлых ботинок раздаётся шумом в звенящей тишине церкви — остановившись в двух шагах от Лэйн, он мнётся в несвойственной ему нерешительности, и просит: — Лэйн, посмотри на меня. Она напрягается всем телом, наказывает ангела — или себя? — безмолвием. Игнорирование ведь хуже ненависти, а обманывается всегда легко. Лэйн чувствует, как Каин медленно выдыхает, перебарывая себя, и дотрагивается крылом до её плеча, прикосновением щекоча кожу. Немного приподняв голову, девушка прикасается кончиками пальцев к белым крыльям. Такое трепетное и аккуратное касание, пускающее волны удовольствия по всему телу, от чего ангел медленно прикрывает глаза. Девушка ведёт рукой выше, зарывается в перья, поглаживая их большим пальцем. Крылья наощупь такие мягкие и нежные, но та сила и величие, что скрыты в них — Лэйн восхищается. Она поднимает голову, всматриваясь в чужое лицо: ресницы трепещут, черты лица расслаблены, а глаза прикрыты. Он так прекрасен в своём умиротворении. Если бы не странность поведения, девушка бы и не смела думать, ангел ли перед ней. Лэйн подходит ближе, сталкиваясь с прищуренным взглядом алых глаз — услышал, заметил, поймал — и шепчет в неприличной близости, в жалких нескольких сантиметрах, от чужого лица: — Спасибо. Каин в свойственной ему манере ухмыляется, от чего уголок рта поднимается вверх, и тихо отвечает: — Люди ведь так видят ангелов, — он повторяет её же слова, — а я добр. Сердце заходится в груди от трепетного ожидания последующей фразы. — Только к тебе, Лэйн, — и оставляет поцелуй в уголке её губ. Девушка рвано выдыхает, дотрагивается руками до мужского торса, и приоткрывает губы, позволяя целовать глубже, отчаяннее. Каин кладёт ладони на тонкую шею, — чувствует, как истошно бьётся пульс под его руками — и большими пальцами поглаживает щёки. Лэйн стискивает его водолазку в кулаках, льнёт ближе в жажде порочных прикосновений. Мокрый язык обманчиво мягко прикасается к нижней губе, а пальцы сжимаются на хрупкой шее. Лэйн с трудом сглатывает, чувствуя давление, и улыбается в поцелуй — знает, что Каин не сделает больно, поэтому не ощущает страха. Ангел отстраняется — тонкая ниточка слюны тянется между губами — и бросает мнимо осуждающее: — Ты сошла с ума. Вопреки словам радужка одобрительно окрашивается светло-алым. — Нестрашно, — мягко отвечает Лэйн, ощущая под ладонями хаотичное движение грудной клетки от сбитого дыхания — ведь с тобой. — Это ещё хуже. Фраза — отнюдь не вразумление. Ангел сокращает расстояние между их лицами вновь и бесцеремонно врывается языком в приоткрытые в ожидании губы: размеренные поцелуи сменяются на сумбурные, хаотичные. Лэйн стонет от напористости, зарывается тонкими пальцами в волосы и тянет у корней. Языки сплетаются между собой в глупой борьбе, в которой каждый пытается перехватить инициативу. Каин хмыкает в поцелуй, подхватывает нижнюю губу и, оттянув, в отместку прикусывает острыми зубами. Капля крови выступает на нежной коже, от чего Лэйн жалобно хныкает и сильно жмурится от тупой отрезвляющей боли. Кончик языка словно в извинении осторожно прикасается к месту укуса, ангел слизывает кровь и окончательно отстраняется. Губы пульсируют от порочных поцелуев, а сбитое дыхание смешивается между губами. Лэйн медленно открывает глаза, встретившись с мягким взглядом голубых. Каин находит тонкую девичью ладонь и осторожно сжимает. — Я научу тебя играть, — тихо говорит он, подводя девушку к кафедре. Ангел опускается на банкетку, усаживая Лэйн на свои колени. Бесчисленное количество чёрно-белых клавиш растирается перед её взором. Она ёрзает на месте от предвкушения, словно ребёнок. Каин на это действие лишь спешно выдыхает сквозь сжатые губы, подхватывает девичью ладонь, направляя, и кладёт на нижний мануал. Его дыхание щекочет заднюю часть шеи, пуская мурашки по всему телу, когда он говорит: — Поставь руку так, словно ты держишь яблоко, — Лэйн тщательно слушает, пытаясь в точности повторить то, о чём просят, — да, вот так. Девушка поразительно быстро учится, от усердия прикусив нижнюю губу. Со временем начинает даже неплохо получатся, от чего ангел наигранно обиженно выдыхает: — У тебя получается лучше, чем у меня, когда я только начинал учиться, — он приобнимает хрупкое женское тело, ближе прижимая к своему торсу, пока Лэйн тренирует гаммы, стараясь совладать с непослушными пальцами, что то и дело соскакивают или наровят нажать совсем не ту клавишу. Лэйн сдувает мешающую чёлку с глаз и сильнее хмурится, когда в очередной раз звучит фальшивая нота. Смотреть за игрой было в разы приятнее, чем пытаться сыграть своими руками, но так отчаянно хочется доказать самой себе, что она может, что она достойна, что она стоит похвалы и признания, поэтому подушечки пальцев сильнее вжимаются в клавиши. Каин оставляет поцелуй на шее, вытягивает голову, наблюдая за игрой через чужое плечо: — Не торопись, — ангел поправляет постановку рук и шепчет, лаская дыханием ушную раковину, — прикрой глаза, дай себе почувствовать инструмент. Лэйн вдыхает полной грудью, набирая воздух в лёгкие, и медленно выдыхает, прислушиваясь к наставлению. Ангела забавит её желание научиться — быть ближе к тому, что так близко и дорого ему. Он улыбается, смыкая ладони на тонкой талии, прикрывает глаза, позволяя себе вслушаться в осторожную игру. На удивление, у Лэйн и вправду получается достаточно хорошо. — Умница, — спустя время шепчет Каин. Лэйн в изумлении раскрывает глаза, услышав желанную похвалу, что так несвойственна ангелу. Щёки моментально окрашиваются алым, поэтому девушка в смущении откидывается на чужую грудь, отворачиваясь от пристального взора голубых глаз. Мышцы торса напрягаются, когда Каин тянется к аккуратному ушку и шепчет ещё раз: — Умница. — Прекрати. — Почему? — широкие ладони скользят по её телу, остановившись на месте солнечного сплетения, — разве похвала — не добрый поступок? — Добрый, — соглашается, — но это смущает меня. Каин ухмыляется, задумчиво проводя большими пальцами по аккуратной груди сквозь одежду. — Мелодия, которую я играла, — Лэйн ёрзает на чужих коленях от дразнящих прикосновений, прерываясь, — это ведь тот же ритм, который ты отбивал тогда, в особняке? — Да, — кивает головой, сжимая ладонью грудь, — молодец, правильно поняла, — томный голос, шепчущий похвалу приятно обволакивает. Каин прикасается пальцами к подбородку и, сжимая, поворачивает голову к себе. Лэйн стыдливо отводит глаза, пойманная с поличным, но ангел сильнее сжимает пальцы, заставляя поднять голову. — О нет, не отворачивайся, — алые глаза прищуриваются, а кончики губ приподнимаются в победной улыбке — Каин упивается новым открытием чужой постыдной слабости. Лэйн стонет, отдаваясь во власть порочных прикосновений.