Помощь где-то рядом

-Да сколько можно? —из-за двери послышался визгливый голосок Табаки, явно рассерженного чем-то очень серьезным. Крест зашла в четвертую, после утренней тренировки с Серыми.—Крест, вот скажи, дорогая моя, кто за Крысами пойдет?! -А я должна это знать? —без особого интузиазма отмахнулась девушка. Она кинула потрепанные деревянные палочки на кровать, где лежал Крап. Барабанщица, не в духе от сегодняшней тренировки, поплелась на кухню, под возгласы Шакала. Ей было все равно на то, что сейчас болтает за спиной ее состайник. Ее руки чесались лишь от одной мысли: таблетки. Она долго их не принимала. Может, полтора месяца. И все это: холодность, отстраненность, агрессия — лишь долгое неприятие таблеток. Все уже давно должны были привыкнуть к ее настрою и поведению. Но иногда кто-нибудь это точно забывал. Эта пассивная агрессия ее и саму порой раздражала, от чего девушеа раздражалась еще больше, но она не могла ничего с этим поделать. Просто.. Принять. На кухне, как и почти всегда, был Македонский. Крест поздоровалась с ним, попутно спросив о том, как у него дела. Ворчание Шакала, все еще преследующее ее, слушать не особо хотелось. А вот приятная компания в виде рыжего друга никогда не была для нее лишней. Парень ответил довольно бодро, но чуть сжато. Крест наслаждалась хорошим настроением состайника, пока наливала себе воду из-под крана. Все-таки ежедневные тренировки выматывают. Особенно после вчерашнего концерта. -Крест, я не закончил! —в комнату яростным вихрем залетел Табаки, зачем-то пригрожая ей пальцем. Таким грозным она, наверно, его еще не видела. —Мы же договорились! Ты вечером идешь за Крысами, чтобы привести их к нам на Ночь сказок! Девушка схватилась за голову. Черт, Табаки сейчас убьет ее. Она нахмурилась и поджала губы, чуть расстеряно подняв глаза. -А у нас сегодня, что, Ночь сказок? —Крест виновато посмотрела на лохматого парнишку, сидящего в своем Мустанге, в проходе. Ну ты попала. Громкие мысли со стороны Македонского. Он стоял к ним спиной, бесцельно роясь в шкафчиках. Со стороны барабанщицы была видна лишь его легкая усмешка, которую тут же ее закрыла дверца одного из шкафов. Спасибо большое за поддержку. В ответ кинула мысли другу девушка, продолжая смотреть на Табаки. Но боковым зрением следила за Маком. Он был интереснее, чем разъяренный Табаки. -Ну чего ты паришься, Шакал? —начала Крест, отпивая воду из стакана, который все еще держала в руках. Тот оказался пустым, и она отставила его в сторону. —Еще обед, успеем. Да и ты думаешь, если мы позвали Крыс, они дороги к нам не найдут? Они на запах спирта прибегут через несколько секунд. Можем хоть сейчас проверить. -Так, ладно. Иди уже отсюда. —запыхтел Табаки, махнув на нее рукой. Развернувшись, он уехал в основную комнату, все еще пыхтя. -Его вообще не смутило то, что сказал уходить мне, а ушел сам. —девушка смотрела на место, где только что стоял грязнуля. Македонский пожал плечами. Крест хмыкнула и ушла обратно в комнату. Собрала все нужные вещи и ушла в душ. Сегодня была тяжелая репетиция, да еще и дополнительно Падаль учил ее играть на своей электрогитаре. Проходя по коридору второго этажа, заметила, как по-другому начал пахнуть Дом, с приходом весны. Самое прекрасное время. Середина апреля, состайники почти не учатся. Всюду растет зелень. Вид за окном не мертвый. Снова можно спокойно выходить на крышу и проводить там часы напролет. Стены пахли свежестью, будто Дом сам распускался, как самый прекрасный цветок, распускающий свой сладкий аромат на всю округу. В обществе Дома не менялось ничего. Никто даже не умирал, не начинал встречаться, не приводил в мужской отдел втихаря девчонок. Даже Волк все еще сидел в Могильнике. Место это, Могильник, крайне ужасное, даже вспоминать не хочется. Но ради своих подруг приходила туда. У Молнии с ее состайником все очень серьезно. Даже слишком для их возраста. У Рыжей все как всегда по-разному. То она скучает по своему брату — Рыжему, то скачет по комнате от мысли, что у нее нет парня. Но есть один единственный минус, когда Крест приходит в Могильник к девочкам. Разговоры у Молнии только о парнях, что очень выводило из себя. Хотя, если так подумать, Крест тоже могла бы всю жизнь только о барабанах и трындеть. А вот Рыжую редко можно было увидеть в медицинском отсеке — ее совсем недавно выпустили обратно. В умывальнике было спокойно. Никого не было. Легкий дымок от недавно заженной сигареты распространялся на всю комнату, оповещая, что совсем недавно тут кто-то уже был. На глаза сразу же попалось зеркало. Местами подбитое, грязное. Но в нем идеально просматривались все черты лица девушки. Плечи сгибались точно так же, как у ее матери в последних воспоминаниях Креста. Свои волосы видеть она не могла, как не хотела, от них просто воротило. Слишком отталкивали своим цветом. С возрастом они слегка потемнели, став только сильнее схоже с отцовским цветом волос. Решила, что позже