Stay in my place

Минхо открывает окно и впускает в номер прохладный ночной ветерок. Он набирает свежего воздуха полные лёгкие, поправляет подолы свободной футболки, ставит на зарядку телефон и окидывает стоящий в углу чемодан взглядом. Минхо собрал все свои вещи и физически готов для завтрашнего вылета. Но вот морально... не совсем. Он впервые посетит подобное мероприятие, так ещё и в одиночку, без своих мемберов под боком. На мурашки от такого пробивает знатно. Минхо вздыхает и думает уже пойти спать, завтра вставать рано, самолёт утром. Но стук в дверь, кажется, намеревается изменить его планы. — Хёнджин? — удивляется Ли и пропускает нежданного гостя в комнату. — Ты чего пришёл, милый? — А что, ты не рад? — хмыкнув, Хёнджин вальяжно вышагивает по номеру и плюхается на кровать, покачивая ногами. — Мне уйти? — Нет, я не это имел в виду, — качает головой Минхо, подходя к младшему. Он нежно гладит его тёмные пряди, убирает их с лица. — Я всегда тебе рад. Просто изумился твоему неожиданному приходу. — Приятное хоть изумление? — Конечно! — не колеблясь, утверждает Минхо и улыбается, проводя костяшками по скулам Хёнджина. — Так что тебя ко мне привело, крошка? — наклоняется и быстро чмокает в кончик носа. — Просто, — жмёт плечами Хёнджин. — Ты улетаешь завтра, мы не увидимся какое-то время. Хотел провести с тобой немного времени до твоего отлёта. — Да, дня два, предполагаю, мы будем в разлуке. — Ты волнуешься? — Хван накрывает ладони Минхо своими. — Всё-таки ты не был никогда на модных показах. — Честно? Очень, — признаётся Ли, усаживаясь рядом с младшим, и укладывает их переплетённые руки на свои колени. — Я вообще не представляю, как себя там вести. Что мне делать? А что говорить? Как и на кого смотреть и реагировать? — Тише-тише, — утешает парня Хёнджин, подушечками пальцев ведя по ладошкам Минхо. — Не накручивай себя, милый. Тебе надо просто быть красивым – с этим, кстати, у тебя никогда проблем не было, – мило улыбаться и позировать на камеры. Ты покоришь все сердца! Секрет успеха прост. — А сам показ? На нём от меня что требуется? — Просто сидишь и смотришь на моделей, поражаясь их мастерству и нарядам. Изредка хлопаешь негромко в ладоши и шепчешь комплименты по типу «вау», «круто», «невероятно». Этого будет достаточно, — с неподдельным профессионализмом и моськой истинного знатока советует Хёнджин. — Боже, — воет Ли, прикрывая глаза. — Какой кошмар. — Да ладно тебе, хён, — несильно пихает старшего в бок. — Всё будет хорошо. Будь со всеми вежливым и в меру разговорчивым и всё пройдёт идеально! — уверяет Хёнджин. — Расслабься и повеселись. — Попробую, — тычет носиком в щёку. — Только не вздумай ни с кем там флиртовать, — резко и строже добавляет Хёнджин, хмурясь. — И не думал, — заверяет Минхо, забавляясь с младшего. — Мой английский не настолько высок, чтобы разбрасываться подкатами. — Надеюсь, ты никогда не узнаешь, как по-английски будет «ваша задница – моя самая любимая». Я не переживу, если ты это ещё кому-нибудь скажешь. — Не скажу, — Минхо заглядывает в глаза, такие пленительные и глубокие. Хёнджин делает то же самое и видит в омутах напротив своё отражение. И знает, что если залезет к Ли в сердце, то и там вновь увидит себя. Это так поистине прекрасно, и это очень тешит самолюбие. Хёнджин до сих пор вне себя от счастья, что заполучил такого мужчину, с которым у него полные взаимность, гармония и взаимопонимание. — Я люблю только тебя, и только твоя задница моя самая любимая. — Верю, — Хёнджин двигается ближе к Минхо. — Я тебя тоже люблю, Лино-я. Их губы, не желая больше быть порознь, соединяются в лёгком, но таком трепетном поцелуе, сминая друг друга. Руки Минхо выпутываются из замочка их пальцев и переползают на шею Хвана, придерживая за нижнюю челюсть и направляя в столь необходимом и пламенном танце, в котором они слились. Он скользит языком, играючи проникает в рот младшего, тут же вынимая его. Хёнджин куксится и прикусывает в отместку губу Минхо. — Ауч, — Ли разрывает поцелуй, обиженно косится на парня и трёт пострадавшее место. — Нечего дразнить, — бурчит Хёнджин, но сразу смягчается и с тоской поднимает на старшего глаза. — Хён, — жалобно звучит Хван, — а ты будешь по мне скучать? — хлопает ресницами. — Буду, и ещё как, — Минхо мягко касается губами тыльной стороны ладони Хёнджина. — Очень сильно буду скучать, малыш. — Смотри мне, — угрюмится Хван. — Я буду неотрывно следить за трансляцией и, не приведи господь, увижу тебя заигрывающим с кем-то. — Ты считаешь, я на такое способен? — Нет, но кто знает, какие там люди будут. Вдруг к тебе кто-то подкатывать начнёт, а ты из-за языкового барьера отшить не сможешь и будешь стоять, как потерянный котёнок, моргать и учтиво улыбаться. — Не переживай, такого не произойдёт, — обещает Минхо. — Со мной ведь будет менеджер. Он меня, если что, вытащит из столь неловкого положения. — Ладно, доверю тебя ему, — стихает Хёнджин. — В любом случае, классно проведи время на показе. Наслаждайся происходящем и в перерывах думай обо мне, окей? — Окей, Хёнджин-а, окей, — Минхо не хочет больше ждать и примыкает к младшему уже с более настойчивым поцелуем. Он не сможет терзать эти губы какое-то время, не сможет сжимать это тельце в своих объятьях, не сможет дышать этим человеком. И сейчас хочет насытиться этим всем настолько, насколько это будет возможно. Не выпуская из своего плена рот Хвана, Минхо опоясывает хрупкую тонкую талию и заваливает Хёнджина на кровать, забираясь на него сверху. Суматошно ухватившись за футболку младшего, он выпрямляет ту из штанов и снимает, швыряя на пол. Припадает с жадными поцелуями ко всем доступным и нескрытым тканью одежды участкам кожи. Оставляет свои следы без всяких задних мыслей и беспокойств. У Хёнджина нет съёмок в ближайшие дни – ничего страшного, если он походит с засосами на шее, ключицах и груди пару дней. Минхо голодный и несдержанный, у них не было близости несколько дней из-за плотного графика: то съёмки, то интервью, то Met Gala. Он украдкой забирал себе кусочки внимания младшего, зажимая его по углам на считанные минуты. Но этого было слишком мало. И поэтому, дорвавшись до Хёнджина и спустив все тормоза, он оставляет отметину за отметиной, периодически возвращаясь к излюбленным губам. Недолго играется с сосками, выбивая из младшего громкие стоны и непроизвольно заставляя его спину выгибаться. Вскоре вся одежда оказывается сброшенной и разбросанной по ворсу, а нагие тела становятся единым целым. Минхо заполняет собой податливого и распалённого Хвана, который, чертяга, пришёл уже растянутый и с анальной пробкой в предназначенном для неё месте. А ведь говорил, что просто так к своему хёну заглянул, врунишка. Но Минхо такая ложь устраивает, особенно, когда без замедлений и траты сил и времени на долгие прелюдии и подготовку, он порывисто вбивается в Хёнджина, не причиняя тому боли, а даря невероятное удовольствие. Толчки становятся резкими и частыми, руки вжимаются в ягодицы младшего, оставляя красные отпечатки от ладоней. Хван царапает спину и плечи, уповая на то, что завтра на старшего не наденут ничего открытого. Его голос садится, срывается, ноги беспорядочно елозят по простыням, будто в конвульсиях, пальцы на ступнях поджимаются. Голова идёт кругом, в глазах стоит пелена. Сознание шатается, грозясь вот-вот отключится. Минхо обильно кончает, заполняя своим семенем младшего, хлюпая им, пока выходит из его тела. Хёнджина оргазм настигает следом, он извергается, пачкая торсы обоих. Гортанные стоны сменяются тяжёлым дыханием, которое парни отчаянно, но при этом устало пытаются восстановить. Хёнджин укладывается на грудь Ли, кутаясь в его объятьях, пригреваясь на любимом. Минхо оставляет поцелуй на потной макушке, прижимает к себе своё сокровище, шепча признания в своих безграничных чувствах. В ответ получает мирное, тихое сопение, на что счастливо улыбается. Уже представляет, как будет тосковать без своего маленького комочка, что одновременно полон хаоса и умиротворения, и как стиснет крепко-крепко в своих руках, когда вернётся домой с показа.

