Помощь где-то рядом

Вокруг пахло настоящим летом. Колосья пшеницы, растущие на поле, тихонько покачивались от ветра. Земля под ними сухая — дождя давно не было. В воздухе витает чуть горьковатый запах костра. Идеальные моменты, чтобы запомнить их на всю жизнь и пометить, как самые худшие. От камней на берегу реки несло небольшим холодом, от которого не спасала даже самая теплая кофта. Рассвет только начинался. Небо озарялось розово-ораньжевыми нитями, будто небо —мольберт прекрасного художника, который собрался потихоньку разукрасить весь холст разноцветными полосами. Красный полукруг только начинал подниматься из-за деревьев, от чего стволы и листья отражались причудливыми тенями на каменистом береге. Приглушенный плеск воды и брызги, летящие от друзей в ее сторону. Девушка подняла голову наверх. Шея болела от сквозняков, глаза болели от недосыпа. Но это не мешало видеть на бледно-синем небе звезды, слегка приглушенные первыми лучами солнца. Александра и не думала, что небо может быть настолько чистым и завораживающим. Оно казалось нереальным. Таким необычным и каждый раз совершенно разным. Глубоким и свободным. И девушка непроизвольно сопоставила глаза своего состайника с этим звездным небом. Как же похожи.. Как будто Македонский наблюдал за ней через эти бледные точки на синем полотне. Никаких созвездий Александра не знала, ее это не особо интересовало. Всегда думала: «Зачем смотреть на что-то столь далекое и разбираться в этом, если вокруг себя ничего понять не можешь?». Но сейчас была бы не прочь послушать чей-нибудь урок о созвездиях. Может, они не настолько бесполезны в ее жизни, как ей казалось? Как-то Македонский рассказывал ей о тех звездах, про которые знал. Их было немного, но этого хватило, чтобы Александра впечатлилась познаниями состайника. Она ведь на деле даже не отличала Малую и Большую медведец. Ей больше нравилось наблюдать ничего не зная. Смотреть в неизвестность и восхищаться ей. -Эй, так ты идешь? —громкий голос Серого пролетел прямо над ухом, заставив выбраться из воспоминаний. И пришлось опустить голову, чтобы посмотреть на полностью мокрого, холодного и дрожащего Серого. Парень только выбежал из воды, чтобы прыгнуть с небольшого деревянного пирса, на котором и сидела Александра. -Сдурел? —спросила она, закрывая книгу, которую ей на время отдал Савелий. —Там же холодно. Я ни за что не буду плавать. -А если так? —где-то снизу послышался голос Андрея. Бармен мигом, пока барабанщица не успела среагировать, ухватился за ее ногу и повалил в воду. Девушка лишь смогла откинуть подальше от воды книгу, а потом и потянуть за собой Сережу, схватив за ногу. Вода мгновенно затекла в уши. Одежда сразу намокла, неприятными слоями обволакивая тело. Промокла и толстовка Грома и футболка, украденная с рынка, и перевязанная бинтом нога. Она открыла глаза, пока погружалась все ниже к близкому дну. Вода не была идеально чистой, но очертание камней на дне хорошо виднелось. Сквозь воду был слышен хохот Арины, плавающей в воде. Это все напомнило Саше Изнанку. Только тогда, там все казалось сказочным. А здесь все более реально. Там вода не била колодными потоками в спину, там не было слышно смеха друзей, там не было прохладного утреннего ветра. Наружность и вправду отличалась от Дома. Очень сильно. -Вот же.. —шикнула Александра, как только вынырнула. От прохлады, идущей от дна, свело ногу, а новые шрамы защипало от не слишком чистой воды. На ноге начинал развязываться бинт. Чувствуя новые шрамы, она вспоминала, как две недели назад пришла домой с новыми проколами. И ей довольно сильно досталось от отца. Девушка старается не вспоминать этот вечер, но на лицо все же время от времени набегала улыбочка, когда вспоминала, что в тот день плохо было не только ей, а еще и Серафиму. -Вы хоть понимаете, что творите? —девушка облокотилась на плечо Андрея, который слегка виновато смотрел на подругу. Александра же пыталась свободной рукой размять онемевшую ногу. -Конечно! Мы же не хотим еще одну зануду в компанию к Саве. —Серый потрепал ее по синим, отросшим волосам, поздно осознав, что трогать барабанщицу не стоит. Она же мгновенно отпихнула его руку, непроизвольно вспомнив, как это делал Мак. -Перестань. —угрожающе, но