зайдет к Рыжиму, покрасить их. Глаза у нее уставшие, как казалось, но если все же присмотреться, то в них можно было увидеть огонек хитрости. Он поблескивал красными, еле видными точками. Барабанщица залезла под душ, закрыв за собой кабинку и сняв перед этим свои повязки. Вода освежала, смывая усталось утра. Волосы намокли, прилипая к лицу и закладывая уши. Слышно только эхо воды и голоса в голове. От них избавиться уже нереально. Но это все же лучше, чем затуманенный разум. Она уже научилась игнорировать бесконечные голоса и подключать в работу, когда нужно. Еще очень спасали наушники. В них девушка часто сидела, включив на полную громкость. Это помогало заглушать все окружающие звуки. Крест сидела на полу и постукивали пальцами ног о прохладный кафель. Обняла себя за ноги, положив голову на бок. Вода попадала и в нос и в глаза, но ее это как-то не особо волновало. Она еле слышно напевала одну из песен Волосача, которая почему-то въелась в ее мозг и не отлипала. Через пару минут Крест была готова. Вышла из душного умывальника и направилась в Крысятник. До вечера было еще далеко, но к ней снова пришла идея покрасить и обрезать волосы. А то на эти вечно запутанные патлы невозможно смотреть. Проходя по коридору, Крест заметила Рыжего. Бодрый, веселый, походу наконец-то выспался. Конечно выспался, а то кто всю ночь пить будет? -Эй, Рыж. —Крест помахала парню, идущему со стороны Перекрестка. Тот, не сразу заметив ее, сильнее оживился, обворожительей улыбнулся и слегка ускорил шаг. -Здравствуй, какими судьбами? —крысиный вожак подошел к ней, встав в одну линию. —Куда направляешься? -Как раз к вам и иду. -Уже интересно. —Рыжий подхватил ее под локоть, ведя в сторону своей стаи. —А зачем, позволь спросить? -А мне просто к друзьям заглянуть нельзя? Проверить, живы ли вообще. -Конечно, конечно.. —хмыкнул парень, поправляя свои круглые, зеленые очки. Его бледноватые губы оголили не идеально белые клыки. На щеке появилась ямочка. —Но все же? -У тебя случайно не осталась краска для волос? —наконец выпалила барабанщица, рассматривая разукрашенные стены второго этажа. -Пф, обижаешь, конечно осталась. —Рыжий улыбнулся шире, расслабившись. —Я думал, что-то серьезное. Может, с личной жизнью у тебя не очень, а ты за советом пришла. Как там кстати Македонский? Еще молчит? -Рыжий, —Крест дернула друга за рукав полурастегнутой рубашки, решив напомнить, зачем пришла по его душу. —Краска. -Да-да, я помню. —парень выпрямился, подходя к своей стае. —Так тебе какую? -Любую. Рыжий улыбнулся, открывая перед ней дверь во вторую. В Крысятнике все также. Полнейший бардак. Спальные мешки разбросаны абсолютно везде, не наступить хотя бы на один это уже проблема. Под потолком летают непонятные мошки, не осмеливаясь оседать на поверхности этой комнаты. Крест тоже с этим была осторожна. Во второй ко всему, что прикасаешься, липнит так, что с трудом отлепишь. Стены также разукрашены разными рисунками и обклеены картинками из журналов. Обычно на картинках были изображены полуголые девушки и парни, что отражало переходный возраст почти всех Крыс. -Мертвец, друг мой, мы скоро будем открывать свой салон красоты. —вожак кинул в спину своего друга пачку сигарет, привлекая его внимание. -Уже давно пора. —где-то сбоку, снизу послышался голос Падаля. Мертвец встал со своего спального места, подойдя к барабанщице и своему другу. Оценил внешнее состояние Креста, слегка скривив лицо. Девушка выгнула бровь в ответ, мол, что ему не нравится? -Так ты краситься? —Падаль потянулся к Кресту, дернув ее за край штанины. Она повернулась в его сторону и кивнула. —Садись, они что-нибудь придумают, а мы с тобой поиграем пока. Парень похлопал по свободному месту на своем спальном мешке. Девушка кивнула, перед этим обратившись к вожаку Крыс. Крест попросила Рыжего, чтобы тот делал с ее волосами что угодно, лишь бы она себя после этого не узнала. Тот довольно кивнул, сразу же хитро улыбаясь. Скорее всего уже что-то придумал. Может, что-нибудь крайне безумное. Девушка села около гитариста, пока тот раскладывал карты. Она вспомнила, что еще ни разу не играла с ним. Будет интересно, ведь о противнике Крест ничего не знала. Какие у него тактики например. -Ну, как пальцы? —спросил во время первой партии Падаль, имея ввиду сегодняшнюю игру на гитаре. —Не сильно болят? -Если и должны, то я не чувствую. —напряженно ответила девушка, думая, перевести семерку обратно Падалю или побить и избавиться от ненужных карт. -Совсем ничего не чувствуешь? -Такую мелочь нет. Она услышала короткий звук металла, а после почувствовала упавшую с головы прядь на своем плече. Поджала губы, пытаясь сдержать поток ругательств, что так и просился вылететь из ее рта. -Рыжий, я попросила поменять меня, а не обстричь налысо. —Крест смотрела на свои карты. Потом на прядь волос, упавшую прямо сверху цифр. -Помолчи. —сосредоточено произнес Рыжий, отрезая еще одну прядь на уровне шеи. —И бей девяткой.

***

С Креста смыли краску, точно так же, как и в прошлый раз попросив закрыть глаза. Ей высушили голову полотенцем. Волосы стали явно короче. Явно не по бедра, как у нее были. Она была в предвкушении того, что увидит в зеркале, открыв глаза. Но пока что думала о игре с Падалем. За несколько раундов раскрыла его тактику, когда проиграла всего один раз. Он любит заговаривать зубы во время игры, что очень отвлекает. Просит рассказать что-нибудь интересное из ее жизни, а потом, когда Крест слегка отвлеклась, начинает играть на полную. -Открывай, —от неожиданности голоса прямо около своего уха, она дернулась. Рыжий же довольно улыбался. Крест чувствовала его ухмылочку даже с закрытыми глазами. -Не улыбался, если бы ударила тебя. Скажи спасибо. —недовольно произнесла девушка, передразнив тупую ухмылку вожака второй после того, как открыла глаза. -О, я очень благодарен, Вам, сударыня, что пощадили и не дали слечь от Вашей руки. —Рыжий поклонился, одновременно уклоняясь от подзатыльника, летящего на него прямо от Креста. Волосы выпали из-за ушей, показав свой цвет. Темно-синие прядки закрывали обзор на половину комнаты. Она повернулась к зеркалу за ее спиной. Серьезно? Синий? -Какие молодцы, даже челку сделали. —девушка приподняла брови, начиная мять руками свои волосы. Ребята и вправду справились со своей работой — она себя не узнавала. От этой восхитительной мысли один уголок губ поплыл вверх, показывая оскал отца. Нет, так не надо было делать, сразу же узнала свое лицо. Краем глаза увидела, как дернулось плечо у Рыжего, что смотрел на ее холодную, блестательную улыбку. Волосы еле достигали плеч, а неряшливость укладки придавала объема и свежести. Теперь ее полностью синие волосы чем-то напоминали прическу Табаки. -Рыжий, я скоро вам платить за такую красоту начну. —усмехнулась девушка, понимая, кто именно решил сделать такой цвет. У Мертвеца были синие дреды, только чуть светлее, даже, скорее, голубые. Теперь они чем-то похожи. -Ой, да не надо, дорогая. —отмахнулся парень, закинув свою руку ей на плечо. Он чуть нагнулся, чтобы смотреть с ее ракурса, ведь та была на пол головы ниже вожака Крыс. -Ему не надо, можешь мне. —Падаль подошел с другой стороны, любуясь своим отражением, иногда поглядывая в сторону подруги. Рыжий наклонился к уху Креста. Сперва усмехнулся, будто представив что-то, а потом чуть не засмеялся, смотря на лицо девушки. -Чего смеешься? —Крест посмотрела на вожака Крыс через зеркало. Недовольно скривила лицо и сложила руки на груди. —Давно в лицо не получал? -Нет, просто представил, как Македонский в обморок упадет от этой красоты. —Рыжий окинул взглядом всю голову барабанщицы, после подмигнув. -А сколько времени? —около двери стоял Мертвец, любуясь их с Рыжим творением на голове барабанщицы. -А что, уже руки к бутылке тянутся? —усмехнулся вожак, поправляя свои уже отросшие до плеч, рыжие волосы. Он зачесал их назад и укрепил очками. -Уже.. почти восемь.. —Падаль глянул на часы, которые носил в кармане своей яркой джинсовой куртки. —Надо собираться. -И еще заглянуть к Птицам. —напомнила Крест, еще раз поправляя волосы. Не верилось, что они ее. Вожак Крыс повел всех к второй комнате. Забрал от туда еще нескольких Крысок. Людей стало побольше. Присоединился Дикобраз и кто-то еще. Отправив их всех в четвертую, Рыжий вместе с Крестом остались у третьей комнаты. Девушка постучала, на что, почти сразу же, ей открыл дверь Дронт. Он пропустил обоих внутрь. К Кресту сразу же прилип Птица, радуясь ее приходу. Вырос парень. Почти ей по ребра был. -Наш неповторимый и обворажительный вожак третьей, ты идешь? —вожак второй прошел вглубь комнаты. На своей уже староватой, потрепанной жизнью стремянке, сидел Птичий Папа, черным пятном отличаясь от зеленой стены. -Да, уже собирался. -А Птица пойдет? —спросила Крест, держа маленького мальчика за его маленькую ладошку. Взгляд желтых глаз старого друга показывал, что он такого явно не планировал. Он молчал, а потом наклонился под кровать и взяв от туда огромную коробку, вынул несколько своих настоек. Выглядели просто волшебно. Одна, в стеклянной бутылке, переливалась на свету, поблескивая нежно-фиолетовым цветом. Завораживали и зеленые точки, плавающие вокруг стекла. Возможно, это была мята. -Ну возьми ты пацаненка. —попросил Рыжий, подходя к Птице и Кресту. —Посидит, послушает. -Птица сегодня обещал в шашки отыграться. —Дронт обошел стенку из трех человек, присаживаясь на кровать Ангела. —Дракон очень ждет. -Да, Крест, я обещал. —мальчишка без одной руки опустил плечи, а потом посмотрел в глаза девушки с некой детской надеждой. —Ты же не обидешься? -Нет конечно! —усмехнулась жительница четвертой, легко потрепав того за волосы. Трудно устоять перед маленькими детьми, особенно когда это Птица. Такой хороший мальчик. Спокойный, милый, да еще и красавец какой! —В следующий раз тогда. -О, а это кто? —с верхней полки послышался заинтересованный голос лучшего друга Лэри. Конь выглянул, наполовину высунувшись вниз. —Ой, Крест, не узнал. Вы с Дронтом больше не братья? -Цвет волос это не решает. —буркнул красноволосый. -Ладно, вы тут собирайтесь, мы только вас и ждем. —Рыжий подхватил под руку Креста, повернув в сторону выхода. —Пошли. Оба вышли из Гнезда. В коридоре потихоньку переставали ходить жители и воспитатели. Свет чуть потемнел, что говорило о том, что скоро совсем угаснет. Надписи на стенах стали темными и пугающими. Каждая из них говорила Кресту о чем-то своем, отражаясь небольшой болью в висках. -За Псами, надеюсь, не нужно заходить? —Крыса повернул голову в ее сторону, а потом быстро посмотрел в сторону шестой комнаты. -Я думаю, Валет и Волосач сами в силах дойти.

***

Ночь сказок была в самом разгаре. Время летело быстро и уже близилось к полуночи. Девушку на кухню послал Шакал, принести ему кусок торта, который откуда-то раздобыл Птичий Папа. Она же недовольно согласилась. Но спустя несколько секунд метания по кухне, перерыв все, что можно и нельзя, не могла найти нож. -Никто не знает, где эта.. Как ее? Ну, открывашка для людей? —крикнула Крест, роясь уже в третьем ящике. -Ты нож имела ввиду? —в ответ крикнул Лэри, судя по отдаленности звука, со своей кровати. -Именно! -Посмотри в холодильнике! —голос Табаки прервал чью-то сказку, вроде бы его собственную. -А у нас есть холодильник? Уже на помощь бедной Крест пришел Македонский. Он, как всегда быстро и бесшумно прошел по комнате, перебираясь к плите. Порылся в верхних шкафах. Достал небольшой нож, протянув его девушке ручкой на нее. Та улыбнулась и поблагодарила, направившись к столу, чтобы взять от туда кусок торта. Мак встал рядом. Поставил несколько стаканов, в которые налил хвойной. Один на половину, залпом, выпил сам. Крест, наблюдавшая за ним все это время, широко раскрыла глаза. Удивленно приподняла брови. -Родной мой, ты не заболел? —девушка попыталась заглянуть в глаза Македонского, но тот отвел взгляд в сторону окна. Еще никогда она не видела, чтобы ее рыжий друг пил что-нибудь спиртное. Для нее это было что-то совсем несовместимое. Македонский. Спиртное. Нет, что-то совсем не укладывается в голове. -Уверен? —Крест нахмурилась, не отводя глаза от Македонского. Оглядела его лицо. Не было ни синяков под глазами, ни обкусанных губ. На место вторым подошли пальцы, которые сейчас кровоточили, покрывая половину из них светло-красной кровью. Из-за чего-то нервничает. Причем очень сильно, раз выгрыз почти все пальцы. Иногда его губы посещала нервная, быстрая полуулыбка. Будто вспоминал что-то очень хорошее и сразу же заставлял себя забыть. Руки его чуть подрагивали, но крепко сжимали уже пустой стакан. Он был в бордовом свитере, который когда-то подарила ему Крест. -Нет, но не могу ничего поделать. —он пожал плечами и отправился относить остальные напитки в общую комнату. Синеволосая все еще стояла на месте, пытаясь разрезать, судя по всему, не самый свежий торт. Дня три ему точно было — резался очень плохо. Она все еще думала о Маке. Парень никогда не пил и не курил. Сейчас же его действия заставили ее стоять в ступоре, не понимая совершенно ничего. Либо она не особо наблюдательна, раз не заметила плохих привычек Македонского, либо здесь что-то не сходилось.. Она прошла в общую комнату, где ни сесть, ни лечь, места не было. Ее место храбро охранял Крап, шипя на любого, кто хоть заденет зону, где должна сидеть его хозяйка. Крест передала торт рассказчику — Табаки, через Дронта, тот через Горбача и так тарелка перешла через десять рук, лишь бы добраться до получателя. Шакал рассказывал о чем-то очень интересном, конечно же, если вслушиваться. Он так активно жестикулировал, что даже успел зарядить пару раз в лицо Лорда с одной стороны и в живот Черного с другой. Где-то доносилось тихое скуление Толстого, который спал около Слепого. Вожак четвертой то-ли лежал с закрытыми глазами, то-ли спал, не отличить. Китайские фонарики горели как обычно, мягко ложась лучами на плечи. К ним присоединились маленькие, желтые огоньки, висящие под потолком. Почти каждый гость был чем-то укрыт, что создавало ощущение, будто