***

Утро у Минхо выдалось суетливым. Он чуть не проспал, долго и с трудом выбирался из-под одеяла и крепкой хватки Хёнджина, что никак не мог его отпустить. Носился по номеру, собирая свои шмотки, что валялись по углам, ведь были сброшены на пол ночью в порыве страсти. А потом аккуратно сложил вещи спящего младшего на стул, любовно чмокнул его в щёку, на что получил какой-то невнятный бубнёж, и умотал из отеля. На выходе его уже ждали машина и серьёзное выражение лица возмущённого менеджера. Минхо невинно улыбнулся ему, мол, ну я же не опоздал, всё ведь в порядке, и залез в салон. По пути в аэропорт Минхо пишет сообщение Хёнджину с пожеланием доброго утра, точным описанием, где ключ от его номера, и подписью «люблю тебя, Хёнджин-и, уже скучаю». Он вряд ли может назвать себя сентиментальным человеком, потому что не любит много и часто говорить о своих чувствах, предпочитая держать рассудок и наружность в «холоде». Но судьба распорядилась так, что влюбился он в совсем противоположную себе личность. Хёнджину нравится слушать признания, нравится быть открытым в своих эмоциях и получать это же от других; он чересчур тактильный, громкий и взбалмошный. Разница между ними всего два года, но Минхо порой себя чувствует дедом рядом с Хёнджином, таким пожившим дедом с многолетним опытом за плечами. Но, как ни странно, отличия их только объединили. Как сказал Хёнджин, ему не хватало спокойного и мудрого мужчины, а Минхо – взвинченного ребёнка, что будет растормашивать его будни и скрашивать их. С ним сложно не согласиться. С появлением Хёнджина его привычный ритм жизни изменился. И если сначала он просто опекал Хвана как одного из своих младшеньких, то позже приобрёл статус ухажёра, а в последствии стал парнем. Ребята из группы их отношения приняли нормально. О возможной симпатии они догадывались давно, так что новость про образование пары никого не удивила. Единственное, Чан тяжело вздыхал, ведь столь взрывной дуэт и до этого много чудил, а теперь превратился в ядерную смесь, последствия которой разгребать ему. А так, в общем и целом, все были рады за возлюбленных. Встречаться с Хёнджином не является чем-то проблемным. Они находят занятия, что по душе обоим: гуляют по паркам, ходят в кафе и рестораны, смотрят аниме. Их тандем неразлучен, порой даже слишком. С Хёнджином, особенно наедине, Минхо не по своей воле становится мягким и нежным, потому что по-другому с ним нельзя. Его хочется заобнимать, затискать, залюбить. Один его заспанный, нелепый вид вызывает у Минхо лавину любви и море самых ярких и пёстрых чувств. Хёнджин волшебный и притягательный. Минхо пробивает на улыбку от воспоминаний о минувших днях, а машина плавно тормозит на парковке. Ли без происшествий проходит досмотр, паспортный контроль и садится в самолёт. Он пристёгивает ремень, отписывается мемберам и родным, что скоро взлетает, и ставит телефон на авиарежим. Путь предстоит долгий, поэтому Минхо планирует проспать все эти часы, ведь ночью ему было немного не до путешествий в царство грёз. Царапины в области лопаток и плеч тому свидетели. Посадка оказалась мягкой, а солнце Лондона сразу стало бить в глаза. Минхо щурится, пока покидает здание аэропорта и плетётся к стоянке. Заказанное авто довозит его до отеля, а менеджер решает все вопросы с заселением на ресепшене, отдавая подопечному ключ-карту и предупреждая, что у него есть час на сборы. Минхо кивает и, укатывая свой чемодан к лифту, поднимается на шестой этаж, где по коридору ковыляет к нужной двери. Первое, что делает Минхо в номере, это падает на постель и опускает веки. Делает глубокие вдох и выдох, а потом достаёт из кармана широкой толстовки телефон. Только сейчас переводит смартфон в обычный режим, и сотовый тут же пищит и вибрирует от нескончаемых уведомлений. Минхо лениво смахивает их с панели управления, заходит сначала в чат с родителями, сообщая, что с ним всё нормально и он в гостинице. Следом пишет аналогичное парням из группы в их беседу, и только после открывает диалог с Хёнджином, где плюс двадцать сообщений. Признаться, Минхо этому даже не удивляется. Начинается всё с «доброго утра, хён!», «хорошего полёта», «я тоже скучаю 😭🤧», за ними красуется селфи не до конца отошедшего ото сна младшего, потом фото его тела, разукрашенного губами Ли, и буря негодования. У Минхо же это вызывает только смех. Дальше идёт обычная болтовня Хёнджина о его завтраке, о приставаниях Чанбина, о засыпающем на ходу Чане, о громких Джисоне и Сынмине, что о чём-то возбуждённо спорят, о Феликсе, что не выпускает Чонина из своих объятий. — Дети, — беззлобно цыкает Минхо, улыбаясь. Он присылает младшему ответ из коротких смс, что он цел, долетел спокойно, скоро поедет в какой-то бутик и надерёт Чанбину уши, когда вернётся, если тот будет докучать его любимому донсену. Пишет, что немного волнуется, но будет стараться и обязательно использует советы, которыми с ним поделился Хёнджин. Сразу же печатает, что ему скоро надо будет уходить, поэтому поговорят они позже, и шлёт попутно смайлики с поцелуями. Быстренько отправляет два сообщения в баббл для фанатов и убегает в душ, захватив из шкафа халат и полотенце. Минхо доставляют в какой-то фирменный магазин бренда, просят пройти в примерочную и надеть приготовленный для него наряд. Минхо послушно выполняет все указания, чувствуя себя не в своей тарелке. Всё так непривычно и ново для него. С ним возятся около двух часов, рассказывая о «Gucci», посвящая более подробно в историю компании и её корпоративной миссии. Благо общаются с ним через переводчика, и не приходится напрягать уши и мозг, чтобы разобрать и понять иностранную речь. Правда он будет вынужден это делать на самом показе. Минхо делает несколько фотографий, загружает их в свой аккаунт социальной сети. Число лайков мгновенно превышает тысячу, комментариев становится под сотню. Он, улыбаясь, заходит в переписку с одним хорьком и скидывает ему особенное, индивидуальное фото, что сделал специально для него в примерочной. Самодовольная ухмылка касается губ и не сходит, пока Минхо ведут на обед в какой-то крутой Лондонский ресторан. До самого мероприятия Минхо проводит несколько съёмок для публикаций на различных площадках и закадровых бэкстейдж-видео. Ему делают макияж, причёску, выдают идеально отглаженный костюм, помогают надеть его и ведут к уже знакомой машине. Камеры практически не выпускают его из виду, и так продолжится до возвращения в отель обратно. Минхо залипает на сменяющиеся пейзажи за окном, испытывая ощутимый мандраж. Руки подрагивают, ладони потеют, колени трясутся. Минхо пытается подавить волнение, что мешает трезво мыслить и нагоняет лёгкую панику, унять неровное дыхание и усмирить беспорядочно бьющееся сердце. Он успокаивает себя и настраивает на хорошее. Считает мысленно до десяти и шумно выдыхает. На телефон приходит сообщение от абонента «Хёнджин-и❤️». Минхо открывает их чат, и губы тут же вытягиваются в счастливую и солнечную улыбку. «У тебя всё получится, хён! Ты у меня большой молодец! Я буду смотреть трансляцию и поддерживать тебя! Затми там всех!❤️❤️❤️❤️❤️❤️» И Минхо отпускает. Страх и скованность медленно уходят, на их место пробирается уверенность. Его больше так не колбасит, и он, расслабляясь в кресле, гасит смартфон и отдаёт его менеджеру. Переживать нет смысла, тем более когда его драгоценный мальчик так заботится и беспокоится о нём. И раз Хёнджин будет наблюдать за своим хёном, то Минхо просто не может облажаться. Он будет стараться ради себя и своего самого чудесного парня.

***

— Меня не беспокоить! У меня там Лино-хён на показе! — довольно громко оповещает Хёнджин мемберов, поднимаясь со стула. — Ах, мой малыш Лино, — вздыхает, складывая руки на сердце. — Одинёшенек совсем котик мой, — смахивает несуществующую слезу. — Пошёл я! — и уходит из столовой отеля, убегая к лифтам, чтобы пойти к себе в номер. — Псих, — комментирует поведение Хвана Сынмин, провожая его взглядом. — Скорее, влюблённый по уши, — поправляет его Джисон. — Разница невелика, — цокает Ким и закатывает глаза. — Главное, чтобы делов не натворил, — молит Чан. — А то, как его немного-много ревнивый бойфренд, будет двусмысленные заявления делать, после которых все на уши встают. — Да не, Хёнджин вряд ли будет таким заниматься, — Чонин утешающе похлопывает лидера по плечу. — Он не такой. — Буду надеяться и верить, — грузно выдыхает Бан Чан. — Надеяться и верить. Хёнджин запрыгивает на кровать животом и утыкается в планшет, активно просматривая новостные ленты социальных сетей. До мероприятия есть минут десять, поэтому он укладывается поудобней, подбирая под себя подушку, и залезает в смартфон. Открыв присланное Минхо фото, Хёнджин зависает на нём, закусив губу. Его хён слишком красивый, тем более когда ещё и голый по пояс. Он готов это фото сделать своей религией и молиться на него. Вечность согласен залипать на снимок, влюблённо охая от невероятности своего парня. И с радостью бы поставил эту фотографию на заставку телефона, но иногда их экраны блокировки попадают в объективы папарацци. Потом оправдываться придётся за такие обои на рабочем столе. У Чанбина стоит забавная кривляющаяся мордочка Минхо, и вопросов ни у кого нет – это всех умиляет. Тем более и у Минхо на главном экране красуется точно такая же моська Чанбина. А будь у Хёнджина на этом же месте обнажённый Минхо, точно бы посыпались недопонимания. И он находит это крайне несправедливым. Комнату заполняет тяжёлый вздох. Они виделись с Минхо буквально вчера, но Хёнджина одолевает жуткая тоска по любимому хёну. Хочется, чтобы тот поскорее вернулся и они могли лежать на этой же кровати в обнимку, устроив себе марафон серий аниме (а после и секса, если получится). Хван заходит в галерею и с грустью пролистывает их с Минхо совместные фотографии и видео. Их так много, что память смартфона процентов на шестьдесят заполнена только медиаматериалами, на которых они со старшим. У Хёнджина есть несколько смехотворных фотографий Минхо, где тот или намеренно кривляется на камеру, или случайно пойман в моменте. Правда у Минхо намного больше и видео, и фото с таким же уморительным и комичным младшим. Он их даже под дулом пистолета не удалит, крича, что они его самые любимые. И Хёнджину от этого почему-то так приятно. Хёнджин получает уведомление о начале трансляции и жмёт на него. Перед ним появляется сначала чёрный экран с кружком загрузки, а после – обратный отсчёт до эфира. Он ёрзает от нетерпения увидеть своего хёна, параллельно поглядывая на телефоне в твиттер и обновляя раздел «Для вас». Свайп пальцем, и глаза натыкаются на видео с Минхо, снятое кем-то с показа. У Хёнджина отвисает челюсть, а глаза становятся размером с планету. Его парень неописуемо неотразим. Этот костюм смотрится на нём бесподобно, а длинный галстук рождает скрытые желания и вызывает новые фетиши, которых до сей поры у Хвана не было. На шестисекундном ролике Минхо выходит из машины, улыбается всем, машет своей крохотной лапкой и следует за сотрудниками мероприятия. Хёнджина переполняет восторг и захлёстывает вселенское обожание, адресованное Ли . Он тут же строчит с десяток сообщений своему любимому, делая многочисленные комплименты. Трансляция запускается, в кадре ведущие торжества, рассказывающие про значимое для бренда событие, что-то про новую линейку, список гостей. Хёнджину это не особо интересно, он отдаёт предпочтение поиску своего парня на просторах интернета. К его счастью, с Минхо появляется всё больше и больше контента. Хёнджин даже далеко не всё успевает сохранять в личный архив, издеваясь над памятью телефона. — Ну какой же он у меня... прекрасный, — Хёнджин подобрать слов не может, детально изучая новую публикацию от какого-то пользователя соцсети. — Какой котёночный! — чуть ли не пищит Хван. Он возвращается на вкладку с диалогом с Минхо и пишет ему ещё смсок пять. Хёнджину попадаются фотографии от официальных СМИ в хорошем качестве на фоне декораций и украшенной локации. Минхо уверенно смотрит в объективы фотоаппаратов, позирует, периодически меняя позы. Опыт работы айдолом даёт свои плоды, и Минхо ведёт себя так, будто каждую неделю заглядывает особым гостем на показы мод. — Вау, как же хорошо он держится, как «общается» с камерой, — хвалит Хван, хлопнув в ладоши. — А говорил, что волнуется. Да он профи! Взгляд ненарочно падает на чат эфира и цепляется за один комментарий: «вау, какой Линоу красивый... хочу, чтобы он был моим парнем!» — Мечтай, — грубо фыркает Хёнджин. — Он мой парень, понятно? — на задворках разума внутренний голос подсказывает, что это так по-детски и ревниво, но Хван себя серьёзным и умным мужчиной не считает. За здравые и обдуманные решения в их паре отвечает Минхо, а Хёнджин – за веселье и безрассудство. Ведущие берут небольшие интервью у визитёров, расспрашивая про их ожидания и представления о новинках бренда. Хван не вслушивается в разговоры, пока дорогая сердцу персона не оказывается на экране, неуверенно мяукая на английском языке. Хёнджин расплывается в улыбке, не сдерживается и шлёт воздушные поцелуи виртуальной живой картинке. — И всё-таки он такой крошечный, — заключает Хёнджин, когда мини-беседа с Минхо заканчивается, а микрофон наставляют на другого приглашённого. — У него такая лёгкая и озорная