Помощь где-то рядом

Крест ложилась спать. Ее не волновало, что голова мокрая, а значит на утро, вместо волос, у нее будет гнездо. Не волновало то послание отца, отправленное ей два дня назад. Не волновали таблетки. Не волновал никто и ничего. Сегодняшний день был тяжелым, и она хотела наконец выспаться. Хоть раз за последний месяц. Ее очень тревожило то, откуда у Януса коробка с ухом. Отец и вправду приходил просто, чтобы отдать? Или это какое-то предупреждение? Оповещение, что он еще жив? Возможно, скоро будет что-то страшное. Выпуск не скоро, еще три с половиной года, так что отец вообще ничего не сможет сделать до окончания этого времени, только как запугивать ее. Янус стал запихивать девушку теми самыми таблетками в два раза больше. И ей стало в два раза хуже. Первой попросила это сделать Молния, под предлогом, что ей страшно находится с Крестом в одной комнате. Вторым же заметил Янус, когда барабанщица чуть снова не напала на Волка. Это произошло в общей комнате, когда состайник снова выводил ее из себя. Критиковал, угрожал. И угрожал не только ей. Если бы только ей, она бы вообще внимания не обращала. Он шантажировал. Угрожал Македонским, думая, что это самое слабое место девушки. Хотя, возможно, после Крапа Македонский был ей самым дорогим человеком. В один из таких моментов, когда Волк и Крест спорили, главный врач проходил мимо и заглянул в комнату на звук ругани. Увидел он не самую приятную картину, после которой и начал снова сувать в нее таблетки. В двойном объеме. Она, кажется, после этого стала совсем плохо себя чувствовать. Если при том количестве принимаемых внутрь таблеток Крест сходила с ума. То здесь от "Креста" осталась лишь одна оболочка. Девушка не могла думать и чувствовать ничего, кроме раздражимости. Это было до ужаса ужасно. Отвратительно. Спать хотелось, но что-то не давало. Это что-то будто тянет остаться тут, не засыпать. Но атмосфера в комнате усыпляла. Легкий ветер, дующий из приоткрытого окна. Луна освещала всю комнату. Лучи попадали на зеркало Молнии. И теперь вся стена, у которой стояла кровать Креста, была озарена лунными зайцами. Многие их любят. Но Крест не доверяет. Многие путают солнечных зайцев, с лунными. Солнечные прыгают по стенам, потолкам, отражаясь светло-желтыми бликами, неся за собой радость. А вот лунные, будто льдинки, охвачивают помещение, делая температуру в комнате, словно в разы меньше. Лунные зайцы несут что-то плохое, предупреждают о скорой неудаче. Но как только девушка вспомнила про это, глаза сразу закрылись. Перед глазами лишь пустота. Уже знала, что сон не увидит — слишком дорогая для нее услуга. Пару раз так уже было. Прекрасно выспалась, смотрела волшебный сон. Зато следующие недели после этого не может уснуть, или же постоянно просыпается посреди ночи. Она поймала себя на мысли, что в комнате стало тепло. Неожиданно, особенно для Дома зимой, когда батареи не греют, а полы холоднее, чем градусы на улице. В спину били теплые лучи. Воздух стал гораздо чище и свеже. Девушка нахмурилась сквозь сон, совершенно не понимая ничего. Для сна слишком реалистично. Но тут где-то запела птица. Где-то недалеко, совсем близко. Крест открыла глаза, в панике осматриваясь. Она не увидела отвратительных стен Могильника, не увидела своих соседок, не увидела отвратительных кроватей и изуродованных кроватных тумб. Только лес. Что за.. Вокруг были лишь березы. Тонкие, только начавшие расти. Их аккуратные, хрупкие ветки опускались вниз, закрывая обзор барабанщице. Через ветви заметно, как только вставшее солнце освещало поляну, на которой находилась девушка. Лучи пропускались сквозь листья, попадая на саму Крест. До слуха девушки донесся шум воды. Моргнув пару раз и вытерев глаза так, что в них появились звездочки, она попыталась понять что вообще происходит. Она осмотрела себя. Пришла в еще бóльшее замешательство. На руках не было привычных для нее повязок, только руки с шрамами. Одежда тоже была не та, в которой она ложилась спать. Крест прыснула от непривычных для нее одеваний. Всегда ходила в мешковатых кофтах, штанах, чтобы скрыть как можно больше шрамов. Сейчас же все наоборот. Ну и кто ее так одел? Темно-зеленыя кофта, прикрывающая только верхнюю часть живота, немного заходя на ключицы. Крест наконец увидела, как на самом деле исхудала. Ребра чуть ли не выпирали, а на боках множество полос и ожогов. Рукава были длинными, свободными, но прозрачно-зелеными. От вида ног Крест лишь закатила глаза и недовольно цокнула. Черная юбка в пол. До середины бедра она полностью черная, а вот после уже полупрозрачная. На ногах тоже были видны многочисленные пятна и раны. Не такие сильные, как на руках, но тоже хорошо просматривались. Ниже, на ступнях ничего не было. Зеленая трава неприятно щекотала лодыжки, царапая их. Крест вышла из своего укрытия, в котором проснулась. Солнце светило прямо в глаза, сперва не давая ничего увидеть. Вокруг все было одинаковым. Деревья, стволы которых в ширину были не больше руки девушки, окружали ее со всех сторон. Трава доходила до середины голени, в каких-то местах даже до колена. Различные жуки ползали и летали везде, наполняя тишину леса своими особенными звуками. Где-то рядом жужжала оса, а прямо перед ней пролетела божья коровка. Под ногами прыгал кузнечик. В далеке, около водоема, которого она пока что не видела, квакали жабы. Не найдя решения получше, барабанщица принялась идти назад, на звуки ручья. По дороге только больше разодрала ноги о траву и камни. Но вокруг было спокойно. Перед ней, с дерева на дерево, перескочила белка. Крест больше не чувствовала привычный дурман головы. Удивительно. Значит в этом месте теблетки не работают. Это радовало. Глаза не мазолили до ужаса белые стены Могильника. Здесь солнце. Здесь тепло. Вот только почему? Когда она засыпала была зима. Но в один момент ей начали мерещиться глаза. Везде. Особенно в коре берез. Бабочки с глазами, цветы с глазами, листья, стволы. Все вокруг начало плыть. Но девушка шла, понимая, что совсем рядом какой-нибудь ручей. Звуки становились громче, а значит она совсем рядом. Идти с каждой секундой было гораздо тяжелее. Ее будто тянули сзади за невидимые нити. Она обернулась. Лицо озарило совсем разные эмоции. От замешательства, до гнева. Ее и вправду тащили за нитки. Огромные, черные, будто исходящие из спины барабанщицы. Тянул яркий свет, так что разглядеть, кто это был, просто невозможно. -Крест, нет, —голос Молнии. Совсем рядом. Так, будто говорит ей это на ухо. —Мы тебя не сможем достать. -Мне и тут хорошо! —на последок крикнула куда-то вперед Крест и пошла к реке быстрее. Ноги не держали, а камни, на которые она наступала голыми ногами, только усложняли путь. Но вот уже в поле зрения показалось то самое озеро, с впадающим туда водопадом. Она побежала к воде, ныряя в нее с головой. Нити, тянущие ее, наконец оторвались. Стало гораздо легче. Свободнее. Она открыла глаза. Вода идеально чистая. На дне, хоть и расплывчато, но видно, как шевелятся водоросли, касаясь кончиков ее пальцев. Одежда парила вокруг тела, а бордовые длинные волосы закрывали половину обзора. Ноги немного щипало от недавних ран. Воздуха начинало не хватать, и она выплыла. Крест вдруг почувствовала такую легкость, какой не ощущала очень давно. Вода теплая, а брызги от не большого водопада попадали на лицо. Ноги слегка запутывались в водорослях, но это ее никак не останавливало наслаждаться моментом. Ей было хорошо. Впервые за долгое время.

***

Крест здесь уже месяц. Она как-то нашла небольшой деревянный дом, где-то в глубине леса, явно приготовленный для кого-то. Сзади дома, чуть дальше, находилось непонятно откуда взявшееся кладбище. Просто кресты, стоящие и пугающие ее по ночам. Никакой информации они не несли. Даже той, что под ними кто-то захоронен. Она знала, что находится на Изнанке. На той, где постоянно пропадает Слепой. На той, где Сфинкс прожил шесть лет. На той, где каждый становится настоящим. Девушка долго пыталась понять, как же изменили ее. Одежда, которая появилась в ее доме после ее появления всегда открывала шрамы. Всегда был элемент черного. И всегда были кресты. Кладбище тоже символизировало, что Крест, почему-то, как многие считают как-то связана с проводником в потусторонний мир. Но об этом можно только догадываться. Это было идеальное время. Она могла в любое время выйти на улицу. Сесть на землю и смотреть на небо. Хоть пять минут, хоть часами напролел. Могла залезть на дерево и играть на вырезаной самостоятельно флейте. Могла ухаживать за лесными животными. Могла есть когда хочет и сколько хочет. Сейчас она стояла и смотрела в окно. Взгляд непроизвольно падал прямо на кладбище, находящееся недалеко от заднего выхода дома. Его землю покрывали полусгнившие листья, а сверху их окутывал туман. В доме тепло, а на столе уже стоял ее сегодняшний ужин. Скромный, но ничего больше есть она не могла. Жарила на костре очень редко. Остальное только травы, ягоды, иногда даже фрукты, да орехи. То, что могла достать в пределах этого леса. За окном темнело, а на кресты, виднеющиеся сквозь деревья, опускалось все больше тумана. Ночью лес по настоящему сказочный. И по настоящему опасный. Она отошла от окна. Направилась к маленькому столу. Место стула занимала кровать. Девушка отбросила юбку, лежавшую на заправленной кровати. Еле как, с горем пополам, она перешивала многочисленные юбки в штаны. А то не удобно совершенно. По деревьям лазать, или же ловить рыбу. Крест устало опустилась на кровать. Здесь многое уже наскучило. Тут нет ни барабанов, ни людей. Она снова чувствовала себя как в детстве. В Могильнике. Когда ни с кем не общалась. Только сейчас говорить было совершено не с кем. Но это даже, в каком-то смысле, ей нравилось. Свобода. Свобода души и действий. Можно говорить и делать все, что хочешь. Но тут на улице послышался активный щебет, а потом стук. Будто кто-то упал. Кто-то маленький. Воробей что-ли? Крест поднялась с места, сунула в, пришитый к юбке карман, нож и вышла из дома. Только открыв дверь, опасливо оглянулась. Стоило опасаться. Не воробьев, а кого-то побольше. В этом домишке она много чего нашла. Тот же нож, одежу ее размера и свою зажигалку, которую когда-то подарил Рыжий. Той же зажигалкой она одолела мертвецов. Крест тихо пробиралась к поляне, от куда слышился неизвестный странный звук. Трава под ногами не шуршала, лишь слегка резала ступни, накладывая новые шрамы на еще не зажившие. Небольшой ветер колыхал ветви еще не окрепших берез. Рядом кто-то был. И это ей не казалось. Она вышла на небольшую поляну, неподалеку от ее дома. Сквозь плотный ряд деревьев сложно сразу определить, кто ночной гость Леса. Крест пробралась ближе, встав вплотную к одной из берез. Длинные ветви закрывали ее силуэт, сливаясь с вечерним пейзажем. Кто-то сидел к ней боком, держа маленькую птицу в обеих руках. Крест присмотрелась. Это был парень. Первое, что бросилось в глаза — оборванные крылья за спиной. Одежда белая, временами порванная. Руки и ноги очень худые. Он напоминал кого-то. Очень знакомого. -Мак? —в тишине леса ее голос прозвучал очень громко. Она не собиралась говорить это так громко. Но парнишка услышал и вздрогнул. Медленно повернул на нее голову. Это и вправду был он. —Мак, ты что тут делаешь? Крест, уже не слишком аккуратно, подошла к нему. Наконец в этой глуши человек. Наконец тот, с кем можно поговорить. Наконец кто-то знакомый. Наконец кто-то родной. Наконец Македонский. Состайник неторопливо поднялся, выпуская воробья из своих рук. Тот взлетел и приземлился на макушке ближайшего дерева. Македонский опустил глаза вниз, разглядывая траву, когда девушка подошла ближе. Он будто стеснялся своего внешнего вида. А на деле он ведь совсем не изменился. Такие же яркие веснушки, на которые падали уже поздние, розовые солнечные лучи. Глаза все те же, ее любимые. В крапинку. Полные сомнения и нерешительности. Руки у парня дрожали. А волосы также чуть опускаются на глаза, прикрывая их. Крест чуть наклонилась, пытаясь рассмотреть его глаза. Тот сильнее засмущался. -Ты долго тут? —спросила вдруг она, оглянувшись на темнеющий горизонт, заслоненный высокими деревьями. —Я живу недалеко, можем зайти, если хочешь. Македонский кивнул, от чего волосы покачались из стороны в сторону, блестая под лучами заката. Барабанщица улыбнулась, развернулась и уже хотела пойти, как сзади стоящий парень ее остановил. Он взял девушку за локоть. -Мак, все хорошо? —Крест обернулась, быстро рассматривая неуверенный силуэт рыжеволосого состайника. Взгляд парня, быстро кинутый в ее сторону, был полон смущения. Губы его поджаты. Он стеснительно смотрел на нее из-под челки. Во второй руке, которой не держал локоть Креста, он сжимал свою кофту. Состайник резко потянул ее на себя, мгновенно и стремительно уменьшив растояние между ними. И обнял ее. Теперь уже растерянной была она. Крест обняла в ответ, легонько поглаживая по спине парня. От таких действий Македонский только прижался ближе. -Мы по тебе соскучились. —тихо произнес рыжеволосый, уткнувшись веснушчатым носом в ее ключицу. —Я соскучился. Крест не знала, что лучше ответить. Выбрала лишь повернуть голову к его шее и зарыться в волосах. От них веяло холодом, а кончики рыжих волос щекотали лицо, заставляя зажмуриться. -Все думали, ты не проснешься. -В каком смысле? Опять? —вместо облегчения она почувствовала, как на нее снова накатила та самая тревога и тяжесть, которую она не чувствовала уже как месяц. —Хорошо, пошли, сейчас все расскажешь.. Парень угукнул и медленно отстранился. Но он не отпустил ее руку. Крепко держался за ее указательный палец, следуя точно за состайницей. Крест чувствовала, как он смотрит. На Лес, на солнце, на березы. На нее. Они шли в сторону нового дома Креста. Македонский все еще мягко придерживался за ее руку, а она вела его в нужном направлении. -Сегодня утром тебя пыталась разбудить твоя соседка. —начал состайник. Его голос отражался от листьев деревьев, что придавало еще более сказочное звучание. —Потом Янус пытался, позже позвали Сфинкса, а тот меня. Мы решили проверить, вдруг ты тут, как Сфинкс когда-то. Ты уже сутки как спишь. -Погоди, сутки? —она медленно остановилась и посмотрела на Македонского. Тот кивнул. —Я здесь месяц. -Здесь время другое. -Хорошо.. А как мне выбраться отсюда? —девушка нахмурилась, продолжая движение в сторону дома. Рассматривала все вокруг, будто в листьях или коре деревьев останется ответ на ее вопрос. -Только ждать. —голос Македонского казался слишком тихим. Слишком тревожным. Но слишком необъяснимо свободным. Они пришли к ее дому. Встав вплотную к двери, девушка сперва пропустила гостя, а затем зашла сама, параллельно зажигая свечи. В помещении все еще было тепло. Крест усадила состайника на кровать и укрыла пледом, чувствуя, какая у него холодная кожа. -Чай будешь? —Крест суетилась около полок с травами и деревянной посудой. —Или чего покрепче? -Чай, —сдавлено ответил паренек. В голосе слышалась неловкость. Не привык, когда заботятся о нем, привык действовать наоборот. Крест достала две кружки и несколько трав, лежащих радом. Вода в маленькой кастрюле закипела, и она налила ее в кружки. Пододвинула к Македонскому одну и села рядом. Тот поблагодарил и взял чай в руки. -Есть будешь? —Крест оглядела всю одну комнату, из которой состоял дом. —У меня там яблоки, где-то были и твои любимые орехи. Не дождавшись ответа, она поднялась, чтобы найти орехи. Обычных не нашла, только вместе с медом. Состайник не был против. Он добавлял мед к себе в чай, а орехи съедал отельно. С одного плеча спал плед, открывая вид на одно из поврежденных крыльев. Крест аккуратно, даже не подумав, приложила к крылу свободную руку. От неожиданности парень слегка вздрогнул. А она все смотрела. Красивые, белые. Еще и переливаются. Где-то перьев не было, а где-то их было очень много. -Настоящие? —в глазах Креста горели огоньки восторга, как у самого маленького ребенка. Она не отводила взгляд от белых крыльев, а рука не отпускала мягкие перья. -Самые настоящие. —состайник усмехнулся, отпив еще чая из своей кружки. -И ты прям все чувствуешь что-ли? —нахмурилась девушка. Всегда было интересно, какого это, когда у тебя есть крылья. Да еще и такие красивые. -Да. —паренек мягко улыбнулся. —Это как тебя по руке потрогать. -Прости, тебе неприятно наверно. —Крест отвела взгляд в пол, опуская руку на кровать. -Такого я не говорил.. —тихо проговорил Македонский, спрятав свою улыбку за кружкой. —Тебе правда нравится? -Да, это просто потрясающе! —вспыхнула красноволосая, вскидывая взгляд на его лицо. Глаза парня светились еще сильнее, чем обычно. Крапинки были сильнее заметны. Нос его чуть смарщивался, когда тот улыбался, что очень забавляло Креста. —Можно? Она еще раз посмотрела на его крылья. Тот кивнул, спрятав половину лица за волосами. Перед тем, как он это сделал, Крест заметила, как щеки и уши у него краснеют. Очень заметно краснеют. Крест улыбнулась и снова начала гладить его по крыльям. И опять рука оказалась в мягкой оболочке. -Что случилось? —спросила вдруг она. —Почему такие прекрасные крылья изорваны..? -Ты же знаешь ответ.. —поджал губы парень. Глаза его смотрели в окно. И только сейчас Крест заметила, как он расслаблен. Никогда не видела его таким. Никогда не чувствовала в нем эту свободу и открытость. -Точно, прости. —Крест неловко опустила глаза. —Я тебе помогу. Не знаю чем, но они будут в порядке.. -Да и на тебя без слез не посмотришь. —ответил кто-то из-за угла. Девушка повернулась на источник звука. Этого человека она увидеть никак не собиралась. Аста стояла в углу комнаты, осматривая своими выдранными глазами комнату. Медовый свет от свечей переливался на ее потрепанной и старой одежде. Лицо не было такое злое, как в последнюю встречу. Белоснежные волосы впервые не окружали ее голову небрежным вихрем. Сейчас с плеча спадала одна коса, кончаясь около середины бедра. Крест нахмурилась и сразу же закрыла за своей спиной Македонского, рефлексно положив свою руку на его. Тот ничего не успел сделать, только смотрел на гостью, слегка выпучив глаза. -Мак, посидим как-нибудь в другой раз, ты не против? —не отводя взгляда от названной гостьи, произнесла красноволосая сквозь зубы. Она уже придумала план действий на случай нападения. Осмотрела комнату. Можно было повалить ее с помощью ножа и потом, взяв свечу.. -А? Нет, я не собираюсь портить ваше свидание, в следующий раз загляну. —вдруг слишком дружелюбно ответила женщина, прерывая план кареглазой по защите. Аста выставила руки вперед и не очень дружелюбно оголила кровавые зубы. Видно, старалась влиться в доверие, но учиться ей еще долго. —Зайду завтра. И она растворилась, оставив в воздухе не самую прекрасную атмосферу, запах мертвечины и многочисленные вопросы. Крест только в замешательстве смотрела все в то же место, где только что стоял кошмар ее детства, ничего и не понимая. Если бы не Македонский, на нее бы сейчас напали? Или Аста все-таки переосмыслила жизнь из-за ножа, который девушка всадила в нее месяц назад? Крест и не заметила, как Македонский приблизился, положив свои руки ей на плечи. Положил подбородок на правое плечо, а вокруг создал кокон из своих крыльев. Она улыбнулась от такой поддержки. Было приятно, что он тоже готов защитить ее и поддержать. -Это она? —вдруг дрожащим голосом спросил парень. —Это ты ее каждый раз видишь? -Да. Парень сжал ее плечи еще сильнее. Он развернул ее к себе лицом и уверенно посмотрел в глаза. Пообещал помочь, чем сможет и крепко обнял. На это Крест обвила руками его плечи и зарылась ладонями в мягких волосах. Она наконец чувствовала каждую его волосинку кончиками пальцев. Наконец смогла прижаться сильнее, чем могла раньше. Он же гладил ее по спине, непроизвольно задевая каждый шрам. Македонский положил свою голову в бок и теперь дышал прямо ей в шею. По телу пробежали мурашки. Это ее самое слабое место. Крест слегка выгнулась в пояснице, что только сильнее прижало ее к груди парня. Почувствла, как краснеют и теплеют его уши. Но головы он не убрал, лишь продолжил тепло дышать в часть шеи, иногда попадая на ухо. Все же Македонский гад. Сводит ее с ума. Сидели они так долго. Успели выпить почти весь запас чая. Время близилось к рассвету и Македонский собирался уходить. -Ну ты хоть заходи иногда, я всегда буду ждать. —улыбнулась на прощанье барабанщица, потрепав друга за волосы, вызвав у того улыбку. Он мило сморщился и сам потянулся к руке. -Обязательно. Парень уже более радостно направился обратно. Зайдя за ближайшие дерево, он исчез. Вокруг снова стало тихо. И пусто. По коже пробежал холодок со стороны кладбища, развивая атмосферу уюта и тепла бессонной ночи. Она зашла обратно в дом, погасив все свечи, стоявшие на полках и столе. Свет из окна падал на полы ее комнаты. Совсем рано. Только светало. Ей нужно хоть немного отдохнуть, чтобы выполнить все планы не день. Теперь, настолько привыкшаяся и полюбившаяся тишина стала несвойственной и неуютной. Ей не хватало того шума четвертой комнаты. Не хватало того безумия коридора второго этажа. Не хватало успокоения барабанов. Не хватало историй Шакала, партий в карты со Стервятником и Лордом, идиотского сарказма Падаля. И Македонского. Его ей было мало всегда. Его кофе, запаха, рыжих волос, которые она находила на своей одежде, веснушек, глаз. Не хватало его застенчивости, спокойствия и умения слушать. Девушка приняла решение не спать. Если уснет, то не успеет ничего за день. А сегодня в ее планы входило сходить к одному заброшенному дому. Издалека выглядел довольно большим и устрашающим, так что Крест, зная, что на Изнанке может произойти все, что угодно, решила зайти в другой раз. И этот другой раз как раз настал. Она порылась под кроватью, чтобы достать самую удобную одежду и рюкзак. Взяла с собой блокнот, карандаш, зажигалку, пару ножей, воду и орехи. В ногах запутывалась черная, просторная юбка, достающая почти до пола. Сверху, на тонких бретельках, с красивым узором, красовался топ, поверх которого она накинула черную, тоненькую, достоющую до ее колена, кофту. На ноги надела единственные тут кросовки. Все-таки дальний поход ее ждет. Обязательно на себя нацепила отличительные знаки, чтобы Лес понимал, что рядом Крест, а не посторонний. На ушах серьги-кресты. На шее несколько самодельных кулонов, а на руках кольца. Вздохнув поглубже лесного аромата, Крест открыла дверь и вышла из дома. Идти ей всего часа три, если без остановок, там и отдохнет. Ноги сами понесли ее в нужном направлении. Проходила через кладбище. Там будто была отдельная климатическая зона. Всегда туман, всегда под ногами влажные, полуразложившиеся листья. Солнечный свет редко доходит до земли, ведь именно там растут, почему-то самые старые и большие дубы. При том, что весь лес вокруг был в основном березовым. Только у берега озера были две ивы, стоящие друг на против друга, на разных берегах. Но здесь было удобно собирать желуди, чтобы потом подкармливать белок. Здесь совсем другая жизнь, не такая, как в Доме. Здесь нет никакой цивилизации, никаких грязных газов, исходящих от фабрик, нет людей, загрязняющих окружающую среду, нет попросту ничего. Здесь хорошо и свободно. Захотел — поймал рыбу и не надо ни перед кем оправдываться. Тут нет ни Пауков, которые только и могут, что пихать таблетки. Тут нет всего, что ей противно. Отца, воспоминаний, болезни, надоедаюших людей вроде Волка. Тут свобода. На горизонте показался трехэтажный дом. Вернее домом назвать его было бы неправильно. Слишком большой и навороченный. Крыши серые, где-то выбиты черепицы. Дом стоял буквой «П», от чего балконы во внутренних углах соединялись. Двери на входе было видно даже с того дальнего растояния, на котором была девушка. Огромные, деревянные. Крест даже усомнилась, сможет ли попасть внутрь через них. Но если и не сможет, то найдет где-нибудь разбитое окно. В таком шикарном доме наверняка должен был кто-нибудь уже побывать и оставить следы. Когда она подходила все ближе к нему, погода будто становилась холодней. Руки морозило, а волосы забрасывал назад легкий ветерок. В лицо бил мелкий песок и редко листья. Приходилось прикрывать глаза, но не закрывать полностью помогали длинные ресницы. Крест стояла на пороге. Почти. Ее пугал этот дом после того, что она увидела. Для начала снаружи он сам по себе был не очень, внутри неизвестно что, может и еще хуже. Дорожка в полметра, из темно-серого кирпича, вела прямо к дверям. Те были больше самой барабанщицы в два раза, так что, если захочется посмотреть на потолок первого этажа, нужно будет задирать голову. Массивные двери, на которых где-то слетала серо-малиновая краска, будто гора, не дающая пройти внутрь. Таили что-то страшное. Но больше пугало не это. Окно возле дверей выглядело куда интереснее. Оно было во всю стену, начиналось от самого пола и заканчивалось почти у верхушки дома. Но самое главное, оно было разбито. Причем разбито изнутри. Осколки были снаружи, а не внутри, это насторожило с самого начала. Значит, кто-то бежал. Бежал быстро, ведь на осколках, которые остались стоять в оконной раме, виднелась уже не свежая кровь и куски ткани. Давно высохшие кровавые следы были и на дорожке, по которой она шла. Явно кто-то выбегал из дома. Вот только кто и зачем? Но было это явно давно. Больше года назад точно. Крест пожала плечами и приподняла одну бровь. Чего она только не видела, какое-то стекло с кровью ее не напугает. Аккуратно, будто тень, она пробралась через осколки, взяв рюкзак в руки, дабы не навести много шума. Интерьер внутри одновременно и пугал и завораживал. Статуи стояли на каждом углу. Статуи совершенно разные, но все по своему красивые. Какие-то покрытые пылью и паутиной, а какие-то.. Будто новые. И у всех были глаза. Крест знала что они не настоящие, ведь существует специальные материалы, помогающие их оживить. Так вот, куда бы она не пошла, за ней шпионили черные глаза всех статуй. Барабанщица на это глубоко наплевала и пошла дальше по коридору. Полы скрипели, оповещая появление нового гостя дома. Потолки очень высокие, метра четыре с половиной. В углах паутина, которые пауки этого помещения вязали несколько десятков лет. Потолки хоть и высокие, но проходы и коридоры маленькие, зато очень длинные. Не предназначались для большого количества людей. В ширину поместилось бы всего два, может три человека. На полу стерта краска, будто здесь очень часто ходили. Везде, помимо статуй, огромные картины, явно очень дорогие. С одной стороны они, а с другой окна. Пройдя очень длинный коридор, она добралась до комнаты. По размерам походила на гостинную. Там был огромный камин, рядом диван и кресла. Пройдя к одному из пыльных, темно-серых кресел, она оглянулась. Огромная картина остановила рассматривание комнаты. Была изображена семья. Ее сердце пропустило слишком громкий удар от увиденной картины. По телу пробежали мурашки, заставляя неприятно содрогнуться. Девушка подошла ближе. Боже.. Это же.. Крест почувствовала, как глаза расширились, а рот приоткрылся. Она пыталась произнести хоть что-то, но изумление не давало этого сделать. На картине не просто неизвестная семья. Это ее семья. Вон мама, там папа, сестра и.. Я.. Крест со своей сестрой, еще маленькие, стояли на первом плане в красивых платьях. На сестре голубое платье по колено, с красивыми белыми узорами. Крест же постарше, чем сестра. У нее оливковое платье в пол, чистые руки, без шрамов. На голове очень красивая прическа в виде растрепанного пучка, украшенного белыми, искуственными лилиями. В руках букет из уже живых, белоснежных лилий, вперемешку с нежно-розовыми. За младшей сестрой, положив руку на плечо Креста, стоял отец. Да, Старшая была его небольшой любимицей. Он, в своем фирменном оливковом костюме сочитался с дочерью. Мама стояла сзади Креста в голубо-синем платье, с красивым вырезом на ключице. По папину сторону стояли его родители. Те, у кого сейчас находится младшая. А со стороны Креста и мамы, стояли уже погибшие бабушка и дедушка. Ей стало не по себе. Что здесь делает эта картина? Здесь барабанщице около пяти лет. В глазах нет той боли, которую она теперь видит в зеркале каждый раз. -Я как раз хотела об этом поговорить, но застала тебя с каким-то мальчишкой. —сзади, как обычно, неожиданно появилась Аста. Узнать ее по голосу легко. Хриплый, но очень четкий, с некоторыми нотками холода. В ее присутствии всегда было прохладно, но врядли это из-за голоса. -И что ты хотела рассказать? —не отрываясь от семейного портрета, проговорила Крест. Удивление не сходило с ее лица, а руки начали искать место для опоры, ведь еще чуть-чуть, и ноги не выдержат. -Рассказать сказку. —ее голос отдавался загадочным эхом от большого пространства комнаты. —Я знаю твою судьбу, знаю свою.. Это ведь мой дом. -Твой? -А ты как думала? -Но от куда..?—барабанщица наконец посмотрела в сторону Асты, а потом, поймав ее взгляд, махнула головой на картину. -А ты не думала, чего это я к тебе тут привязалась? Бегаю за тобой, оберегаю. -Вот на счет последнего я бы поспорила. -Ты все поймешь. —тихо, в глубь комнаты, произнесла Аста. Она вдруг взяла из своего кармана нож и кинула в бабушку по папиной линии. Попала ровно в ее макушку. —Если ты не заметила, то это я. Потрепанная временами конечно, но я. Светлана Алексеевна. -Ты не можешь ей быть.. —Крест скривилась, слегка согнула спину и нахмурила брови. Она перевела взгляд на изображение на картине и снова на Асту. Сходства с бабушкой и вправду были. -Еще как могу. —усмехнулась та. —Твоя сестра, Василиска, там, в Наружности, все еще у нас. Но потом, через пару месяцев произойдет то, чего не ждал никто из нас. К этому я тебя уже приготовила. -Погоди, а это твой образ здесь? На Изнанке? —Крест ничего не понимала. -Нет, я умерла. —так же тихо продолжила женщина. —Вернее умру в середине года. Не буду раскрывать все веселье. -Погоди, я ничего не понимаю.. -Нужно время.