комната — это сплошной ковер или же поле зимой. Кто-то один, а кто-то умещался под одним пледом вчетвером. Крест сидела под одним покрывалом с Крапом, поглаживая его по голове. Мягкая шерсть пропускала ее вечно холодные пальцы, грея их. Кот мурлыкал, приближаясь к хозяйке все ближе, трясь о ее щеку. Девушка лежала на животе, подперев одной ладонью подбородок. Ей было хорошо. Но в животе затягивался узел непонятного и приятного волнения. Такое у нее было редко. Что-то точно должно произойти. Вот-вот. Совсем скоро. Крап легонько прикасался своим хвостом ее шеи, еле заметно ударяя ее. Лапки мяли ее ладонь, слегка царапая острыми коготками. Эти мелкие движения котенка вызывали улыбку на лице девушки, заставляя рукой поглаживать по голове, ушам и маленькому носу. Кто-то аккуратно, словно боясь напугать, потрогал Креста по плечу. Она обернулась и заметила сидевшего рядом Македонского. Внимательно осмотрела парня с ног до головы. Он тревожил ее крайне редко, только в самых нужных и тяжелых ситуациях. Это она чаще всего первая заводила одиночную беседу, перетекающую в собственный монолог. Считала, что достает тем самым бедного мальчишку и пыталась как-то прекратить это, но никак не получалось. Лицо Македонского сейчас описывало лишь волнение. Теребение рукава выдавало его беспокойство еще сильнее. Щеки розовые, как и нос. Хотя, может, это освещение падало так на его лицо. Он еле заметно кивнул в сторону выхода. Крест нахмурилась, не понимая того, что происходит. В голове сразу же промелькнула мысль о возможном плохом состоянии состайника. Это заставило волноваться и ее. Она поднялась, шагая ровно за рыжим парнем. Дыша почти в спину Македонского, девушка обернулась на четвертую. Чувствовала на себе взгляд. Как ни странно, это оказался Рыжий, хитро попивающий свою хвойную под боком Стервятника. Он подмигнул ей, одобрительно усмехнувшись и перевел взгляд в сторону рассказчика. Крест не поняла его реакции. Что это такое сейчас было? Добравшись до двери, Македонский пропустил ее вперед, что еще сильнее насторожило девушку. Когда Крест вышла из комнаты, Македонский сразу же проскользнул за ней, плотно закрывая дверь за собой. Парень взял ее за край кофты, приглашая следовать за ним. Они шли молча. Крест потеряно осматривала коридоры, будто впервые их видела. Македонский же напряженно поджал губы, довольно быстрыми шагами направляясь в неизвестную для нее, пока что, сторону. -Македонский, что-то случилось? —девушка добралась до его руки, перехватив ладонь из свитера в руку мальчишки. Веснушчатая рука почти горела. Хотя, возможно, так выражался контраст между вечно холодной Крест и всегда теплым Македонским. Парень не отвечал. Лишь сжал ее ладонь крепче, обхватив всеми пальцами. -Мак? —позвала еще раз. Рыжеволосый не ответил. Только чуть сбавил шаг. Руку парня пробила дрожь. -Мак? —Крест потянулась свободный рукой за бордовый свитер. Обвила его живот предплечьем, чуть затормаживая мальчишку. Мигом выровнялась, встав в одну линию с ним, не догоняя его, как до этого. Перейдя на медленный шаг, попыталась сквозь черноту коридора разглядеть его глаза. —Мак, все в порядке? Объяснишь, что происходит? -Не здесь, —нервно выпалил Македонский, закусив губу. Свободной рукой он потрепал свои волосы, после тяжело выдохнув. -Ну тогда веди. Дальше Крест не задавала вопросов. Просто шла за состайником, думая о том, куда он ее ведет. Учительский туалет. Вот куда они пришли. Место, где случается все, что только можно и нельзя. Тут совершали обряды, тут пытались совершить суицид, тут пытались убить, тут кто-то любил, а кто-то курил, высказывая все накипевшее старым, полуразбитым стенам. Теперь было интересно, для чего ее сюда привел состайник. Тут будет происходить один из предложенных ею вариантов, или он придумает что-то другое? Македонский закрыл за ними дверь. Здесь он когда-то помог ей выйти из галлюцинаций. Это место в принципе не особо сильно нравилось ей. Стоило вспомнить хотя бы то, как она сидела рядом с Падалем, уговаривая его не убивать себя. Рыжеволосый отошел к приоткрытому окну. Сел на подоконник, оперевшись о него руками. Смотрел в пол. Крест подошла ближе. Странный он сегодня. Нет, он всегда немного странный, что ей даже нравилось, но сегодня он прям в ударе. Молча смотрела на него. Смотрела и смотрела, пока не заметила, что по его щеке катится слеза. Девушка нахмурилась. Накрыла его руку своей, пытаясь тем самым поддержать. Македонский же, словно опомнившись, вытер второй рукой слезу, слезая с подоконника. Он стоял прямо напротив. Рука, в которой он все еще сжимал руку подруги, слегка тряслась. Глаза парня опустились в пол. Губы дергаются, пытаясь что-то сказать. Крест видела, как ему тяжело. Может, он устал? Устал от этого всего. От мытья посуды, от редких насмешек, от уборки, от ее присутствия? Крест и не представляла, как можно было бы от такого не устать. И если сейчас нужно будет успокаивать Македонского также, как когда-то Падаля, то она была готова. Вот только не до конца уверена, что она подходила для этого. Кажется, она слишком сильно приставала к бедному мальчишке. -Мак, с тобой все хорошо? —она пригнулась и заглянула в его волшебные глаза. Глубокие. Очаровательные. Окрыляющие. Он посмотрел на нее в ответ, внезапно замерев. Кресту было плевать на холод, идущий от кафельных стен, на открытое окно, на паука, который пробежал по потолку. Волновало только состояние состайника. Она была готова поймать его, если вдруг Македонский решит упасть в обморок, как тогда, в четвертой. Готова донести его до комнаты хоть на руках. Готова провести с ним всю ночь, если тот внезапно решит высказаться ей о своей жизни. Готова отбирать оружие, если он решит наложить на себя руки. Готова выслушивать его и поддерживать, пропуская Ночь сказок. Но Македонский, похоже, ничего из пролетевших в ее голове вариантов, не выбрал. Он застал ее врасплох, когда неожиданно налетел на нее, сжав в крепких объятиях. Парень аккуратно зарылся тонкими пальцами в волосы Креста. Знал, что это она разрешала не многим, поэтому осторожничал. Свитер Ангела пропах напитками, которые он разносил гостям в четвертой. Кофе, чай, алкоголь, газировка, сок. Она вздохнула полной грудью, пытаясь надышаться этим необычным запахом Македонского. Ничего не понимая, она обняла его в ответ, обхватив худощавую спину обеими руками. Подбородок лег на его плечо, с которого свисал бордовый свитер, оголяя веснушчатую шею, ключицу и плечо. Парень весь сжался, будто хотел стать меньше. Положил свой лоб на ее плечо. -Я только хотел сказать.. —голос рыжеволосого дрожал, утопая в ткани ее одежды. Пальцы сильнее сжимали ее синие волосы. От него послышался быстрый выдох, будто внутри него что-то борется межу тем, чтобы сказать и промолчать. Крест внимательно слушала. То, как дрожит его дыхание, как легко подрагивает кадык, как губы шепчут успокаивающие слова. Все его тело пропустила одна большая дрожь. Что-то явно случилось. И девушке это не нравилось. Она осмотрела комнату еще раз. Кинула взгляд на зеркало, стоящее сзади Македонского и отметила, как сильно дрожат не только его руки, но и ее. -Может, сядем? —Крест аккуратно провела пальцами по его спине, стараясь хоть немного унять его дрожь. Но она будто сделала все только хуже. Македонского дрожь пробила еще сильнее и чаще, чем до этого. —Успокоишься, расскажешь все.. Состайник медленно кивнул, освобождаясь от объятий. Шмыгнул носом, посмотрев на нее из-под отросшей челки. На секунду девушка заметила, как неуверенно горят его глаза. Но после этот огонек пропал. Угас. Первой села Крест, легко потянув за руки Македонского. Он опустился рядом. Облокотился о холодную стену, выпрямив одну ногу, что была ближе к девушке, а вторую согнул. Одну руку положил себе на живот, а второй держал барабанщицу за мизинец. -Знаешь, зачем я тебя сюда привел? —парень нервно хмыкнул, раздирая кожу на одном из пальцев. Он слегка откинул назад челку, повернув голову в сторону состайницы. Глаза сверкнули в лунном свете, что совсем немного попадал на их укромное место. -Понятия не имею. —честно ответила Крест, уложив голову точно также, как и рыжеволосый. Она разглядывала его: шея, подбородок, веснушчатые щеки, слегка дергающийся нос, влажные, потерянные глаза. Он напоминал ей лучик солнца, что оказался посреди ночи. Такой же расстеряный и неуместный. Такой же завораживающий и редкий. -Чтобы сказать, что тебе идет синий. —усмехнулся Македонский, после этого прикусив внутреннюю сторону щеки. Крест все еще не понимала, что здесь происходит. Что и зачем. Как и почему. -Ты просто не представляешь.. —продолжил состайник, не дав ответить Кресту. Он тяжело вздохнул, на секунду прикрывая уставшие глаза. —Какая ты на самом деле замечательная. Хоть с таблетками, хоть без таблеток. Ты очаровательная. И я не понимаю, почему ты постоянно возишься около меня, ведь я этого не заслужил. Я не привлекаю внимания, как Рыжий или Табаки, я не блещу умом, как Сфинкс, я не такой красивый, как Лорд.. Не смешной и разговорчивый, как Лэри или Конь.. Так что ты такого увидела, что опекаешь меня? Я не представляю. Может, жалость? Почему ты уделяешь мне так много внимания? Македонский перевел на нее слишком многозначительный взгляд. Он просил ответа. Он тянул его из нее одним лишь взглядом. Парень поджал губы, отворачивая от нее голову. Слегка ударился затылком о стену, болезненно скривившись. Но, скорее, та боль была не от стены, а от внутренних переживаний. -Мак, —Крест не знала, что ответить. Она явно не ожидала выяснения отношений, когда шла сюда за состайником. —Ты вроде полстакана выпил. Тебя не должно было так накрыть.. -Я не пьян. —слегка обижено произнес он, поджав губы. -Хорошо.. —она тяжело выдохнула. Похоже, придется все-таки отвечать. —Ты милый. Загадочный даже. Ни в одном парне в Доме я не видела столь огромного, бескрайнего внутреннего мира. Ты очарователен. Крест говорила это не так мило, как хотела. Она не рассказала — она объясняла и доказывала Македонскому то, чего он не видел. Девушка отползла от своего места, сев напротив Македонского. Смотрела прямо на него: на его блестящие от слез глаза, на свитер, который он сжимает в руке, на трясущиеся пальцы. -Мак, я не знаю, зачем ты начал этот разговор, но могу сказать одно, —Крест села на ноги, мягко притронувшись к острому согнутому колену парня. —Ты комфортный. Прекрасный. Замечательный. Лучше всяких там.. Кого ты там назвал? Сфинкса, Лэри и Лорда..? Но Македонский не дал ей договорить. Сперва почти прожигал взглядом, что ему свойственно не было, а после резко выпрямился. Потянул за кофту. Его дыхание все еще было сбито. Руки дрожали. Находясь в нескольких сантиметров друг от друга, Крест смотрела в его глаза. Совсем близко. Запредельно близко. -Правда? —Македонский на секунду отвел взгляд, сжав зубы. -Правда. —девушка двумя пальцами взялась за его подбородок. Повернула голову в свою сторону, заставив посмотреть мальчишку на нее. Слегка склонила голову к уху, наблюдая за парнем. Крест чувствовала, как часто бьется его сердце. Как по щекам бегают мурашки. Как руки не держат, грозясь в любой момент согнуться. Как его взгляд бегает по ее лицу. Как розовеют его щеки и уши. Надо заканчивать это смущение и недосказанность между ними. Девушка, сама не поняв, как это получилось, приблизилась, неуверенно прикоснувшись к его губам своими. Теплое дыхание касалось ее щек, носа и побдородка. Сухие, потрескавшиеся губы касались ее. Это были его губы. Прямо рядом с ней. Прямо на ней. От него доносился легкий запах хвойной, которую он недавно выпил. Доносился вкус кофе, так ярко, будто Македонский пил его только что. Руки парня оцепенели, не зная, куда деваться. Это было так неожиданно для обоих, что никто не успел даже подготовиться к подобным действиям. Но оба чувствовали, им не хватает только этого. Крест уже спустя несколько секунд хотела отстраниться. Но Македонский, похоже, почувствовал это. Свободную руку положил на ее плечо, другую же уложил на щеку девушки. Притянул ее ближе к себе, снова зарывшись руками в синих волосах. Сердце рыжеволосого быстро стучало, отдавая вибрацию и на ее теле. В животе Креста завязался крепкий узел, не дающий сделать ни одного движения. Оба наслаждались моментом, прилипая друг к другу все сильнее, пытаясь слиться в одно целое. Крест почти опиралась на грудь парня, чтобы не разлечься на нем полностью. Губы уже жадно хватали каждое движение состайника. Его прикосновения сводили с ума. Но Крест старалась не поддаваться соблазну, уходя в это с головой. Определенно хотелось большего. Хотелось не отлипать друг от друга всю ночь. Весь будущий день. Всю неделю. Но она не могла себе такого позволить. Слишком рано, слишком быстро. Первой отстранилась Крест, от нехватки воздуха. Она опустила лоб на плечо Мака, легко хмыкнув. Зарылась в его волосах. Парень обнял ее, обхватив руками спину, зацепившись ладонями за плечи с обратной стороны. Барабанщица наклонила голову в сторону его шеи и уткнулась в нее носом, радуясь, что наконец может это сделать, не скрывая того, что чувствует. Оба молчали, не смея прерывать пугающую тишина учительского туалета. Ей нравились мурашки, которые бегали по телу парня, перескакивая на нее. -Мак? —прошептала Крест в шею состайника. Он находился совсем близко. Слишком рядом. Он заставлял ее голову кружиться. -Я привел тебя сюда, чтобы сказать одно, —Македонский тихо выдохнул. По его шее и щекам пронеслись мурашки. А голос попадал прямо ей на ухо, заставляя и ее покрыться этими мурашками. Он сглотнул, тяжело выдохнул. Сжал пальцы, что находились в ее волосах. —Я тебя люблю. Крест поджала губы, скрывая резко налетевшую улыбку. Она дождалась. Она услышала это. -Посмотри на меня, Мак. — состайница подняла голову и посмотрела прямо в его глаза. Поняла, насколько тяжелым для него выдался этот шаг. Это очень ее умиляло. Кто-то и вправду о ней заботиться, кто-то и вправду любит. Он смотрел со страхом, будто боясь, что барабанщица его отвергнет. Хотя, вроде, она ясно дала ему понять, что тот тоже ей небезразличен. Девушка же сделала иное. Приблизилась к его лицу, почти касаясь своим носом его. —Ты не представляешь, как люблю тебя я. И аккуратно, быстро поцеловала еще раз. Лучи лунного света освещали комнату лишь наполовину, задевая руки девушки. По щиколотками, даже через плотную ткань штанов, пробегал легкий ветерок. Гул эха, отражающийся от стен, заполнял, такую уютную для пары, тишину. В одно единственное окно била ветка, слегка раздражая этим Креста. Но рядом ее любимый человек, поэтому сейчас для нее существует только он. Было темно. Они могли лишь чувствовать друг друга. Каждый милиметр соприкасающихся тел был прочувствован. Она чувствовала, как он дышит. Он же чувствовал, как бьется ее сердце. -Я так боялся.. —Македонский прижался к ее голове. —Боялся, что ты скажешь: «Нет». -Я тебя люблю. —повторила Крест, смотря в глаза расстерянного парня. -И я тебя.. Ты.. Ты же будешь.. —рыжий начал неуверенно шептать ей на ухо, словно подбирая нужные слова. Одновременно с этим он гладил рукой по ее волосам. —Моей.. Как это другие спрашивают? -Понятия не имею, как это говорят другие, но я согласна. —Крест легко улыбнулась. Она смогла. Они смогли. Оба вернулись в комнату. Македонский весь красный. Лицо сливалось с его свитером, что очень забавляло девушку. Первой зашла Крест, на что обратила на себя много взглядов. Но краснющий Мак привлек их еще больше. Конь даже на мгновение замолчал и перестал рассказывать свою сказку. Девушка обвела толпу злобным взглядом, от чего все отвернулись и начали снова слушать историю. Крест, с разрешения Мака, села на его кровать, оперевшись спиной о холодную стену. Через нее было слышно, как Дракон и Птица все еще не спят в соседней комнате, что пренадлежит Третьей стае, громко разговаривая. Около нее сел рыжеволосый, родной парень, схватив ее за руку. Она улыбнулась и начала вникать в историю Коня, которая, как поняла Крест, уже заканчивалась. Следущий по очереди был Дикобраз, он же уже был до пика пьяный, беря пример со своего вожака — Рыжего. В ее глазах и сна не было. Истории, идущие друг за другом без прерывания захватывали, не давая глазам сомкнуться хоть на секунду. Но вот ее парень походу утомился сильнее, ведь голова Македонского рухнула прямо ей на плечо. От него послышалось тихое сопение. Бедный, слишком перенервничал за сегодняшний день. Она аккуратно, боясь разбудить, переложила его голову к себе на колени, что явно было лучшим решением в такой ситуации. Спать сидя неудобно — спина потом болит несколько дней. Синеволосая укрыла его своим пледом. Рука сама собой потянулась гладить по его волосам. Их она просто обожала. Рыжие, мягкие, всегда чистые, в отличии от Шакала. Почему-то рассказчик замолчал. Вернее на него шикнул Табаки. Он с умилением смотрел то на Креста, то на Македонского, пытаясь не запищать от радости. Кто-кто, а вот он ждал этого больше всех. Рот ему закрыл Сфинкс, кинув ногой подушку. Девушке не нравилось слишком большое внимание к себе в этой ситуации, на что она пыталась игнорировать чужие взгляды. -Вы теперь типо официально мутите? —самым первым решил спросить Лэри со своей верхней полки. От него самого виднелись лишь огромные ботинки и голова. -А до этого, что, были неофициально? —буркнула Крест, призывая всех к продолжению Ночи сказок. —Да. -Надо за это выпить! —откуда-то снизу, из-под кроватей, донесся пьяный голос Рыжего. -Особенно тебе. —буркнул Падаль, опуская голову под кровать Волка, где и валялся вожак второй.

***

Ночь сказок продолжалась. На тусклых, серых стенах Расчесок потихоньку поднималось солнце, начиная освещать улицы розоватым светом. Половина людей уже спали. Последнюю сказку доверили Шакалу, понадеявшись, что с его умением говорить много и долго, он протянет ее в крайнем случае до обеда. Крест же почти засыпала, не смея тревожить Македонского на ее коленях. Предпочла пожертвовать своей спиной, чем будить рыжеволосого, чтобы тот перелез с нее на кровать. Одной рукой двигать она не могла, за нее зацепился Мак и крепко-крепко держал, обмотав вокруг своей шеи. Второй девушка все также гладила его по волосам.