ухмылка была... а мне говорил, что нервничает, — с Хёнджина сходит возмущенный фырк. — В любом случае, мой Лино очень хорош, — и буквально через секунду всё, что Хван проговорил, он пишет своему хёну, не забывая добавить огромное количество эмоджи с сердечками. Общение с гостями завершается, начинается сам показ. Трансляция с разных ракурсов и сторон демонстрирует своим зрителям моделей, иногда переводя камеры на посетителей мероприятия, сидящих в первых рядах. Хёнджину нравится мода, но между ней и Минхо он, очевидно, выберет старшего. Поэтому наряды, сшитые для коллекции «Gucci Cruise 2025», его мало заботят. Он не спускает взгляда с Минхо, как только тот появляется в кадре. Ли сидит довольно вальяжно, закинув одну ногу на другую и сцепив руки в замок на колене, и оценивающе наблюдает за каждой моделью, раскрыв губы в восхищении. Он не переговаривается ни с кем из рядом находящихся артистов, предпочитая быть молчаливым и сконцентрированным на демонстрации одежды. Хёнджин поражён возлюбленным: Минхо далёк от мира гламура, высоким искусством его не заинтересуешь, в картинах он только цвета понимает, и то оттенки путает. Ему нравится красиво одеваться, но комфорт и удобство для него всегда будут в приоритете. Минхо не гонится за трендами, не знает, какой дизайнер самый востребованный и крутой, что актуально, а что устарело. Даже про «Versace» и Донателлу, с которыми у Хёнджина уже почти год как плодотворное и тесное сотрудничество, Минхо вряд ли сможет хотя бы фактов пять назвать. Хвана такой расклад дел не беспокоит, он от Минхо никогда не требовал изменений и не навязывал свои предпочтения. Им просто повезло найти компромисс и развлечения, которые нравятся обоим. Но что происходит сейчас? Хёнджин смотрит в планшет, и у него возникает чувство, что перед ним сидит совсем другой Минхо. Или ему открылась сторона бойфренда, которую тот долго и успешно скрывал. Минхо походит на того, кто полностью погружён в модную индустрию и разбирается в каждом бренде, зная всю его подноготную. Хёнджин, конечно, не ждал, что Ли будет ходить всё мероприятие с кислой миной и шипеть на всех, но и не предполагал, что тот настолько плотно проникнется атмосферой показа. Минхо идеально подходит этому модному дому, он точно станет их жемчужиной и лучшей находкой. «Они обязаны тебя сделать своим амбассадором!!!» – гневно печатает, недоумевая почему «Gucci» ещё не забрали Минхо себе. Хёнджин теперь наравне со стэй будет ждать заявления, сгрызая на пальцах ногти. Основная часть подходит к концу, модели делают последнюю проходку и уходят, получая вослед громкие овации. Гостям дают позволение встать с мест и разойтись по территории снятой площадки, наслаждаясь торжеством и угощаясь закусками, напитками со столов. Ведущие говорят последние слова, нахваливая презентацию новой линейки одежды, но Хёнджин, не видя необходимости их дослушивать, выходит с трансляции, откидывая от себя планшет на другой край кровати. Он заваливается на спину, пишет несколько сообщений в баббл, чтобы и там сказать всем, какой Лино-хён замечательный. — Он у меня самый лучший, — тихо щебечет, пролистывая новые фотографии со своим шикарным мужчиной. Поток материалов не заканчивается, Хёнджину кажется, что он проведёт так всю ночь. В сети проскальзывают снимки Минхо со знаменитостями, что тоже были на показе. Хёнджин узнаёт на одном из фото Дуа Липу, с которой сам пересекался в мае прошлого года. — Она собрала коллекцию из нас с хёном, — хмыкает Хван. Хёнджин поднимается с матраса, выпрямляясь и принимая позу лотоса. Он, не отрываясь от просмотра ленты, тянется за стаканом с водой, что стоит на тумбочке, подносит его к губам и делает первые глотки, но те тут же фонтаном и брызгами вылетают обратно, падая на простынь и ковёр. Зрачки расширяются, а тело слегка потряхивает. Хван возвращает стеклянный сосуд на место и двумя руками хватается за смартфон, потерянно хлопая ресницами и не веря в происходящее. Перед ним просто картина маслом: его скромный, тихий Минхо-хён и какой-то актёр – Пол Мескал, если верить подписи, – запечатлены вместе. Так ладно бы просто запечатлены, но они уставились друг на друга! Ещё и тот самый скромный, тихий Минхо-хён ему как-то странно улыбается! — Это-это что? — заикается Хван. Увеличивая изображения, он пристально вглядывается в выражение лица Ли. — Он что, обольщает его? Или чего у него такая лыба кокетливая? Ухмылочка вот эта, — Хёнджин круговыми движения очерчивает свой рот. — И взгляд такой игривый, плутовский. Нет, это что такое?! — Хёнджин давится воздухом. — А мне затирал, что не способен на такое, что английский у него низкий, что будет стесняться всех. А сам-то... вон, мужикам глазки строит... Я... я возмущён! — Хван пыхтит, как паровоз, и порывается высказать все свои жалобы и недовольства Минхо в личку. Он опишет ему всё подробно, что думает, не будет себя сдерживать в высказываниях. С чего это к его неприступному Минхо какие-то актёры шары катят, ну или что этот Пол Мескал делал? Хёнджину не важно, он всё равно зол. Хван собирается изложить свою негодующую тираду, начинает печатать первые слова, как в один момент палец повисает над клавиатурой и перестаёт касаться букв. Он тупит в экран, утопая в своих размышлениях. — Это будет слишком просто для него, — приходит к умозаключению. — Наорать на него по переписке – это как кричать на воду, только пространство сотрясать. Я лишь свои нервные клетки угроблю. Он мне потом выкатит ответ, назовёт хорёчком, скажет, что это всё недоразумение, что любит одного меня, и я растаю, поплыву, всё забудется. У нас снова будет любовь и мир, — Хёнджин надувает щёки. — А если бы я был пойман на таком, то задница неделю бы болела. Я бы ещё в крапинку, как гепард, ходил, — пшикает. — Я тоже имею право ревновать и наказания устраивать, — усмехается, рисуя в голове сцены, где Хёнджин за всё отыгрывается, мучая в сладостных тяготах старшего. И Хвану так нравятся эти фантазии, что он просто обязан воплотить их в жизнь. Хитро улыбается и набирает для Минхо совсем иного рода смс: «Я всё смотрел, хён! Ты был великолепен! Я так горд тобой, любимый! Повеселись на афтепати и приезжай поскорее обратно, тебя будет ждать сюрприз. Целую!» В глазах блистают дьявольские огонёчки, Хёнджин трёт друг о друга ладони и заваливается на постель обратно. Он прикидывает мысленно, как именно будет осуществлять свой план отмщения, какие вещи ему понадобятся и как он встретит завтра вечером Минхо, когда тот вернётся. Хван переполняется в щекочущем ожидании и тихонько коварно смеётся, чуть походя на сумасшедшего. Он уверен, эту поездку Ли запомнит надолго.