одновременно как-то подавлено, произнесла Саша, направив подбородок в сторону берега. —Ты не имеешь право так делать. -А кто-то имеет? —к ней подплыла Арина, подхватив под руку. Она смотрела с горящими и понимающими глазами. Это только напомнило ей Рыжую, а стоящий сзади Серый напомнил ей Рыжего. Нет, это не они. Они совсем разные. Это не они. Андрей не Гром. Арина не Рыжая. Серый не Рыжий. Савелий не Птица. Как их отпустить? -Сань, все хорошо? —к ней повернулся Андрей, взяв под другую руку. —Прости, мы не хотели. -Ты чего так побледнела? —Сережа шел впереди, спиной к берегу. Там, подальше от воды, сидел Савелий, следя за костром и вещами. В его руках гитара, а на голове смешная пляжная шляпка Арины. -Да так, спина побаливает. —отчасти барабанщица не соврала. У нее действительно открылась недавняя рана на спине и теперь от туда идет кровь, что сильно контрастирует с холодной водой. -Давай я попробую чем-то помочь, Сань? —гитаристка обеспокоено и аккуратно положила руку на ее плечо. Но мысли Александры заполняли ее, обжигая кожу изнутри. Но снаружи ей было холодно. Нет, я устала быть Саней. Не хочу быть Саней Македонской. Не хочу быть Сашей. Не хочу быть Александрой Абрамовой. Хочу быть Крестом. Крестом, которая прячет шрамы под повязками, а не прячет там ножи. Крестом, которая не носит всегда с собой хоть какое-то оружие. Той, которую уважал весь Дом. Я хочу быть той, от которой веет усталостью, страхом и волнением. Не хочу быть той, кто всегда начеку, кто вздрагивает от каждого шороха и прикосновения. Не хочу быть той, от которой веет закрытостью и скрытностью и смертью. -Есть перекись? —спросила Саша, сквозь свои мысли. Андрей кивнул и достал из своей сумки бутылек. -Тебе помо.. —хотел было предложить помощь черноволосый, но Александра его перебила. -Нет, я сама. —она попыталась выдавить подобие улыбки, чтобы от нее наконец отстали. —Можете идти купаться, я тут посижу. Все пошли обратно в воду, перед этим тридцать раз переспросив в порядке ли она и точно не нужна ли ей помощь. На берегу остались только Саша и Савелий. -Я тебе помогу. —произнес он, наблюдая за тем, как барабанщица сидит на бревне и заворожено смотрит в языки пламени. Она и не возражала. Вернее, возражала, но слишком углубилась в мысли, чтобы хоть как-то начать возражать. —Где болит? Девушка все еще смотрела в огонь. Такой красивый и одновременно странный. Так и хотелось сунуть туда руку, будто не знала, что ей будет очень больно. Саша завела руку за спину и показала на конкретный шрам. Она сняла толстовку и подняла футболку, оголив спину. -Да у тебя тут шрам на шраме. —через голос было слышно, как стоящий сзади Савелий поджал губы. -Знаю. —отрезала Александра. —Можешь побыстрее пожалуйста, не люблю когда на это кто-то смотрит. Савелий, не проронив ни слова больше обработал шрам и заклеил его несколькими пластырями. Когда закончил, он сел обратно. Александра восхищалась его выдержкой. Он явно хотел спросить насчет спины, это видно по глазам. Но парень держался. Не придумав ничего больше, Савелий начал что-то тихонько наигрывать на гитаре. Слова сами шли в голову, не стоило и труда что-то придумывать — это была песня этой группы. -Вчера был дождь, перепрыгиваю лужи. —тихонько подпевала Саша, отстукивая ногой такт. —Левый резиновый собор дырявый. Достаю из кармана брюк твое письмо, понятно не все — почерк корявый. -Ты пишешь, что сын влюбился в мужчину. Ночью кто-то разбил вам окно. —продолжает в один голос с Александрой, вокалист. -А я курю, свесив ноги над речкой. Наверно, смотрюсь как в кино. Так атмосферно.. особенно под эту песню. Такая спокойная, прямо как вода в речке, где сейчас купаются друзья. Три фигуры все еще плескались в воде. Слова, которые они кричали друг другу разносились эхом, а до сидящих у костра, они долетали только в виде смеха. Солнце поднималось все выше, а облака превращались в различные фигурки, бегающие по желто-розовому небу. Небольшой туман пробегал прямо над холодными камнями, зацепляя прохладным ветерком голые ахиллы. Саша сидела в теплом и уютном пледе, обхватив его обеими ладонями.Одежда уже слегка подсохла, но если бы она ее сняла, было бы гораздо быстрее. Рана перестала щипать, осталась только тяжесть от пластырей.

***

Заходя домой, Саша услышала, как одновременно с ней приехал отец после своих ночных путешествий. Она не спешила проходить в дверь, решила дождаться Серафима. Мужчина не особо быстро вышел из машины, на последок, громко хлопнув дверью. Направился в сторону входа в дом. Он задумчиво смотрел на землю. В мазолистых руках держал белый пакет с чем-то вроде одежды. На его щеке красовался еще не до конца заживший шрам от ножа старшей дочери. Саша давольная смотрела на свою работу, понимая, что теперь он точно ее не тронет. -Через пол часа на кухне. —бросил мужчина, проходя мимо. В ответ старшая ничего не сказала и никак не отреагировала. Пропустила отца в дом, придерживая дверь, а после и зашла сама. —И иди приведи себя в порядок. Голову помой там, не знаю. Потом время терять на это не будем. А вот после этого Саша заострила свое внимание на происходящем. Отец разрешил ей сходить в ванну, а не дрался за нее? То, что Серафим должен ей рассказать, похоже, и вправду очень важное. Она медленно кивнула, пристально следя за каждым движением отца. А точно ли он ее не обманет? Может, в ванной ее будут ждать оголенные провода или что похуже? Александра с опаской направилась в нужную для нее комнату, перед этим взяв чистые вещи. Сперва осмотрела ванную. Никаких проводов, никаких камер, никакого подвоха нет. Странно. Посмотрев в зеркало, Саша поняла, что сейчас, поставив их с Шакалом рядом, никто бы их и не отличил бы. По крайней мере, волосы были и вправду грязноватые. А лицо, на котором размазался рабочий макияж после речки, было в небольших разводах черных теней, стекающих по всему лицу. Синие волосы были ей уже по подбородок, а челку она так и не стригла, поэтому та отрасла вместе с остальной длиной. И, как ни странно, с каждым редким смотрением в зеркало, ей становилось все противнее и противнее на себя смотреть. Пробегаясь ленивым взглядом, Александра с отвращением любовалась всю на ту же картину: давно заживший шрам в углу губы, все те же устало опущенные брови, все тот же угрюмый взгляд, никак не исчезающий ожог на скуле, проколотая бровь. И чем чаще она пробегалась по этим очертаниям, тем страннее и незнакомее они становились. Это сводило с ума. Это искажало ее видение мира. Это отбирало единственную возможность помнить о том, кто она на самом деле. Это уводило воспоминания о Доме далеко, оставляя блуждать в измененных формах где-то в закоулах памяти. Хотелось помнить. Не забывать о Крест, о причудах Дома, о друзьях. Но.. Наружность и боль, принесенная отцом, затуманивала эти прекрасные моменты, вытесняя их из разума. Может, она помнила что-то хорошее. Но чувствовала от этих воспоминаний ровно ничего. Они не могли спасти ее здесь. Даже самые лучшие воспоминания с Македонским не приносили былых бабочек в животе. Они дарили лишь.. Боль и пустоту от понимания невозможности повторения этих моментов. В ее голове оставались сохраненными картинки. Изображения того, что было. То, как они сидели на крыше с Маком, как она спорила с кем-то из Крыс, как чувствовала себя живой в коридорах Дома. Но не ощущала этого сейчас. Не было тех эмоций, которые когда-то девушка проживала. Они просто взяли и.. Исчезли..

***

-И зачем это все? —устало произнесла барабанщица. Ее до жути достало все это. И давящие на голову галлюцинации, и не чувствительность к прошлому, и отстраненность без всякого желания жить. Как бы ни было хорошо моментами в Наружности, как, например, сегодня утром, это место все равно оставалось липким, раздражающим и ненавистным. Александра прошла вглубь комнаты, в которую отец просил зайти. Она опустилп свои руки на деревянный стол, глазами следя за каждым движением Серафима. Он был опасен, хоть и выглядел, возможно, как беззащитный щенок. Удивительно, но кто-то так считал. А сейчас Серафим опаснее, чем все дни до этого. На его стороне сегодня была неизвестность и загадочность, обычно ему не присущая. Интересно, его дочери сегодня нужно будет сотрудничать с ним, или же биться против него? Но пальцы всегда были готовы в любой момент вынуть нож из-под повязок и атаковать. Лицо она держала расслабленным. Но улыбки не было. Как и на лице отца. Тот казался даже обеспокоенным. Странно. Это заставляло еще лучше следить за его движениями и предложениями. -Предлагаю помочь друг другу.. Как семья.. —произнес Серафим через пару секунд после вопроса дочери. Прошла секунда молчания, после чего Саша фыркнула, кривя лицо в ухмылке. Этот упырь серьезно сравнивает их с семьей? После всего того, что он сделал? -Серьезно? —она подняла глаза на Серафима, готовая рассмеяться прямо ему в лицо. И это заявление единственное, что заставило бы ее хохотать за несколько последних месяцев. —Семья? Ну, тогда ты еще успеешь за наградой «Папаша года», потому что тебе грех после такого заявления не получить ее. Ты на полном серьезе думаешь, что я буду работать с тобой за одно, если тебе в голову вдруг взбрело напоминание о том, что мы семья? Или думаешь, что я побегу заметать за тобой следы, услышав о том, что ты все-таки считаешь нас семьей? А? Что в твоей больной голове?! Она могла бы долго вот так стоять, сжимая в пальцах угол кухонного стола и поливать грязью отца, вот только.. Он не дал этому потоку ругательств выплеснуть наружу, подрывая его самолюбие. -Это касается Василисы. —после этих слов Саша затихла, резко напрягшись. Эти слова прозвучали также, как звук разбившейся тарелки. Быстро, четко и громко. Как звук распространяется по всей комнате, быстро затихая, вот только осколки не исчезают вместе со звуком. Они оседают, завороженно застревая перед глазами. И тогда в голове начинает крутиться мысль о том, как бы все это быстро убрать, чтобы родители не увидели. Вот только слова, к сожалению, нельзя смести веником. Отец никогда не упомянал свою младшую дочь в разговорах. Значит, после этих его слов должно последовать что-то серьезное. -Что, совсем кукушка поехала? Окончательно головой тронулся? —девушка внимательно посмотрела в глаза своего отца и попыталась понять, что происходит в его еле шевелящихся мозгах. —Со мной в одну семью записался. Вспомнил, что у меня есть сестра. А дальше что? Собиремся все вместе Рождество отмечать? Или на могилку к матери съездить, а? Серафим молчал, с усмешкой прикусив губу. Александра знала, что он уже ее ненавидит. Да что там. Всегда ненавидел ее. И сейчас больше всего. -Ну и что ты уже сделал? —поинтересовалась Александра. Упоминание сестры в этом доме было чем-то странным. Чужим. Чем-то слишком отдаленным и никак к их жизни не причастное. -Еще не сделал. Но ты мне с этим поможешь. —отец сел на стул, приглашая Александру присесть напротив. —Сегодня вечером мы едем на прием. Их семейка собирает всех друзей и родных в своем особняке.. -А с чего это я должна тебе помогать? —Александра даже дослушивать его план не стала. —Объясни для начала, что ты хочешь сделать, зачем, почему и какая выгода будет для меня? С чего ты вообще решил, что я стану помогать? -А у тебя выбора особо и нет. —отец облокотился на спинку стула. Выглядел слишком довольным. Видимо, продумал все зарание. У девушки не хватало сил с ним спорить. Да и она не находилась в выигрышном положении. Серафим придумает, чем ей заняться, пока его не будет. Свяжет в той же бане, или бросит в подвал, или будет домогаться, или отрежит ей руку, а может все сразу. Кто его знает? Он на голову долбанутый псих, который своего из рук не выпускает. И ее он не выпустит. К глубокому сожалению. -Ладно, что у тебя там за план? —сдалась Александра, поджав губы.

***

Она не узнавала себя. Другой человек. Совершенно. Только недавно девушка стояла перед зеркалом в ванной и жаловалась на то, что ее лицо и внешность слишком постоянные и однообразные. Так отец, будто прочитав мысли, исправил это за один вечер. И вот уже не какая-то Саня или Саша, а Александра Абрамова стояла перед зеркалом, представ впервые в своем настоящем имени и внешности. Отец не оставил на ней и следа от Дома. Теперь это просто самый обычный Наружной человек. Теперь у нее не осталось даже крупинки, чтобы держаться за воспоминания о Доме. Весь его запах выветрился и забылся в огромных, по сравнению с Домом, просторах Наружности. Она с отвращением смотрела в огромное, явно дорогое зеркало во всю стену. Смотрела на себя, на окружающую обстановку, на отца, на сопровождающих их людей. Ее черное платье обтягивало очень многое, что доставляло девушке дискомфорт. Ну, спасибо, что оно было обтягивающим лишь по пояс. А еще место, где она сейчас находилось, тоже не вызывало комфорта и домашней обстановки. Она шла рядом с отцом, мельком посматривая в зеркала, попадающиеся на пути. Два часа назад Серафим специально отвез ее в парикмахерскую, чтобы ей убрали синие волосы. Теперь раздражающие темно-русые волосы почти достигали плеч. Надеть синие линзы отец также не позволили. И теперь девушке приходилось видеть в отражении то, чего видеть не хотела. Саму себя. И единственное, что позволяло хоть как-то выплыть из этого ужасно родного и знакомого образа — украшения. Снять все свои серьги и украшения Александра не дала. И аргументировала это тем, что они очень подходили под ее наряд. И отец поверил. Черное платье обтягивало грудь, талию и дальше свободно расплывалось, легко касаясь ног. Рукава платья закрывали даже пальцы, а свобода в них помогала скрывать черные повязки с ножами. Под юбкой еле видны черные туфли на совсем небольшом каблуке, что тоже комфорта не доставляло. Образ отца очень подходил к ней — тоже черный костюм. В одном ухе у одного и у второй наушник. И оба прекрасно скрывали их за волосами. -Весь план помнишь? —уточнил отец, не смотря на старшую дочь. Та кивнула. —Что после третьего пункта? -Я какими-то образом должна вырубить.. —начала девушка, но Серафим приостановил, поняв, что она знает. Саша замолчала, начав рассматривать все, что их окружало. Поводом сбора стольких гостей был день рождения Младшей. Ей исполняется то-ли четырнадцать, то-ли шестнадцать. Своего дня рождения Александра не знала, что уж там говорить про сестринский. Людей здесь пока не особо много. Близкие родственники приехали специально на два часа раньше, чтобы пообщаться. Дом, в котором жила сестра Александры и в котором вырос их отец был огромен. Высокие потолки, три, если не четыре, этажа. Красивые, красные ковры приследывали их везде, где бы они не были. Стены здесь прямо-таки золотые. На каждом шагу вазы с красивейшими цветами. Идеальные скульптуры смотрели на проходящию мимо Сашу, будто живые. Что-то это ей напоминало. Подойдя к нужной двери, отец громко выдохнул. Он, что, волнуется? Как руки распускать, так ему плевать, а вот как дочь свою увидеть, так сразу ладошки влажные. Мужчина придержал дверь на втором этаже, чтобы туда прошла Старшая. И Александра первым делом осмотрела помещение. Вдруг это ловушка от отца? А то с чего бы он ее первой пропускал? Но нет. Никакого подвоха. Похоже, он и правда боится. Двое человек стояло у огромного окна и тихо разговаривали, еле заметно поворачивая головы друг к другу. Еще один сидел в кресле. Это был дедушка, и он что-то читал. Бабушка и Младшая стояли к ним спинами. Александра еще раз осмотрела помещение, уже внимательнее. Камин. Длинные и массивные шторы, которыми и убить не составит труда. Кресла и диван с темно-зеленой обивкой. На столе тарелка с зарубежными фруктами, а по углам вазы с теми же цветами. Александра уже и забыла, сколько новых видов растений успела увидеть за ближайшие несколько минут — она столько даже у Птиц не видела. На стенах ничего необычного, кроме одного. И от этого одного «но», девушка замерла. Та самая картина их семьи, где они с сестрой еще маленькие. Она наконец поняла. Поняла, что это тот самый дом с Изнанки. Только здесь. Живой и дышащий. Но что он тут вообще делает? Нет, что он вообще делал Там? -Встречайте своих любимых родственников. —внезапно громко объявил отец, раскрывая свои руки. Старшая тоже обернулась, как и все остальные. Слишком яркий и живой голос для него. Никогда такого от него не слышала. Разве что в детстве.. До смерти матери. И Александра мгновенно уловила движение. Девушка, стоящая около окна, не медали ни секунды, рванула с места. Побежала к отцу, обнимать его, с громкими криками: «Папа!». Александра лишь скривилась. Не от визга сестры, а от того, как невыносимо болезненно смотрелась эта сцена. Серафим, что пытался держать образ хорошего и достойного отца и сестра, что мягко обнимала его за шею, даже не представляя, что прикасается к монстру. Пока отец с сестрой обнимались и улыбались, а Старшая наблюдала за ними, к Саше подошли бабушка с дедушкой. Такие, вроде бы, молодые на вид. Или богатство и вправду молодит? У бабушки все те же светлые глаза и почти полностью седые заплетенные волосы. Ее лицо всегда было слишком строгим, почти не пропускающим ласку. Дедушка же наоборот, казался слишком добрым и веселым. Таким он и был. И в детстве и сейчас. Александра посмотрела за их спины, где внезапно увидела всплывающий чужой силуэт. На том месте, где до этого стояла бабушка, теперь стояла улыбающаяся Аста. Вот только ее здесь и не хватало. Так вот к чему ведут эти игры отца.. -Как ты выросла.. —дедушка хотел было прикоснуться к щеке старшей внучки, но она дернула головой в противоположную сторону. Он заметил это, поджал губы и аккуратно убрал руки обратно. -Что это? —взглядом бабушка указала на шрам на скуле. Ни здравствуйте, ни спросить, как дела у внучки. Сразу сходу. Взгляд у женщины такой обеспокоенный, будто с Александрой и вправду могло произойти что-то ужасное. Такие небезразличные глаза смотрели на нее, что становилось даже не уютно. Хотя ни бабушка, ни Саша, друг друга почти не знают, о какой небезразличности может идти речь. Девушка пыталась отгонять мысли о том, что они, возможно, еще любят ее. А они вообще когда-то ее любили? По-настоящему? Уже давно Александра не верила в родство семьи. Доверие и любовь стоило заслуживать. Это не дается просто так, из-за крови. И все эти ласки и прикосновения. Все это надо заслужить, а не лезть из-за званий «бабушка» и «дедушка». И когда оба могли заслужить ее детское доверие, они предпочли ее сестру. -Неудачно упала. —соврала Александра, всего на секунду отводя взгляд на «счастливого» отца и сестру. Как только дошло, что она сказала, хотелось ударить себя пол лбу. Ну конечно, упала. И расчесала скулу так, что даже ожог остался. Ага, дедушка с бабушкой точно поверят в этот бред. Так упасть можно было только с машины, едущей на приличной скорости, причем прямо головой об асфальт. -Как же давно мы тебя не видели.. —все еще не мог отойти от шока дедушка. Он мило улыбался. Даже и не скажешь, что он отец Серафима. -Запекли тебя черт знает куда на много лет, надеюсь, болезнь твою хоть вылечили? —бабушка взяла ее за руку, рассматривая пальцы. —А ногти у тебя мамины. То, что ты назвала «черт знает куда», было самым лучшим местом, где я была за всю свою жизнь. -Да, болезнь вылечили, все хорошо. —опять соврала Александра, пытаясь выдернуть руку старшего поколения из своей. -Ну, так это ты, Александра? —к ней наконец подошла сестра, любопытно выглянув из-за плеча дедушки. Судя по всему, они с отцом наобнимались и налюбезничались. Наконец-то, а то, если честно, уже тошнить начинало. -Все-таки соизволила подойти. —Александра усмехнулась, недовольно и чуть заметно скривившись от образа Василисы. Другие этого и не заметили, но заметил стоящий сзади всех отец и пригрозил ей. Пришлось взять себя в руки и не портить со всеми отношения хотя бы в первый час встречи. -Прости, что? -Говорю, что хорошо выглядишь. —отрезала Саша, подойдя к ней ближе. Тяжело вздохнула и еле удержалась, чтобы не закатить глаза перед такой важной особой. —Я рада, что увидела хоть кого-то счастливого в этом замке. -Хах, называешь меня счастливой? —сладко усмехнулась сестра, закатив глаза. Она сказала это почти на ухо Старшей, стараясь, чтобы отец и бабушка с дедушкой не слышали их мелкого разногласия. —Самой не смешно? -Ой, а у нашей маленькой принцессы что-то не так в жизни? —наигранно заботливо спросила Александра. Она обошла сестру, легко толкнув ту в плечо и направилась к окну. Там все казалось красивее, чем то, что происходило внутри комнаты. -У меня нет полноценной семьи, да и сестра, похоже, не особо рада моему присутствию в моем же доме. Как я могу быть счастливой? —Младшая догнала Сашу и дернула ее за рукав. Уж лучше такая неполноценная семья, как у тебя, чем такая, как у меня. Хотя, мы из одной семьи. Очень странно получается, да? -Меня учили, как общаться со старшими. Мне столько рассказывали о тебе! —В ее глазах Александра видела лишь искренность. Лишь нотки разочарования в этом шепоте сестры. —Я думала, что ты тоже скучала! Думала, что ты мудрее меня, с тобой можно будет поговорить. -Как жаль, что со мной ты лишь пополнишь свой запас кислотных слов. —холодно произнесла Старшая, все же где-то внутри чувствуя угрызения совести. Она ведь и вправду могла с ней просто поговорить. Но.. Как-то не сложилось. —Я тебе напомню, что старше тебя всего на два года, так что на мои умственные развития не особо расчитывай. И Александра, чуть отойдя в сторону, рассмотрела свою сестру поближе. Не видела ее больше, чем жила в Доме. У Василисы такие же карие глаза. Они без красных крапинок, больше похоже на мамины. Возможно на солнце отливают болотно-зеленым, как у бабушки. Волосы длинными и волнистыми локонами опускались с плеч. Их концы почти достигали бедер. На ней оливковое платье. Оно довольно красиво обволакивало ее фигуру, по краям отливая золотой тканью. Плечи Василисы были открыты, как и руки. Зато ноги закрыты под длинной юбкой, из-под которой выглядывают носки золотых туфель. Девушка носила небольшие золотые серьги, один браслет и цепочку. А на лице минимум косметики. Ну, почти. Зеленые тени, подведенные белым карандашом глаза и черная тушь. Бледно-бордовая помада. И еле видные веснушки, которые достались ей от матери. -Вы пообщайтесь, мы пока что на взрослые разговоры отвлечемся. —бабушка подошла к ним со спины. Мягким взглядом осмотрела обеих внучек и тепло поцеловала ее в щеку Младшую. -Хорошо, бабуль. —Василиса мило улыбнулась, целуя ту в ответ. Серафим встретился холодным взглядом с Сашей. Мужчине явно хотелось поскорее закончить со всем этим и вступить в план. Но дочь пыталась его остановить хотя бы взглядом. Еще слишком рано. Взрослые ушли в соседнюю комнату, а сестры остались одни. Младшая предлжила сесть на кресла, на что Саша согласилась. Сегодня предстоит тяжелая ночь, надо отдохнуть. -Так ты спросила, счастлива ли я? —Василиса поджала губы, будто чувствовала себя неловко от действий бабушки. Вернее от того, что та проявляла излишнюю любовь лишь к Младшей. