Помощь где-то рядом

Девушка стукнула рукой о пол. Она только проснулась, а рука уже сильно болела. Ночь она плохо помнит, но знает, что там точно что-то произошло. Шикнула, задрав голову вверх от боли, когда левая рука ударилась о деревянный пол. Она не чувствовала руку. Ощущалась лишь невыносимая боль в руке и ноге. Александра оглянулась. Она находилась все в той же бане. Черт, сколько она там сидит вообще? Час, полдня, день, два? Боль в руке и ноге не позволяла мыслить. Она аккуратно повернула руку, боясь увидеть вместо своих прекрасных пальцев расплавленную массу. Но лишь тихо выдохнула, с облегчением заметив, что пальцы на месте. Вот только громко выругалась после того, как поняла, что ей сильно помешат в ближайшие дни огромный, уже краснющий ожог. Ударила теперь правой рукой о пол, от чего деревяшки, на которых она лежала, затрещали. Синеволосая оглянулась еще раз. Горячие стены, горячие лавки, пар, неприятно налипающий на лоб. Придерживаясь за нижние лавки, поднялась на ноги. Мокрые от пота волосы неприятно прилипали к лицу. Очень болел правый бок и нога. Температура в комнате не была такой большой, как до ее подения в обморок. Хотя сейчас комнату ледяной назвать тоже нельзя. Но внезапно Александра почувствовала, как в боку потянуло. Его окутала неприятная, жгучая, разрывающая плоть боль. Зажмурилась, еле сдерживая крик, что так и рвался из ребер. Она аккуратными движениями приподняла свою черную кофту. Черт. Даже не смотря на кожу, можно сказать, что состояние ужасно, ведь Саша еле как оторвала ткань от оголенной кожи. Боялась опустить голову. Но все же сделала это. На место прекрасной кожи, на боку красовался громный, красно-белый ожог. Зажмурила глаза, надеясь, что это просто сон. Пояс штанов слегка сжимал, давив прямо на новый ожог. Неприятно. Очень больно. Александра толкнула дверь, надеясь, что отец соизволил ее открыть. Конечно же нет, она так и оставалась закрытой. Зато дрова давно сгорели и в помещении не было так жарко, как до этого. Барабанщица тряхнула правой рукой. Из-под повязки, прямо в ладонь, высунулся острый нож. Она хмыкнула, стараясь отправить свою боль куда подальше. Девушка подошла ближе к ручке и замку на двери. Чуть присела, от чего громко хрустнули колени. На мгновенме зажмурилась от столь неприятного звука, но сосредоточившись, продолжила свое спасение. Она начала высматривать просветы в замке, после засунув край ножа в нужную дыру. Вспомнила, как это делают в книгах и фильмах. Потом вспомнила, как делала это в детстве. Вспомнила, как учил ее этому Стервятник. Поковырялась, то сильнее впихивая нож, то высовывая его. Ничего не получалось. Как итог, Саша просто психанула и ударила по двери не больной ногой. Та скрипнула, чуть качнувшись под ее силой. В голове созрел план. Такой простой и легкий, что она даже удивилась, как не подумала про него раньше. Александра отошла чуть дальше от двери, примерно на растояние вытянутой руки. Левой ногой бить было не особо удобно, удар сразу отозвался бы болью. Но она старалась как можно точнее попасть в то самое место, около ручки. И при этом удержаться на больной ноге. Первый удар. Громкий треск тонкой деревянной двери. Второй удар, уже сильнее. Саша остановилась, чтобы отдышаться. Сердце бешено стучало, закладываят уши. Пот, текущий по волосам и лбу, затекал в глаза. Толстовка вся вымокла, утяжеляясь на плечах. Александра психанула. Сняла черную кофту, оставшись в спортивном топе и с открытым ожогом. Тяжело вдохнула, пытаясь набрать как можно больше воздуха. Пытаясь собрать все силы для последнего удара. И третий удар, в который она вложила всю мощь, надавив и телом вдобавок. Дверь отлетела. Осилки попали как на нее, так и вылетели на улицу. В комнатку влетел ветерок, окутывая полное лицо холодом. Наконец-то Саша могла нормально дышать. Пару раз вдохнув, облокотившись о проем двери, она осмотрелась. Задний двор наполнен летним, солнечным светом. В нос ударял сладкий запах мяса и приправ. Это Серафим готовил себе ужин. Но сейчас он смотрел с выгнутой бровью на свою старшую дочь. -Нужно было на себя потянуть, чтобы открыть. —произнес он, тихо и безнадежно выдыхая. —Но я даже впечатлен. -Кто ставит дверь в баню, которая открывается на себя? —буркнула Саша, уходя в сторону дома. Шла медленно, хотелось упасть и ползти до комнаты — обе ноги болели. Одна из-за ожога, а вторая от ударов по двери. —И вообще-то она была закрыта. -Просто заклинила, такое бывало с другими. —ответил отец. На удивление у них получался очень даже хороший диалог. Еще чуть-чуть и лучшими подружками станем. -С другими? —удивилась она, чуть нахмуривая брови. —Хотя чего я удивляюсь? -Меня лишь удивляет, как ты еще жива. —прикрикнул отец, когда она почти зашла в дом. —Я растворил яд в воздухе. -Привыкай к тому, что я бессмертная. —синеволосая пожала плечами, устало и безразлично вскинув одну бровь. —Вечером не жди. —крикнула она перед тем, как закрыть дверь, ведущую в дом. Закрыла на ключ, чтобы Серафим помучался. Прошла к входной двери и тоже закрыла ее. Пока отец был на улице и дожаривал мясо, Александра прошла в кухню, где по традиции у них в доме обычно была аптечка. Найти ее не смогла, зато на микроволновке лежал белый бинт, а на холодильнике мазь и перекись. Взяв все это, пошла в ванну. Закрылась. Сняла верхнюю одежду и сначала быстро искупалась, помыв голову. Закончив, начала обрабатывать новые раны, сильно сжав зубы. Иногда крик все же проходил сквозь плотно сжатый рот. Намазывать то самое неизвестное средство, которое на удивление оказалось и от ран и ожогов, было больнее всего. Все щипало. Но это она обработала лишь руку. Ей предстояло снять штаны и обработать ногу. И бок. Как оказалось, на ноге ожог был не маленький, как она чувствовала первоначально. Проходил от правого бока, задевая ребра и заканчивался прямо на ахиле. И сгоревшая кожа прилипла к штанине, что доставило больше всего проблем. Александра поджала губы. Понимала, что прямо сейчас придется с этим что-то делать. Осмотрела ногу еще раз. Полусгоревлая штанина слилась с кожей. Она будто попала в огонь, а не прожгла ногу о печку. Смотреть на это зрелище невозможно. Да и пахнет оно также не особо приятно. И девушка растерялась. Что ей нужно делать в такой ситуации? Нигде не слышала инструкции о том, что лучше всего делать, если кожа слилась с одеждой. Она осматривала ванную еще раз. В ее распоряжении была лишь вода, мазь, бинт и ее ножи. И одна рабочая рука. Куда лучше могут обстоять дела? Поэтому Александра выбрала самый больной, но единственно рабочий в данной обстановке способ. Она аккуратно, смачивая кожу и ткань водой, начала сдирать мелкими кусками одежду. Ужасно больно. Это далеко не тоже самое, что и сдирать волосы, нет. Ее кожа буквально слетала многими слоями, вслед за тканью штанов. Так что этот невыносимо больно. И Александра кричала, не понимая, как вообще можно сдерживать его в настолько ужасном положении. Она кричала, ненавидя все. Гребанную печь, что была там. Свою не аккуратность. Своего отца за то, что привез ее сюда. Свою ногу за то, что ей так больно. Но все же, она смогла. У нее получилось вытерпеть и снять одежду. Аккуратно вымыв кровь и остатки ткани из восполаленной кожи, что потрепало не меньше нервов, Саша намазала ногу мазью. Не спеша заматала абсолютно всю ногу, бок и всю левую руку до локтя, надеясь, что бинта хватит. Закончив со всем, Александра медленно поднялась с холодного пола. Додумалась взять с собой запасную одежду. Оделась в клоунскую рубашку, как у Крыс, ведь ничего лучше своровать пока что не удалось. А на ноги черные шорты. О, как же хорошо с ними контрастировал бинт на ноге, прям хоть так по улицам разгуливать. Девушка наконец посмотрела в зеркало. Тяжело вздохнула, понимая, что ее отражение уже не станет лучше. Никогда. Смирилась с этим еще в Доме, когда почти перестала есть. Она только-только поправилась, набрав норму веса, а тут отец со своими любимыми «каникулами». Волосы у нее так и достигали середины шеи, а челка отрасла до губ. Корни она красила в Доме часто. Сейчас пришлось прекратить. Последний раз красила месяц назад. Но уже просматривались русые волосы, которые потихоньку перебивали еще темно-синюю краску. Глаза были ужасно родными. Родными и ненавистными. Они оставались единственным, что будет напоминать самой себе, что она — все еще она. Кажется, только по ним можно было понять, что Александра дочь Серафима Абрамова. Губы потрескались, а она непроизвольно сдирала сухие участки, окрашивая рот в красный. На ушах самые любимые сережки, единственные украшения, которые взяла с собой. Единственное, что напоминало о прошлой кличке. Три серебристых креста, переливавшихся на свету. Украденная одежда чем-то напоминала одежду Рыжего. Никогда не думала, что будет носить подобное. Но ей пришлось. Сразу же подумала, не носить ли очки, как и он, мастерски скрывая глаза от всех. Александра вышла из ванной и убрала прошлую одежду в угол комнаты, чтобы отец не нашел. Важнее всего для нее была огромная толстовка, все еще отдававшая запахом Грома. Грома и барабанов. Этих двух вещей, помимо Македонского, ей не хватало. Серафима, как и машины на крыльце, уже не было. Саша собралась и ушла на работу, решив придти заранее. Дом закрыла и взяла с собой ключи, положив их в почти пустую ораньжево-коричневую сумку. Чуть отойдя от своего участка и пройдя несколько домов, увидела, как соседские дети играют во дворе. Светленькая девочка играет со своей собакой, а за ними наблюдает папа, попивая какой-то напиток из кружки, сидя на крыльце. Напротив синеволосой идет мальчик с девочкой. Им всего лет по тринадцать. Темненький парень тащит в руках скейт, неся на плече сумку рыжей девочки. Она была смущена, а он говорил что-то про кино и кафе. А вон, на дереве сидит девушка лет двадцати и зарисовывает что-то в блокноте. В своей коричневой одежде сливается со стволом дерева, а ровные, четко подстриженные под каре волосы, придавали ее образу жесткости и загадочности. Где-то на другой стороне, сквозь закрытое окно видно, как расчесывается длинноволосая блондинка, разговаривая с кем-то по телефону. Погода была прекрасной. Птицы, как обычно, пели свою идеально выученную песню. Перед ней пролетела нежно-фиолетовая бабочка, быстро махая крыльями и не давая рассмотреть рисунок на них. В ногах прыгал кузнечик, прекрасно маскируясь в яркой траве. Облака на синем небе вырисовывались в разные фигуры. Они были такими объемными, будто и не существовали вовсе. Словно нарисованные самым талантливым художником. Идеальные деревья иногда закрывали обзор на небо, перенося ее зор на них. Может, жизнь не так уж и ужасна? Но идилию момента прерывали листы, прикрепленные, как к фонарям, так и к деревьям. Они несли информацию о двух пропавших детях, совсем недалеко живущих от ее дома. Надеюсь, что это не папа. До бара осталось немного. Она зашла в стеклянные двери, проникаясь столь веселой атмосферой. Все не менялось. Только свет сейчас был светло-зеленым. Людей было не особо много, занят лишь один столик в дальнем углу. Компания громко разговаривала, заполняя пустоту танцпола, даже перебивая музыку из огромных колонок. Музыкальная группа уже заняла свои места на небольшой сцене и что-то обсуждала. За барабанами сидел какой-то парень. Он вообще не шел барабанам, ни лицом, ни стилем одежды. Даже движения рук противоречили тем, что обычно были у барабанщиков. А идиотская черная шапка, почти скрывающая глаза, мешала рассмотреть лицо получше. Она шла, совсем не смотря на то, куда именно направляется. В голове лишь барабаны. Ее притормозила Анна, аккуратно трогая за запястье. Позвала с собой, в комнату администратора. Сегодня все лампы в помещении горели, давая рассмотреть самые темные и скрытые части комнаты. Вон, например, оттопыренная половица, которую, похоже, часто вынимали, храня что-то очень важное. -Вот твоя форма. —администратор наконец перестала рыться в шкафу и достала из матово-серой, на вид дорогой сумки, черную, аккуратно сложенную стопками одежду. -Спасибо. —проговорила Саша, принимая вещи в свои руки. —Где переодеться можно? -Пошли, покажу. —светловолосая похлопала ее по плечу и начала идти вперед, чтобы показать новое для Александры место. Комната, в которую ее привели больше была похожа на тренировочную раздевалку. Не маленькая, но и не большая. Лампа над головой не вызывала доверия, ведь очень часто моргала и бесконтрольно гасла. Напротив нее зеркало, в которое она старалась не заглядывать лишний раз. Лишь бы