***

Нью-Йорк встречает Минхо мелким дождём и серыми улицами. Семичасовой полёт утомил. Показ ему понравился, правда, выжал все соки. На закрытой вечеринке было весело, Ли смог пообщаться с некоторыми знаменитостями, сделать с ними фото, просто отдохнуть. Он разговаривал со многими журналистами, его снимали со всех сторон и без перерывов, отчего голова начинала кружиться. Но такой опыт был крайне интересным, Минхо благодарен за оказанную ему честь. Его инстаграм последние несколько часов особенно активен: неустанно показывает новые уведомления, что всё не перестают приходить. То очередная отметка «Нравится», то новый комментарий, то упоминание на публикации или в сторис. Это приятно, плюс повышает медийность как самого Минхо, так и группы. Отель виднеется из «заплаканного» окна, для Минхо открывают дверь автомобиля и, придерживая над артистом зонтик, ведут ко входу. Менеджер отдаёт подопечному его чемодан, после чего они обоюдно благодарят друг друга за работу и прощаются. Минхо еле передвигает ногами, что адски гудят, и поднимается на лифте на нужный этаж. Он уже хочет пойти в свой номер, как вспоминает, что ключи у Хёнджина, поэтому меняет маршрут и плетётся к двери младшего. Чемодан послушно катится за ним, нарушая тишину коридора. Три стука и громкое «Хёни, это я!», и перед Минхо оказывается любимый младшенький, что одним рывком затаскивает его в свой номер. Тот аж спотыкается о порог, но равновесие удерживает. — Воу, я чуть не упал, — Ли перетаскивает за собой чемодан, прежде чем Хёнджин закрывает дверь. — Так соскучился? — Очень, — лукаво улыбается Хван. — Ты себе даже вообразить не можешь, как сильно я скучал, хён, — подаётся вперёд и наскоро чмокает любимого в губы. — Верю, я по тебе тоже, Хёнджин-а, — он кладёт руки на талию младшего, прижимая к себе, обнимает и, зарываясь носом во влажные от душа пряди, вдыхает запах цитрусового, очень дорогого шампуня Хвана. — И ты поэтому сразу заглянул ко мне? — Ну… не совсем, — уклончиво тянет Ли. — У тебя просто моя ключ-карта от номера, — Хёнджин, явно недовольный таким ответом, начинает брыкаться в руках Минхо, но тот не даёт разорвать объятия. — Но я правда жутко соскучился по тебе, милый, — уверяет. — Я бы всё равно к тебе пришёл, желая проспать несколько часов с тобой под боком. — Ну сон придётся немного отложить, — таинственно шепчет Хёнджин, всё-таки немного отдалившись от старшего. — Совсем ненадолго. — Почему? — Минхо строит грустную мордашку и, наткнувшись на лисью моську Хвана, недоверчиво щурит глаза. — Так, что ты задумал? — Я? — в ход вступает актёрская игра и прикидывание невинным ангелочком. — Ничего такого, — руки тем временем нежно оглаживают напряжённые плечи Ли. — Только хочу помочь тебе расслабиться. Позволь мне позаботиться о тебе. — Что-то мне подсказывает, что после такой заботы я буду ещё больше вымотан, — Минхо с подозрением оглядывает младшего. — Ты будешь чувствовать себя прекрасно и быстрее уснёшь, — накидывает аргументов Хван. — Как младенец посапывать будешь. — И что от меня требуется? — выгибает бровь. — Самый минимум: лечь на кровать и довериться мне, — томно приговаривает Хёнджин, опаляя своим горячим дыханием ухо Минхо, кончик которого тут же краснеет. — Ладно, хорёк, как скажешь, — Минхо сдаётся, у него нет сил спорить или подробней расспрашивать младшего о его задумке. Он оставляет короткий поцелуй на щеке Хвана, разувается, бросает чемодан прям возле двери и валится на расправленную кровать. — Повыше ляг, пожалуйста, головой на подушку, — инструктирует Хёнджин елейным голоском. — Хорошо, — Минхо елозит по постели, выполняя просьбу. — Ты идёшь? — хлопает по простыням. — Через минутку присоединюсь, — сообщает Хван. — А куда ты? — Минхо несильно приподнимается, через подрагивающие ресницы смотрит на Хёнджина. — В ванную загляну и вернусь! Я быстро, — обещает младший и убегает в сторону уборной. Минхо вздыхает и падает обратно, опуская немыслимо тяжёлые веки. Он готов уже сейчас провалиться в дрёму, видя красочные сновидения, но не делает этого. Не даёт себе заснуть, отвлекая потоком хаотичных мыслей. Думает о грядущих делах, расписании, съёмках, камбэке, завтраке, о приезде в Сеул и как будет объедаться родной кухней. Ему нравится пробовать еду разных стран, расширять свой гастрономический кругозор, знакомиться с блюдами других культур. Но корейская пища всё равно ближе и сердцу, и желудку. Минхо уже представляет, как закажет курочку, токпокки и самгёпсаль, когда окажется у себя в общежитии. Возможно, позовёт к себе Хёнджина на скромный ужин, если тот не будет иметь своих планов в виде сна или отдыха в одиночестве. Дверь ванны открывается, голые ступни ступают по ворсу. Ли продолжает неподвижно лежать, терпеливо дожидаясь Хвана, что, по его предположению, должен плюхнуться рядом. И тот действительно плюхается, только вот на его бёдра, заползая руками под застёгнутую спортивную кофту и футболку, касаясь торса. Минхо вздрагивает и распахивает глаза. Шок настигает его, когда он узнаёт, кому принадлежит вещица на младшем. — Ты в моей рубашке? — риторический вопрос. — Ага, нашёл у тебя в шкафу, — безапелляционно признаётся Хёнджин, ухмыляясь. — И ты решил, что можешь в ней ходить? — Да, — непоколебимый кивок и уверенная гримаса на лице. — У меня неограниченный доступ к твоему гардеробу, забыл? — шаловливые пальцы добираются до груди и как бы ненарочно задевают соски, скользя то вверх, то вниз. — Скорее, не знал, — хмыкает Ли, — но возражать не стану, — он смягчается под ласками, тает, как зефир над костром. — Вот и отлично, — голос у Хёнджина тихий, сладкий, успокаивающий. — Дорогой, тебе, наверное, жарко в этом, — дёргает рукой за концы одежды. — Давай сниму? — Ну, сними. Хван вытягивает губы в более широкую ухмылку и расстёгивает молнию на мастерке, избавляя старшего от неё. Следом идёт футболка; Хёнджин оголяет Ли по пояс, бросая его вещи на пустое кресло. — Так намного лучше, — озвучивает своё чинное мнение, перемещая ладони на ремень брюк и принимаясь за пряжку. — Как тебе, кстати, та фотография из примерочной? — между делом узнаёт Ли, уложив руки на оголённые ноги младшего и поглаживая его колени. — О, она мне очень понравилась, — Хёнджин быстро справляется с застёжкой на джинсах и теперь стягивает их с Минхо. — Я прям налюбоваться на неё не мог. Ты такой сексуальный, хён, — отбрасывает штаны к ранее скинутой одежде, и те повисают на ручке кресла. — Мне так хочется поставить её на обои телефона, но, увы, тогда оно станет общественным достоянием, — носки так же с помощью младшего слетают с Ли. — Не нужно, — шумно выдыхает Минхо. — Пусть у тебя будет эксклюзив. — Конечно, — Хёнджин ложится своей грудью на грудь старшего, опускает ладони на предплечья Минхо, ведёт ими вниз и, дойдя до пальцев, переплетает те со своими. — Оно будет только у меня, — понижает тон, сокращая расстояние между их лицами. — Только у меня, — жарко повторяет и наконец пылко припадает к губам напротив, делая поцелуй глубоким и рваным. Хёнджин занимает лидирующую позицию, и Минхо даже не пытается с ним тягаться, отдав всю власть ему. Минхо решает плыть по течению, дозволяя младшему творить с собой всё, что тот хочет. Обычно он не отдаёт свою доминантную позицию, доказывая на практике, почему в их паре является активом. Хван никогда и не претендовал на главенствующую роль, с радостью принимая все прелести пассива и охотно им выступая. Ему и не приходило на ум сменить негласно установленный порядок. Но этой ночью ведомый неугомонной ревностью он будет наслаждаться телом возлюбленного и заявлять на него свои беспрекословные права. Целоваться с Минхо приятно. Это дурманит разум, заставляя забывать обо всём, но внутренний голос напоминает о маленькой мести. Хёнджин берёт себя в руки и выпутывает ладони из их замочка. Он кусает старшего за губу, отвлекая, проталкивает язык в чужой рот, коленом давит на пах. Приоткрыв глаза, тянется за двумя поясами от гостиничных халатов, что намеренно положил на тумбу, и внезапно отрывается от старшего. Ловко, без оплошек он хватает поочерёдно кисти Ли, прижимает их к изголовью и связывает ремешками, делая узелки тугими и прочными. — Хёнджин? — Минхо непонимающе и растерянно хлопает глазками и зачем-то дёргает руками, что оказываются полностью обездвиженными. — Что это? — Крохотная деталь моего возмездия, — медовым голоском посвящает старшего в свои действия. — Какого возмездия? — почти отключившийся мозг Минхо возвращается в рабочее состояние, активней шевеля извилинами. — Хёнджин, — серьёзней звучит он, — что ты затеял? — Небольшую... — замолкает на мгновение, — игру. Тебе понравится, хён, не накручивай себя попусту, — Хван не меняет интонации, приторные нотки из его уст льются Минхо в уши. И тот не предчувствует от них ничего хорошего. — Что-то я сомневаюсь, — бросает презрительный взгляд на свои связанная конечности. — Кажется неоднозначным. — В том то и дело, что кажется. На практике получится очень даже приятным, — Хёнджин елозит на бёдрах старшего. — Ну, по крайней мере, мне точно. — Хван Хёнджин! — кричит Минхо, брыкая ногами. — Да успокойся ты, — шикает на него младший. — Убивать тебя не собираюсь, — цокает, закатывая глаза. — Хотя стоило бы, — со злобой шипит себе под нос. — Немного помучить если только, — хищная ухмылка вызывает у Минхо мурашки, он нервно сглатывает. — Выдохни, пупсик, — хлопает Ли по коленке и встаёт с парня. — Пупсик? — Минхо думал, что удивляться больше нечему, но ошибся. Обращение, что ранее к нему не применялось, и отсутствие одежды на Хване, кроме рубашки дают свой эффект, Минхо впадает в секундный ступор. И когда уже он свыкнется, что бойфренд у него – самый настоящий дьяволёнок, с которым не будет тихой и безмятежной жизни? Но загвоздка в том, что Минхо такая жизнь и не нужна. Спонтанность и непредсказуемость Хёнджина приносят в будни Минхо мощный прилив адреналина и эндорфина. Минхо даже в подростковом возрасте не делал столь безбашенных вещей, каких проворачивал под инициативой Хвана. И это так круто, так будоражит. Он слишком влюблён в Хёнджина и ходит на поводу у того, давая полное дозволение вить из себя любые верёвки. — Да, сегодня ты пупсик, — Хёнджин берёт со стола какие-то предметы, возвращается с ними на кровать, заползает обратно к Минхо на бёдра и бросает принесённые вещицы на край постели недалеко от себя. Минхо с любопытством следит за младшим и рассматривает, какой занимательный инвентарь приготовил парень. — Я так понимаю, моими скованными руками твоё возмездие не закончится? — тревоги нет, только интерес и предвкушение. — Догадливый ты, пупсик, — хмыкает Хван. — И кроме возможности касаться тебя, ты мне и глаза завяжешь? — Нет, это было бы примитивно и скучно, — мотает головой Хёнджин, усаживаясь на Ли удобней, расставляя ноги по разные стороны. — Ты должен видеть всё, что я буду вытворять, — откидывает полы рубашки назад, открывая Минхо полный обзор на себя. — И что ты будешь вытворять? — Нечто грандиозное и запоминающееся, — самоуверенно заявляет Хёнджин и тянется за тюбиком с яркой упаковкой жёлтого цвета. — Банановая? — иронично хмыкает Минхо, замечая ягоду на дизайне смазки. — Да, — Хван щёлкает крышкой, и по комнате растекается слабый аромат тропического плода. — Не хотелось быть банальным и брать с клубникой или персиком. — Спасибо, что не с булочкой с корицей. — В следующий раз возьму именно с ней, — паясничает Хёнджин, фальшиво мило улыбаясь, и возвращает обратно лукавство на лицо. Он выдавливает субстанцию себе на ладонь и растирает её по пальцам. Бутылёк отбрасывается в угол кровати, ноги расходятся шире, Хван подаётся назад, ягодицами упирается Ли в колени. Одна рука заходит за спину, опускаясь на голень, пока вторая плавными, лёгкими движениями подбирается к анальному отверстию, обводя его средним пальцем по контуру. Он не отрывает взгляда от Минхо, пока тот не спускает глаз с фаланг младшего. И Хвану это нравится, он специально замедляется, засовывая в себя лишь подушечку пальца. Минхо, забывшись, дёргает руками, желая коснуться столь провокационного и потрясающего зрелища, что разворачивается перед ним, но не получается. Хёнджин недоступен для него. — Можно смотреть, трогать нельзя, — Хван забавляется с неудавшейся попытки Минхо взять ситуацию под свой контроль и проталкивает наконец внутрь себя палец до костяшки, порнушно ахая. — Блядство, — выругивается Минхо, сжав зубы. — Оно самое, — улыбается Хёнджин и глубже проникает, попутно добавляя ещё одну фалангу. Минхо отлично видит, как два пальца, хлюпая смазкой, скользят в парне, разрабатывают узкое пространство. Видит, как закатываются глаза у Хёнджина, как его рот раскрывается с каждым толчком в более громком вздохе. И Минхо бесит, что это не его пальцы доставляют Хвану такое удовольствие. Собственное возбуждение нарастает, хочется порвать эти дурацкие оковы, уложить Хёнджина на лопатки и трахать до потери сознания. У него не так много сил, весь перелёт он грезил только о сне, крепком и безмятежном. Но теперь красной лампой в мыслях горит лишь желание нагнуть горячо любимого парня и до скрипа кровати «высказать» благодарность за столь тёплый приём. Пальцев в Хёнджине становится на ещё один больше, его анус пульсирует, а расстояние меж стеночек увеличивается. Он проталкивает фаланги дальше, по основания, и запрокидывает голову назад, представляя Ли свои шею и кадык. Тот облизывает губы, не знает, куда деться и на что смотреть, а главное – как бы прикоснуться к этому шедевру и «испортить» его своими мазками в виде засосов и укусов. — Дорогой, — с придыханием шепчет Хёнджин, — тебя всё устраивает? — дразнит, задевая свою простату и вздрагивая, пуская пульсацию по всему телу. Его вставший член выпускает предэякулят, со лба стекают капельки пота. В номере невыносимо жарко, но отвлекаться на окно никто не собирается. — Как только ты развяжешь меня – тебе не жить, — шипит Минхо. — Точнее, не сидеть спокойно на жопе ещё неделю. И ни интервью, ни съёмки, ни фотосессии меня не остановят. — Ну до твоего освобождения мы не скоро дойдём, а свою участь, — Хёнджин немного меняет положение, перемещая свободную руку на неровно вздымающуюся грудь Ли, — я как-нибудь приму. Не впервой, — ладонь доходит до соска и стискивает его между двух пальцев. Хван насаживается на фаланги так, что все три проезжают по чувствительной точке, а рука на Минхо сжимает ареолу сильнее. Оба стонут, теряясь в ощущениях. — Гадёныш, — ругается Минхо. — А ты – мой пупсик, — Хёнджин упивается происходящим и своей властью над неподвижным старшим. Обе ладони перемещаются на живот Ли. Хван рвано выдыхает от пустоты в себе, ногтями царапая чужой торс. Он подбирается к кромке трусов возлюбленного, оттягивает резинку и отпускает, отчего та шлёпает Ли по коже. Хёнджин своей хитрой ухмылочкой походит на настоящего садиста, хотя подобных наклонностей у него нет. Просто играть с беззащитным Минхо приносит головокружительное наслаждение. Хёнджин теряет рассудок, вседозволенность затмевает его разум. Минхо скулит, елозит на простыне, брыкает ногами, чуть ли не воет от накалённого тела. Ткань трусов мокнет от пота и выделяющейся смеси. Внизу всё стягивается, отчего становится крайне неуютно и дискомфортно, а младший, как назло, не снимает последний элемент одежды с Минхо, издеваясь и глумясь. Хёнджин продолжает хлопать резинкой по паховой зоне Ли, выбивая из того недовольные мычание и шипение. — Ты долго пытать меня будешь? — Да, — честно признаётся Хёнджин. — Пока не расхочу. — Это жестоко, — ресницы Минхо дрожат, щёки и уши красные. — Это будет тебе уроком, — серьёзно поясняет Хван, делая новый удар поясом трусов о Ли. Минхо кряхтит, его член болезненно сталкивается с боксерами, головка трётся о ткань. Руки затекли от неизменного положения, бессмысленно сотрясаются, будто на что-то рассчитывают, но неизбежно стукаются об изголовье. На кистях уже остались следы от ремешков, а губы искусаны почти до крови. Минхо ненавидит быть в уязвимом состоянии, ненавидит быть неспособным держать всё под своим контролем, ненавидит быть в подчинении. — Дьявол ты, Хёнджин-а, — сбивчиво бубнит Ли. — Как скажешь, — Хван невозмутим. Он забирается рукой под трусы старшего и обхватывает колом стоящий орган. Второй ладонью спускает мешающие боксеры, швыряя те на пол. Минхо облегчённо выдыхает, прикрывая веки. Хёнджин приступает к дрочке, в неспешном темпе водя рукой по члену. Движения размеренные, нерасторопные. Хван чувствует, как орган в его хватке твердеет, подаётся навстречу. Минхо бёдрами подмахивает, следуя ритму. Ухмылка не сползает с губ Хёнджина, он довольствуется текущим раскладом. Ускоряет движения ладонью, нависая над парнем. — Ли Минхо, — обращается к старшему низким голосом, — не хочешь мне объяснить, на каком основании ты весь вечер стрелял своими прелестными глазками и улыбался какому-то актёру во все тридцать два? — Знаешь, не особо, — Минхо находит в себе силы выдавить усмешку. — Я лишь выполнял свои обязанности. — И давно в твои обязанности входит кокетство с мужиками? — Хёнджин закипает, сжимает пенис Ли крепче. — Точно так же, как и в твои, — колко смотрит из-под подрагивающих ресниц. — Побудь в моей шкуре, дорогой. Прочувствуй всё это и глотай неугомонную ревность, что адским пламенем заполняет всё твоё нутро, — вываливает на младшего сквозь неконтролируемые стоны. — Что ж, — Хван резко обрывает свои махинации и расставляет руки по обе стороны от Ли, — тогда я по полной оторвусь. Возьму всё от пребывания на твоём месте, сделаю всё то, что не позволял себе раньше, — Хёнджин пронзительным взглядом сверлит Минхо и наклоняется, оставляя свой рот в миллиметровом расстоянии от возбуждения старшего. — Не смей даже пытаться остановить меня, любимый, это бесполезно, — его губы вбирают головку, обсасывают её. Язык ласкает каждый доступный участок, слизывает природные выделения. Хёнджин заглатывает больше, втягивает щёки. Минхо откидывается затылком на подушку, спина превращается в дугу, сопровождаясь хрустом. Зрачки увеличиваются в размере, Ли не затыкается, заполняя своими криками и стонами номер. — Хёнджин! Хёнджин... Хван... Мозг плавится, соображать не выходит. Умелый рот Хвана вытворяет невообразимые вещи с членом, приближая Минхо к оргазму, что и без того близок. Член заходит за щёку младшего, Хёнджин намеренно вздыхает, пуская по всей длине вибрацию. Минхо несдержанно толкается в горло Хвана, его покорно принимают. Хёнджин опускается практически по самые яйца. — Я кончу сейчас, блять, — рычит Минхо, сдавливая руки в кулаки до побледнения. Хёнджин поднимается, ведя мокрую дорожку языком по органу, и с чмоком отрывается от старшего. Он вытирает тыльной стороной ладони рот, облизывает губы и тянется к принесённой игрушке. Небольшое силиконовое колечко с мелкими шипами во внутренней части теперь перекатывается в пальцах Хвана. — Что ты... — как в бреду спрашивает Минхо, хлопая глазами, но обрывает незаконченную фразу новым гортанным стоном. — Сука! Хёнджин надевает кольцо на член Минхо, оставляя на основании. Шипы впиваются в кожу, а сама вещица не даёт сперме выйти наружу. — Побудь послушным мальчиком, пупсик, — мурлычет Хван и щёлкает по головке, срывая с губ Минхо болезненное шипение. — Милашничать с тем актёром было веселее, да? — мрачнеет Хёнджин. — Улыбаться ему, трогать его. Ты таким очаровательным выглядел на фото с ним. Вы будто флиртовали, — Хёнджин примыкает губами к члену старшего вновь, измываясь невесомыми прикосновениями. — Взял его номер? Или он потом в каком-нибудь видео или интервью скажет, какой ты замечательный? — Хёнджин... — сипит Минхо, морщась от переизбытка чувств. — Ты действительно замечательный, Минхо-я, — губы бредут выше, жарко целуя торс вперемешку с жадными укусами. — Но вот только ты мой замечательный, — зацеловывает живот, шрам, идёт влажным следом к груди, покрывая ту своими отметинами. — Только мой, — повторяет, как личную мантру. — Лишь мой. Ключицы, шея, грудная клетка – на всём сказывается месть Хёнджина. Он кусает, лижет кожу Минхо, оставляет красные засосы. Ревность ликует, дорвавшись до долгожданной расплаты. Усмиряется, насыщаясь правомерным отмщением. Хван добирается до лица старшего, ложится на его тело полностью, сталкивая их возбуждения. Кольцо стимулирует член Ли, сводя с ума и обрывая тонкую связь с реальностью. Хёнджин целует скулы, щёки, нос, подбородок – что угодно, но только не губы, намеренно обходя их. У Минхо это вызывает недовольство, он хмурит брови, сам тянется за поцелуем. Расстраивается, не получая его, коленкой пиная младшего в ногу. — Так хочешь поцелуя? — истязает Минхо. — Да, — томный выдох. — Очень. — Получишь, скажи только, что ты мой, — ставит условие Хёнджин, становясь серьёзней. — Я только твой, Хёнджин-а, только твой, — покорно исполняет Минхо, вытягивая губы. — Люблю тебя, кот, — Хёнджин доволен, он даёт Ли обещанное, увлекая его в тягучий, пламенный, обжигающий поцелуй. Пальцами зарывается в потные пряди старшего, стискивает их. Специально вошкается на Минхо, потираясь своим возбуждением о чужое. Минхо мычит в поцелуй, трясёт руками и ногами, прикусывает нижнюю губу младшего в качестве протеста. Терпеть невозможно, Минхо на грани обморока. — Хёнджин, — скулит, брыкаясь. — Я уже не могу. — Впервые слышу, как ты умоляешь меня, — хмыкает Хван, чмокая Ли в уголок рта. — Обычно это я прошу прекратить пытать меня, — поднимается, карабкаясь мокрыми ладонями по груди. — Почти кардинальная смена ролей. — Болтать долго будешь? — Минхо на последнем издыхании держит глаза полуоткрытыми, пусть перед взором всё плывёт. — Ты такой неромантичный, — недовольно цокает Хван, пальцем поддевает кольцо. Он не спешит снимать его, лишь крутит, наблюдая за эмоциями, что красноречивей любых слов, на лице своего хёна. — Блять, — ёжится Минхо, подгибает фаланги на ногах, отчаянно стучит пятками по матрасу. — Самое странное, что даже таким, связанным, красным, потным, опухшим, ты мне всё ещё кажешься самым очаровательным котёнком, — медленно поднимает колечко по стволу, шипы щекочут кожу. — Как это возможно, Минхо-я? — одним рывком освобождает Ли от игрушки, получая сразу громкий вздох старшего. Кольцо падает на пол, укатываясь куда-то за тумбу. — Как же сильно я люблю тебя, хён, — опирается на Минхо и привстаёт, перемещаясь чуть выше. Не моргая, смотрит прямо в его глаза, одной рукой хватается за член и усаживается на него. Их стенания, как теннисные мячи, эхом отскакивают от стен. Хёнджин седлает старшего, до упора опускаясь на него и принимается ритмично скакать. Обе ладони переносит на плечи Минхо, ногтями впивается в кожу, оставляя слабые царапины. Их стоны смешиваются с хлопками тел. Член с каждым толчком проникает глубже, довольно быстро достигая простату и проезжаясь по ней. Хван выгибается, быстрее и резче прыгает на Минхо, скользя по возбуждённому пенису вверх-вниз. Коленки разъезжаются на простынях. Стеночки ануса сжимают орган, отчего обоим неимоверно хорошо, кайфово, потрясающе. Минхо, что последние двадцать минут пытался сохранять рассудок, не выдерживает больше. Пара рывков, и Минхо обильно кончает с оглушающим стоном, что похож на рык, своим семенем заполняя нутро младшего. Он обессиленно валится на постель, закрывая глаза и тяжело дыша. Хёнджин двигается на опавшем члене внутри него ещё несколько секунд, хлюпая спермой, и достигает оргазма следом. Семя вырывается наружу, оказываясь на животах. Хвану даже не нужно было притрагиваться к себе, чтобы дойти до пика. Столь долгих, но пылких прелюдий хватило для крышесносящего возбуждения и сладостной истомы от оргазма. Хёнджин на дрожащих конечностях слезает с члена Минхо, замирает в коротком ступоре, приходя в себя. Снимает рубашку, беззаботно швыряя на ворс, откидывает пряди со лба, облизывает губы, развязывает наконец затёкшие и бледные запястья старшего, аккуратно опуская их на кровать. Хван ложится рядом, забираясь под бочок, укрывает их одеялом по пояс и перекидывает руку Ли через себя, укладываясь на неё. Носом тычется в ключицу, потирается о неё. — Ты в порядке, милый? — беспокойство с хрипотцой слышится в голосе Хёнджина. Он переживает, что переборщил. — Да, — сипит Ли, постепенно проваливаясь в сон. — Всё хорошо. — Я люблю тебя, кот, — целует в плечо, поверх оставленных после себя полосок. — Я тебя тоже, Хёнджин-и, — зевает Минхо, плотнее прижимая к себе младшего. — Но я потом возьму реванш. — Договорились, — хихикает Хван и слышит в ответ мирное сопение. Хёнджин улыбается, удобней устраиваясь в объятьях, и засыпает, чувствуя себя самым счастливым на планете. А ревность, свернувшись в маленький комочек, урчит, стихнув до следующего подобного случая, спрятав свои когти и недовольства.