Куришь?

«Здравствуйте, сегодня РОВ пройдёт в актовом зале» – первое, что прочитал этим утром Антон. Хоть он пытался усиленно встать с кровати, тут же рухнул обратно, натирая глаза. Этот урок – самое худшее начало дня. Потом появилась интересная мысль – прогулять, поспать подольше. Шаст растянулся в улыбке. Но это лишь утренние фантазии и недосып, надо думать рационально. Настроение снова упало, и он погрузился в утреннюю рутину. Долго умывался, стоял над раковиной в тишине. Да и лицо сегодня совсем не нравилось. Сильно обсыпало, кожа покрылась покраснениями. Решил попробовать пенку для умывания у сестры. Не сказать, что это помогло, но попробовать стоило. Схватил со стула одежду, в которой гонял уже дня три и за которую не раз отчитывали. Видите ли, чёрные спортивные брюки – это не тёмно-синие, зауженные книзу классические. Кольца он не снимал со вчерашнего вечера, а вместо домашней футболки накинул коричневую зипку; или бежевую – знают только художники и производители этой китайской синтетики. И чем дальше он отходил от дома, тем больше жалел, что поперся сегодня на первый урок. Даже солнце ещё отказывалось нормально работать, а он уже шагал к остановке. По пути зажёг сигарету, уже понимая, с каким запахом будет ходить потом по школе, но это волновало меньше. Поднимаясь на второй этаж в актовый зал, чуть ли не ныл от лени. Зато там, на задних рядах, встретил друзей. Не хотелось нагружать их своим видом, чтобы они спрашивали, почему он не в духе. Даже сам не знал почему. Натянул небольшую улыбку, поздоровался и сел рядом. Серёжа шептал, как тревожно шёл домой после того дня, когда первый раз затянулся. В глубине сцены с самого начала был включён экран. На нём красно-сине-белый флаг. Прозвенел звонок, за кулисами кто-то ходил и шатал их ветром. С задержкой заиграла музыка. Без слов, гордая и уверенная. Шастун нехотя обратил взгляд на сцену. Дальше вышла ведущая. Представилась как социальный педагог. – Теперь прошу встать, играет гимн Российской Федерации. Все заранее встали. Парень в очередной раз подметил, насколько отличается ростом глядя на чужие макушки. Из колонок зашумела ещё более величавая музыка. Он переступал с ноги на ногу от мелкой усталости в мышцах. Даже неловко было просто стоять. Не знал, куда деть руки. По канону – вдоль тела, но он засунул их в карманы. Товарищи тоже не соблюдали формальность, продолжали говорить и посмеиваться над чем-то своим. На середине гимна, прямо на высоких нотах, музыка резко оборвалась. ★Кто-то хоть раз слышал гимн до конца? В зале повисла неловкая тишина, которую тут же заполнил шум передвигаемых стульев. Все плюхнулись на места, будто и не стояли только что. – Я бы хотела обсудить ваше отношение к школе. Вчера кто-то нарисовал на стенах ручкой. Ну как так можно? – эмоционально ругала девушка всех сразу. – Вам учиться в этой школе ещё много времени. Школа — ваш второй дом, нужно относиться к ней уважительно. Шастун не удивился. Скорее всего, это сделали средние классы, а его это уже не касается. – Как так можно, вот мы так не делали, – сарказмом заметил Дима, хитро повернувшись. Ведущая перешла к прописанному тексту, почти закрывая лицо планшетом. – Вчера был день работников сельского хозяйства, я расскажу вам больше про этот праздник. Антону было неинтересно, если так подумать, каждый день – праздник. Она продолжала что-то рассказывать, менялись слайды на экране. Он позволил себе задуматься и выпасть из надоедливой реальности. Основных тем для рассуждения не было, перебирал в голове рандомные высказывания. ★Я так-то тоже неплохо на этой сцене выступал... Надо бы сигарет купить. Ну на camel вряд ли хватит. В этот момент он казался слишком серьёзным, а друзья, совсем в другом расположении духа, начали шутить и про него. Мол, «Ты такой загадочный». Не прислушиваясь, Антон заметил, как часто произносится на сцене: «Российская Федерация», «будущее». Что, конечно, было очевидно для такого мероприятия. – Нашли чем гордиться – неожиданно буркнул он. Наверное, такой ворчливый, потому что день не удался. Хотя вроде никто не старался его портить. Все учителя были сегодня спокойными, работали в лёгком темпе. А классный руководитель в начале урока взялся не за обучение, а за информацию для класса. – По плану, осенью должна быть поездка. Куда бы вы хотели? Первая мысль: ★Я никуда не поеду, ещё и денег снова просить. Класс начал активно накидывать идеи. Учитель не мог расслышать ничего, все перебивали друг друга. Начал предлагать сам. – Хорошо было бы в театр, конечно, но их и в нашем городе много. Думаю, в аквапарк было бы интереснее. Кто-то воодушевился этой идеей, кому-то она не очень понравилась. А Шаст пытался вспомнить, как давно он был в аквапарке. Правда, давно, даже резко стал не против поехать туда с классом. – В общем, ещё обсудим, – закрыл тему учитель и начал урок. Несмотря на то что всё было как обычно, сегодня слушать не хотелось. И на зло, в конце раздали проверочную работу. Антон возложил надежды на самого себя, ведь занимался дополнительно. Но за урок прослушал повторение этой темы и пришлось поднажать, чтобы вспомнить. К счастью, у Серёжи оказался тот же вариант, и Шастун иногда поворачивался, чтобы спросить, пусть и каждый такой раз бил по самооценке. Арсений ходил по классу туда-сюда, проверяя каждого. Потом остался в конце и навалился на стену. А значит, как ученик вертится, было видно. – Антон, отстань от Серёжи, – устало протянул Попов. Конечно, и другим замечания сделал. Кто-то пытался списать с телефона. Не долго думая, учитель подошёл к этой девушке и потребовал устройство. Продолжил ходить уже с чужим телефоном в руке. Тут Шастун дошёл до последнего вопроса, который он вообще не мог понять и вспомнить решение. Время уже на исходе, надо сделать хоть что-нибудь, но вдруг он опозорится и напишет совсем не то. Глядел на листок с заданием, в тетрадь, а в голове пусто. Потеребил кольца, всё начало сильно раздражать. Зазвенел звонок, даже полегчало, хоть ничего и не смог написать. Сдал тетрадь как было. Почувствовав себя свободнее, вышел в коридор с друзьями. Неожиданно там же увидел знакомый силуэт. Вроде совсем не привлекающий внимание, но походка и фигура были отличительными. Остановился на середине, оглянулся ещё раз назад. Двое рядом тоже затормозили и инстинктивно повернули головы туда же. На секунду промелькнуло лицо, но объект внимания уже ускользнул в учительскую. – Это этот, как его, Веснинский? – спросил Антон, надеясь, что друзья успели заметить. – Да вроде, наверное, за документами пришёл, – предположил Серёжа и тут же забыл, потянул Шаста за плечо, чтобы идти дальше. Антон вспомнил день, когда почувствовал себя бесполезным, и жалость к тому парню снова накатила. ★Надеюсь, у него будет всё хорошо. Проговорил в голове. Какое-то время они шли молча, но Диме пришла мысль. – Да и хорошо, что он переводится. Позорно учиться в одной школе с пидором, – шикнул тот по пути. Антон знал точку зрения Поза и промолчал, не поменявшись в лице. Просто не понимал, какое мнение имеет сам. С одной стороны, всё правильно сказал, но, вспоминая историю Веснинского, эти слова казались слишком грубыми. Посмотрел на реакцию Серёжи – тот будто и не слышал. – Вы так молчите, будто я неправильно сказал, – буркнул Димка раздражённо. Шаст дёрнул плечами: «Не знаю». А потом придумал продолжение темы. Только они уже подошли к кабинету, но он остановился, чтобы другие тоже встали. – Вообще, мне его жалко, – навалился на стену, ожидая, что диалог затянется. – Мне сначала тоже так казалось, но после того как узнал, что он педик... – Дима сделал паузу. – В общем, заслужил. Они, как будто ничего и не обсуждали, вошли в класс, расселись на последние парты. Антон вновь поймал себя на мысли, что не слушает учителя, а думает обо всём подряд. Домой пришёл уставший и ещё более раздражительный. Аппетита не было, но когда Вика напомнила о еде, живот разразился ворчанием. Быстро поел и лёг в кровать. Бессмысленно листал короткие видео, потом разозлился на их глупость. Выключил мобильный, положил на живот, привыкая к тишине. Только соседи ссорились на повышенных тонах. Шаст накрыл лицо ладонями, агрессивно потер глаза. Он устал от всего и устал от собственной злобы непонятно от куда. В голову крались нетипичные мысли. Что всё слишком одинаково и мелочно. Хотелось сделать что-то не повседневное, например, разбросать все вещи по комнате. Ну а кто ему помешает? Пальцы начали хвататься за одеяло, напряглись до боли, и тут парень вспомнил, что делать. ★Нет, это ужасно, нельзя к этому возвращаться. Но даже оставаясь на месте, он мог себе вредить. Ногти впились в ладонь, потом пальцы снова напряглись и начали делать неконтролируемые движения, как будто хотели смять что-то в руке. Да и мысли вместе с телом перестали поддаваться контролю. Он вцепился в предплечья и тоже начал их сминать. Даже не понял, что ему больше нравилось в этом действии – крепко сжимать и царапать или сама боль от этого. Когда руки забились и устали, а он выпустил свою агрессию – остановился. На коже остались покраснения, но он посчитал, что ничего серьёзного не сделал. Эта раздражительность продолжалась несколько дней. Шаст даже не понимал, откуда и почему, но что-то было не так. Со временем в школе это тоже проявлялось, так что Серёжа и Дима заметили. Они не особо интересовались, только ворчали. – Чё ты такой нервный? – Да не знаю, бесит всё. Разозлил и этот вопрос, в доказательство он активно теребил кольцо. – Кстати, вы поедете в аквапарк? – сменил тему Матвиенко. – Если вы поедите, – вскинул плечами Дима. – Ну, хотя бы отдохнёт, – Серёжа показал глазами на Шастуна и нервно хихикнул. Сам Антон сдержался, не закатив глаза. – Можно и съездить, – согласился он занудно, чтобы разнообразить будни. – Вот, тогда поедем, – всё закрепил Поз. Но до этой поездки оставалось ещё много времени, в которое парень не знал, куда себя деть. Казалось, стоило бы пойти гулять, но среди недели никто не мог, а даже если бы получилось, он не уверен, что хватит сил и социальной батарейки. Вернулся к селфхарму уже без сомнений о последствиях. Будто так и должно быть. Задуматься о последствиях пришлось. Только придя в школу, даже с друзьями ещё не встретившись. Шёл по коридору к расписанию, державшись за лямку рюкзака. Увидел классного руководителя, выходящего из-за угла, помахал рукой, на секунду улыбнулся. Ему в ответ тоже улыбнулись, но с примесью жалости что ли. Попов нежданно остановился в паре шагов и заговорил. – Я тут подумал, если ты не хочешь идти к психологу, то я попросил её провести тебе тест. Сегодня вместо химии отведу тебя. Шастун нахмурил брови. Почему так резко об этом напомнил? Он уже и сам почти забыл о той ситуации. ★Раз забыл, значит, сейчас помощь не нужна. – Да зачем? Всё нормально уже, – проныл парень. – Ну не знаю, я уже договорился. Тем более, – Арсений сделал небольшую, разумную паузу, – если тест ничего не покажет, то и ходить не придётся. Логично же? – глаза Арсения сверкнули обманом, хоть лицо он сохранял серьёзным. ★Значит, считает, что не пройду тест, и он всё равно привлечёт меня в кабинет психолога. А взгляд Антона сделался яростным, он отвернулся, чтобы это не показывать. Пришло резкое осознание, что психолог может начать проверять и физически. Он упорно глядел в стену с расписанием. Резко повернулся, чтобы Попов не успел уйти. – А вы ей что-то рассказывали? – спросил Шаст, обвиняя. – Нет, сам расскажешь – Учитель почувствовал, что разговор заканчивается, и направился, куда направлялся в своём направлении. ★Ну спасибо уж, что хотя бы не рассказал. Шастун не хотел говорить друзьям, почему уйдёт с урока, ведь они обязательно поинтересуются, зачем ему к психологу. Особенно когда в последние дни он огрызался на всё. Но уже начал тонуть во лжи, так что врать был не вариант, можно было недоговаривать. – Меня на химии не будет, – тянул объяснение Шастун. – Почему это? – сразу же возмутился Дима. – Арсений Сергеевич сказал, надо пойти на какой-то тест к психологу, – нудно разъяснял, как что-то неважное. – Зачем это? – сомнительно кинул Серёжа. Позов же удивлённо поднял брови. Всё как по сценарию. – Не знаю, наверное, показалось, что я слишком раздражительный. Ну не знаю, короче, – дважды соврал парень. Двое понимающе промычали, разошлись в коридоре. Они – на урок, а Шастун – к психологу. Правда, не помнил, где точно его кабинет. Арсений говорил, что отведёт, но Антон решил принципиально, что дойдёт и сам. Часто проходил мимо того кабинета, вспомнил примерное местоположение. Посмотрел на табличку «Социальный педагог» и вздохнул. ★Что вообще меня сюда привело... Нехотя постучал, опустил ручку двери, сначала заглянул внутрь, только потом вошёл. За столом сидела молодая девушка с аккуратной укладкой блондинистых волос и в светлой, немного детской одежде. Писала что-то в бумагах, но подняла взгляд и отложила их. – Здравствуйте, – неуверенно протянул парень, не поняв, можно ли садиться. – Здравствуй. Антон? – спросила она с мягкой улыбкой. Его это сначала расслабило, а потом стало подбешивать. – Да, мне Арсений Сергеевич сказал, что вы какой-то тест хотели сделать, – глупо пересказал Шастун. – Да, присаживайся. Девушка показала на стул у другого стола, взяла листок А4 и сама села рядом. Антон повиновался, положил руки на белую столешницу, хотел потеребить кольца, но не хотел, чтобы она что-то поняла в этом жесте. Рассчитывал показаться максимально нормальным и приврать, если понадобится. – Меня зовут Ирина, тест будет в письменной форме, заполняй пока, – придвинула бумагу, встала и ушла обратно на своё место. Антон нашёл на столе органайзер с ручками, карандашами – простыми и цветными. Кабинет был кричаще ярко оформлен, будто исключительно для детей младших классов: плакаты с улыбающимися зверюшками, коробка с игрушками в углу. Эта наигранная доброта резала глаза и вызывала тошнотворное чувство, будто его, семнадцатилетнего, специально опускали до уровня несмышлёныша. Он взглянул на текст в листе и первый вопрос: «Какие эмоции в последнее время преобладают в тебе?» Шастун уже давно понял, какие, но безопасно ли писать тут правду? Сначала обдумал, хочет ли по-настоящему как-то работать над своими проблемами у психолога. Вроде, это должно помочь и станет лучше, ведь всё-таки то, что он делает – это плохо. Но был бы это нормальный психолог, а не школьный... Поколебавшись, выбрал врать, но не знал, что тогда ответить. Написал: «Усталость». Сильно идеализировать себя не стал – слишком подозрительно, а усталость вполне нормально, спишут всё на учёбу. Следующий вопрос: «Что даёт тебе чувствовать себя лучше?» В голове промелькнуло: ★Селфхарм и курение. Он почти засмеялся от этого абсурда. Надо было написать что-то такое же банальное: «Гулять с друзьями» Следующие вопросы похожие, про чувства и ощущения, но они были с подвохом и не поверхностные. Казалось бы, что просто пишешь о том, как проходят твои дни, а по ним можно понять что-то о твоей психологии. Шастун злорадствовал, что перехитрил их смысл и мог отвечать так, что к нему не прикопаться. Один вопрос зацепил. «О чём ты думаешь по приходу домой?» Это, наверное, о выяснении отношений в семье, но пришлось дольше думать, как ответить. Хотел: «О домашнем задании». Но это выглядит, будто он слишком зациклен на учёбе. Выписал: «О тёплом душе». ★Ну романтик. Посмеивался над своим придуманным имиджем. Перед тем как сдать тест, Шаст сделал самоанализ по его ответам – всё обычно. – Я написал, – повернулся к Ирине, та подняла взгляд и подошла забрать тест. – Хорошо, спасибо, как проверю – скажу результат. – До свидания. Выходя из кабинета, он чувствовал себя победителем этой системы. Ждал результат, но не сомневался, что она ничего не поймёт. Через пару дней результат был, но Антон узнал об этом не лично от психолога, а снова от классного руководителя. – Тош, мне кажется, ты приврал, – Арсений Сергеевич глядел в какой-то листок и иногда на него. – Да нет, просто у меня были разные варианты ответов, выписал лучшие, – Шастун хитро улыбнулся одним кончиком губ и уже собрался уйти. – Ну всё равно, Ирина сказала тебе прийти ещё, – остановили его одним спокойным тоном. – Чего? – искренне удивился Антон. – Зайди на перемене сегодня. – Ладно, – буркнул тот. ★Где я ответил не так? Или она правда поняла, что я писал нечестно... Но как, если она ничего обо мне не знает? Странно всё это... На длинной перемене незаметно для друзей ускользнул к соцпедагогу. И шёл грозно, желая разобраться, почему она посчитала, что им есть, что ещё обсудить. Но было ощущение, что его поставили на какой-то учёт и теперь он никуда не денется. Уже увереннее постучался и открыл. Только поздоровался, а остальное ждал от неё. – Ой, привет. В общем, мне показалось, что надо ещё обсудить результаты теста – Ирина подсуетилась, перебирала какие-то бумаги, когда нашла – пересела за другой стол. Антон уже сам откинулся на стуле и всем своим видом требовал объяснений. Хоть она говорила, только про тест, как показалось Шасту, заговорила вообще о другом. – Какие у тебя с семьёй отношения? – типичный вопрос школьного психолога. – Хорошо всё, – наигранно улыбнулся тот. – Ты знаешь, психологу врать не стоит. В первую очередь, я хочу тебе помочь. Шаст увидел в ней угрозу и вспылил. – А я говорил, что мне нужна помощь?! – Лучше не уклоняйся и скажи всё как есть – Ирина была спокойной, но чувствовалась пассивная агрессия. Однако он начал ей поддаваться и побаиваться. Продолжать агрессию ему бы не стоило, а то и правда поставят на учёт в силу их власти. – Хорошо, отец уезжает на неделю в рейс, а когда возвращается, пьёт все выходные. С сестрой вижусь дома каждый день после её работы. Мама погибла. Так понятнее? – зачем-то выдал Антон резко, сначала думал, что так от него отстанут, но это только поводы для продолжения допроса. – Да, я рада, что ты решил не отказываться от помощи. А жилищные условия тебя устраивают? – Да, нормально всё, – устало вздохнул тот. Словил на себе подозрительный взгляд. ★Ну конечно, теперь мне не доверяют. – Ну правда нормально, как ещё объяснить-то... – Зависимости есть какие-то? – Нет – Тут уже легче было опять соврать, да и переспрашивать его не стали. Прозвенел звонок на урок, а он и рад. – А так, жалоб нет никаких? – Ну, раздражительным стал, – это бы Шаст и правда хотел исправить. – Приходи завтра до первого урока. – Ладно, до свидания. Шастун выдохнул, уже оказавшись в пустом коридоре. Весь этот разговор был пропитан ядовитой вежливостью. Его не слушали – его проверяли. Ему не хотели помочь – его пытались исправить. ★Так и знал. Спизданул лишнего. Теперь ещё одна дверь, в которую будут заглядывать без спроса. Так глупо спалиться, чтобы потом вот так, по бумажкам, расплачиваться за собственную боль.