не видеть, как изуродовалось за последние три дня ее тело. Форма не вызывала особого доверия. Но ей нравилось, что все черное. Минусом, конечно же была юбка. Топ на довольно тонких бретельках, чуть открывающий живот. Он обтягивали кости ребер, прекрасно выражая ключицы и не слишком большую грудь. Юбка самая обычная, черная, в пол, почти валялась в ногах. На ногах черные конверсы. Поверх топа черная рубашка, которую Анна посоветовала не застегивать. -А украшения точно нужно? —через закрытую дверь спросила Саша, надеясь, что администратор ее услышит. Тень Анны было видно через дырку внизу двери, так что услышать она должна была. -Да. Александра пожала плечами, примерив одно из украшений у шеи, смотря в зеркало. Девушка была и не против. Черный, кожанный чекер с небольшими шипами. Прямо как у Псов в Доме. Еще серебристые цепочки. Черные кольца, кожанные браслеты на обе руки. Анна дала ей косметичку, говоря ей накраситься как-нибудь под образ. Решила сделать так, как обычно делал Стервятник или кто-то из Псов. Черные тени вокруг глаз, не длинные стрелки и черная помада. Анна приоткрыла дверь, когда Александра разрешила ей войти. Та сначала осмотрела раздевалку на наличие чего-нибудь сломанного, но после посмотрела на будущего бармена. Ахнула и подошла ближе. Из-за чего-то глаза у нее заслезились, и она обняла Сашу, крепко стиснув ее ребра, от чего синеволосая прогнулась. Ожог все еще невыносимо болит, а Анна надавила прямо на него. -Прекрасно выглядишь. А вот и твой бейджик. —администратор протянула серебристую карточку, которую на булавку прикрепила на ее грудь с левой стороны. —И попрошу, пожалуйста. Надень линзы, ты очень похожа на одного человека, это может отпугнуть покупателей. -Да, конечно. —вот и Саша не одна замечает сходство с отцом. Только бы администратор не узнала почему девушка так похожа на предполагаемого маньяка их района. Анна просто не видела ее с родными волосами, тогда бы Сашу точно не наняли на работу. Светловолосая протянула совсем новые цветные линзы, которые до этого сжимала в ладони, спрятав руку в задних карманах джинс. Синие, прям под ее волосы. Кареглазая впервые надевала линзы и провозились с эти довольно большое количество времени. Минут десять. Но посмотрев в зеркало и вправду не узнала себя. Была кем-то другим. Была Саней. Ни Крестом, ни Александрой, ни Сашей. Именно Саней. Здесь ее будут знать так. Повязки она снимать настрого отказалась, когда администратор только заикнулась по из поводу и начала что-то говорить. Рукава черной рубашки она закатила, на что были видны лишь повязки и перемотанная ладонь. Девушка сняла бинт. Он будет ей мешать. И как только отбросила бинт с руки в сторону, заметила, что ее кожа здорово восстановилась. Покрылась несколькими мелкими слоями кожи. Похоже, мазь отца и вправду была очень хорошей. Но рука все еще побаливала, но не так сильно, как нога или бок. Вышла вместе с Анной, шагая чуть сзади, пытаясь запомнить дорогу. Вон там, комната администратора, там кухня, там комната отдыха, как ей рассказала светловолосая начальница. Она размахивала руками по сторонам, показывая все новые и новые комнаты. Двери везде были разными, что только помогало запомнить местоположение всех помещений и их предназначение. Дверь, в которую они только что вошли, вела прямо за стойку, огражденной от посетителей. Находилась она в самом углу, подальше от толпы, но при этом от сюда прекрасно было видно музыкальную группу. Вокруг много стеклянных стаканов разных размеров и форм. Много бутылочек и банок с добавлениями в роде мяты или захара. В углу стоял парень, с боку видно, что нарезает лимон, пока не началась смена и посетители не навалили с новой силой. -Знакомься, это Андрей, твой напарник. —Анна подтолкнула девушку ближе к столу, чтобы познакомиться. —Сами познакомитесь, я пошла, а то там какой-то скандал на кухне намечается. Администратор мигом покинула обоих, скрываясь за дверьми без ручек. Андрей на секунду повернулся на синеволосую, прочитал имя на груди и отвернулся обратно. -Приготовь пока то, что можешь, я посмотрю на способности. —кинул он через плечо. Голос не сильно доброжелательный. Парень, ты не с тем связался. Я из Дома, и меня учил делать настойки сам Шакал Табаки. Еще у меня учиться будешь. Девушка посмотрела на напарника с вызовом и отвернулась. Принялась рыскать по кухне, думая, что лучше приготовить. Самым беспроигрышным вариантом была хвойная. Конечно, она лучше, когда настоится, но и так тоже сойдет. Пока искала что-нибудь спиртное и ветки хвои, успела рассмотреть своего напарника. Он больше был похож на какого-то очень обеспеченного графа, просто родившегося не в то время. Черные волосы идеально лежат, концы чуть подскочены, а челка попадает на глаза. Нежно-зеленые глаза, будто застеленные белой пеленой. Вот у Сфинкса другие: желто-зеленые, как трава в мае. А у Андрея, словно иглы у ели. Разрез глаз слегка усковат, что делало взгляд более хитрым и уставшим. На обоих ушах несколько серьг, а на груди причудливая, серебрянная подвеска в виде маленького сердца, что совсем не совпадала с его довольно суровым видом. Делала хвойную в бутылке, чтобы и самой осталось. Шакал научил только ее делать этот напиток таким неповторимым и особенным — у других не получалось. Немного апельсина и зеленого чая. Для второго разрезала пакетик с чаем и высыпала половину содержимого в бутылку. Закрыла и отставила в сторону. Повернулась в сторону напарника и довольная наблюдала за тем, как тот все еще мучается с лимоном. Нарезал уже вторую тарелку. Не так уж и плохо. Но он делал это так медленно, что хотелось оттолкнуть его и нарезать самой. Очень часто он точил нож, взбешиваясь, когда тот перестает быть острым. -Так это ты новенькая здесь? —к Александре, с наружней стороны, подошла красноволосая девушка. Голос быстрый, резкий, но, будто предчувствовав, Александра даже не вздрогнула. Лишь кивнула и повернулась в сторону того, кто нарушил ее надзирание за напарником. —Саня значит. —прочитала она на бейджике. —Я Аринка, гитаристка во-он той группы. Красноволосая пальцем указала на музыкальную группу. Саша же смотрела только на барабаны, не на секунду не отрывая взгляда. -Вам запасной не нужен? —тихо поинтересовалась Саня, облокотившись на барную стойку с внутренней стороны. Кисти расслабились и опустились вниз. Ожог на руке снова стал болеть. Саша чуть дернула бровями, пытаясь не скривиться в лице. Не хотелось отпугивать только что подошедшую к ней девушку своим выражением лица. -Смотря на каком инструменте играешь. —усмехнулась Арина, положив подбородок на свои тоненькие пальчики. Смотрела прямо в ненастоящие глаза Александры. -Барабаны. —синеволосая пожала плечами, все еще хищно смотря на барабанную установку. -А что, Ян понравился? —еще раз, уже сильнее, усмехнулась девушка. На ее шее была татуировка в виде креста, на что Саша чуть приподняла уголки губ: будто знак из Дома. -А это кто? —Александра нахмурила брови, переводя взгляд на собеседницу, что сидела прямо около нее. -Барабанщик наш, —тут, похоже, Арина уже усомнилась в своих способностях сводить людей. Посмотрела туда, куда только что смотрела синеволосая. —Для одержимых пока что места нет, но я буду иметь ввиду. Красноволосая подмигнула, совсем легонько щелкнув по носу Саши и отошла чуть дальше от барной стойки. Та, в свою очередь, постаралась не включать свой характер и не вытащить из повязок нож, чтобы приставить к ее горлу за то, что Арина ее тронула. От улыбки новой знакомой, ее нарисованная маркером, тату, в виде цифры «1», чуть сжималась из-за щек. -Что за цифра? —Саня посмотрела на скулу Арины, а потом, взяв ближайшую бутылку с хвойной в руки. Она потрясла ее, чтобы весь осадок перемешался. Холодная бутылка, только что вытащенная изо льда, приятно охлаждала ее рану на ладони. Арина посмотрела на бутылку в руках нового бармена. Прикусила губу и отвела взгляд к потолку, раздумывая о чем-то своем. Медленно подошла обратно к барной стойке, игриво складывая руки на столешнице, прямо около Александры. -О, не переживай, тебе тоже нарисуем. —девушка начала бегать глазами по месту вокруг них. Арина легла на столешницу, дотягиваясь до черного фломастера, лежащего около руки Саши. И незаметно, будто даже невзначай, дотронулась до ее пальца. —Она означает, что ты теперь наша. Вон, у Андрея тоже есть. Арина взяла Александру за подбородок, сильно впившись длинными ногтями, окрашенными синим лаком, прямо в кожу. Гитаристка хитро улыбнулась и нарисовала на скуле какое-то число, сильно и не очень приятно вдавливая фломастером. Как только было готово, синеволосая посмотрела в зеркало. На правой скуле вырисовывалась черная цифра «6». -Так значит ты главная в группе. —сделала вывод Саша, понимая, почему именно цифра один. Арина кивнула и быстро распрощавшись, убежала к своей группе. Александра еле оттащила от себя новую знакомую, не дав хоть раз поцеловать щеку на прощанье. Себе Македонский такого еще не позволял, а тут какая-то девочка, которую она видит в первый раз чуть не зацеловала ее. Саша рассмотрела Арину со спины. Ярко-красные волосы, подстриженные под прямое, удлиненное каре. Глаза у нее голубые, прямо как лед на реке зимой. Вспоминала лицо. Глаза подчеркивали длиннющие синие стрелки, а под нижними ресницами дорисованы точки, по одной на глаз. Украшения у нее, как успела заметить Александра, все из золота.

***

Время близилось к полуночи. Людей все больше и больше. Музыка все громче и громче. И прямо у их стойки сидели только те самые парочки, которые мило общались между собой. У девушки ныло сердце от того, что Македонский где-то там. В Доме. Далеко-далеко от нее. Совсем один против Волка и всех людей. Как же ей было больно от единственной мысли о том, что он мог с собой сделать в таком положении. Как же она боялась снова приехать в Дом и не застать его в живых. Мак.. Ты только жди, и я обязательно вернусь! Ради тебя постараюсь. Мыслей становилось все больше. Она пыталась заняться работой, но кадры в голове, где Македонскому тяжело, останавливали ее. Как его морально пытает Волк. Как он не может пойти против своей воли и продолжает помогать своим состайникам. Сердце заныло от той мысли, что его снова могут называть «услужливой тенью». А если он наложит на себя руки? Она ведь этого не переживет. Между заказами Андрей попробовал настойку Саши. Что-то недовольно буркнул и сказал приготовить еще несколько бутылок. Один в один Лорд, только темный. А группа играла. Барабанщик халтурил и не попадал. Басист играл хорошо, но из-за барабанщика получалось не очень. В каждой песне были только соло Арины, даже партий барабанщика почти не было. Вокалист пел хорошо, но было видно, как его задолбало все то, что вообще происходит сзади него. -Чего такая злая? —ее бок пихнул Андрей, слегка приподняв один уголок губ. Саша невольно скривилась, когда напарник попал локтем прямо в ожог. Ого, он умеет нормально разговаривать. -Хочу поломать руки барабанщику. —прошипела она, не отрывая взгляд от парня, который еле передвигал этими руками по барабанам. —Играть не умеет. -Чушь. —начал спорить напарник. —Отлично он играет. Сама небось даже не умеешь. -Возьми свои идиотские слова обратно. —выпалила Александра, грозно посмотрев на парня. Наверняка ее взгляд в линзах не был таким злым, как без них, но все же она увидела, как Андрей замялся. —Прям сейчас могу столкнуть этого Яна и занять его место. Да и я думаю, что любой, даже не умеющий играть на барабанах, сыграет в нескольких раз лучше него. Саша отвернулась, расфасовывая зеленый чай по семи бутылкам с почти готовым хвойным. Вокруг танцевали люди, громко разговаривая и подпевая. Разноцветные фанари кружили по всей комнате, иногда неприятно попадая в глаза. Все веселятся, а ее все раздражает. Особенно ужасный барабанщик. Особенно отец, отдаливший ее от Дома. Еще раздражало то, что кондиционеров было много и дули они слишком холодно. Руки и ноги уже замерзли, а работать нужно было. Пальцы еле закручивали крышки на бутылках, в которых теперь оставалась настаиваться хвойная. -Умеешь быстро открывать пиво? —спросил вдруг черноволосый. —Тебе это понадобится, когда будет очень много людей и делать все нужно будет быстро. -Ну давай, учи. —она повернулась на него, закрыв все бутылки и отставив из в сторону. -Быстрее всего это будет делать зажигалкой, она и рядом всегда, да и удобно. —проговорил Андрей, подзывая ее к столу. Он взял стеклянную бутылку и старенькую зажигалку. —Вот, смотри.. Раз, два.. И она открыта.

***

За сегодняшнюю продуктивную смену она все-таки научилась готовить почти все напитки и закуски. Научилась открывать пиво зажигалкой. Узнала, что Андрей не такая уж и бука, критикующая все и всех. Ближе к семи утра ушла, уже переодевшись обратно. Макияж тоже смыла. Линзы сняла, но взяла с собой. Уже заканчивался рассвет. По проезжей части редко пролетали машины, поднимая в воздух опавшие, зеленые листья и пыль. Роса на каждой травинке, около которой она проходила. Прямо перед ее лицом нагло пролетела большая стрекоза, не побоявшись, что будет задета Александрой. Где-то далеко лаяли собаки. Мимо пробежал серый кот, ярко-желтыми глазами смотря на Сашу. Подойти к дому не смогла. Увидела, что около крыльца стоит полицейская машина. Отец находился около двери в дом, а двое мужчин в синей форме допрашивают его. Синеволосая же перешла небольшую улицу. Забралась на первое попавшееся дерево и стала ждать. Смотрела на невозмутимое и холоднейшее лицо Серафима, который сейчас явно вешал лапшу на уши двум полицейским. Те стояли к девушке спиной, поэтому их лиц она не видела. Спать хотелось, поэтому, когда полиция отъехала опрашивать соседей, она быстро пробежала через дорогу, чуть не попав под какую-то машину и забежала в дом. Отец был каким-то усталым. Похоже, все-таки годы берут свое. -Где шлялась? —не слишком заинтересовано проговорил мужчина, полубоком поворачиваяь в ее сторону. -На работе. -Тебе повезло, что полиция не заметила твое присутствие. -Это тебе повезло, что полиция не заметила моего присутствия. —фыркнула Александра и не разуваясь, прошла в комнату. -Даже не знаю, кому больше. —бросил он, заострив свое внимание на скуле дочери. Девушка вспомнила, что именно там у нее нарисована цифра. Мысленно чертыхнулась. Отец сейчас и так не в духе, и любая хрень могда его разозлить. —Это что такое? -Так, знакомая нарисовала. —безразлично бросила Саша. -Ты понимаешь, что если тебя могут заметить? Увидеть, как ты идешь к моему дому, а потом задавать мне вопросы, мол, кто это? Запомнить внешность и подать в полицию? —вдруг ни с чего завелся Серафим. -То есть синие волосы тебя вообще никак не смущают? —Александра обернулась, глядя на отца, что закрыл дверь на замок. Здесь явно что-то намечалось. —Или у вас тут поляна Смурфиков, раз полиция не сможет по волосам запомнить? -Я и волосы планировал отрезать. —рявкнул отец, подходя к дочери. Схватил ее за запястье, где был ожог и крепко сжал. —Но краска ведь смывается. -Конечно, а нарисованная фломастером цифра не смывается. —Александра попыталась вырвать руку из хватки Серафима. Не получилось. Только больше повредила недавний ожог. Мужчина повел ее в сторону кухни, громко топая ногами. Начал хлопать ящиками, что-то ища, при этом не отпуская руку дочери. И нашел все-таки. Зажигалку. -Это можно смыть. —опасливо предупредила Александра, испуганно смотря на то, как с каждой секундой становятся безумнее глаза отца. -Тогда кто тебя такую на работу возьмет? —прошипел отец, открывая крышу и зажигая. Маленький огонек. Но этот огонек сейчас может испортить ей всю жизнь. Мужчина одной рукой сжал обе ее руки. Притянул их к себе, а Старшую развернул спиной к себе. Достал из кармана веревку и очень быстро, умело, связал ее руки. Александра не понимала, но представляла, что сейчас может произойдет. И ее пугало. Не то, что с ней будет. А то, как безумен отец. То, как далеко это могло зайти. Когда его руки отпустили связанные запястья дочери, он схватил ее за волосы, почти поднимая над полом. Корни натянулись, очень неприятно тянувшись к верху. Девушка решила тоже не стоять на месте. Занесла руки, связанные за спиной, ударим ими отца. Попала в живот. И, похоже, сильно ударила, раз Серафим выпустил ее волосы из пальцев. Вот только ей же стало хуже: первое, разозлила отца еще больше, второе, упала на пол, больно ударившись носом. Из него мгновенно потекла кровь. Черт, возможно, она сломала его. Хоть бы это было не так. Отец быстро оклемался, в отличии от дочери. Она бы еще несколько минут с удовольствием полежала на этом твердом полу, истекая кровью, вот только Серфим уже подошел. Поднял ее, ухватившись только за связанные руки. Она еле держала ноги, чтобы те стояли. Колени дрожали, правую голень свела судорога. Да уж, не задалось ее туманное "доброе" утро. Серафим снова взял ее за волосы, прислонив спиной к своей груди. Тихо хмыкнул. Ему, похоже, приносили удовольствие мучения Александры. -Я думал, ты послушная девочка. —прохрипел мужчина на ухо Саши, сжав волосы сильнее. В подтверждение его словам, девушка замахнулась и ударила затылком голову отца. Послышался громкий хруст шеи. И Серафим снова отпустил ее, бросив на пол. -Вот же сука! —воскликнул он, держась прикрывая нос рукой. Похоже, не одна Саша сегодня уйдет с этой бойни с разбитым носом. —Иди ка сюда! Ну все. Отец окончательно взбесился. И теперь он и вправду был по-настоящему безумным и неконтролируемым. Он, судя по всему, решил сразу не понимать дочь с пола. Подошел к одному из ящиков. Быстро открыл его, чуть не вынув насовсем. И по звуку девушка поняла, что это был чертов шкаф с ножами. Мужчина захлопнул ящик и присел около Александры, уложив одно колено на ее лопатку. Приставил заостренный нож к горлу. -Не смей со мной шутить! —рявкнул он, надавливая на шею ножом. —И противиться не смей! И не слушаться! Я выбью из тебя всю ту дурь, что ты получила в том ужасном месте — интернате! Хочешь ты этого или нет! Серафим отложил в сторону нож и потянул ее за волосы обратно. Девушка опять встала на ноги, прижавшись спиной к груди мужчины. Тот снова взял нож и приставил к шее. Сразу ощутилось, как под ним скопилась кровь. -И ты будешь меня слушаться. —второй рукой Серафим залез под рубашку, ощупывая грубыми пальцами ее ребра. А потом проник под топ, сжав грудь в руке. —Ты меня поняла? Александра аккуратно кивнула, плотно сжав зубы, чтобы при любом возможном случае не плюнуть ему в лицо. -Не слышу. —прохрипел мужчина, сильнее сжимая руку, в которой держал грудь. -Да, я поняла. —тихо произнесла девушка, опустив глаза вниз. Не хотелось сейчас находится здесь. В своем теле, в "объятиях" отца. -Вот и молодец. —Серафим убрал руку от груди, вынув ее из-под рубашки. —А теперь только попробуй закричать. И мужчина взял все еще лежащую на столе зажигалку. Поднес ее к скуле, все еще держа во второй руке нож, прислоняя его к шее. Секунда. Показался маленький огонек. Совсем рядом. И сразу же боль. Невыносимая. В той самой области, где была нарисована цифра шесть. Александра не могла этого терпеть. Даже плотно сжатые зубы не помогали. Но она старалась молчать. Хотя бы для того, чтобы не доставлять удовольствие отцу. Было невыносимо больно. Саша чувствовала, как кожа плавится, а в воздухе появляется запах гари. Скулу ужасно жгло. Она ненавидела своего отца. За все. Девушка старалась не двигаться. Было бы только хуже. Она знала. Поэтому и ничего не делала. Старалась лишь как можно быстрее отключиться. Когда отец наконец закончил выжигать ее скулу, то снова бросил ее на пол. И она упала туда, в третий раз ударившись носом. Сил не оставалось. И отец, похоже, сделав ей одолжение, потащил ее в комнату по полу, держа за волосы, где она и отключилась.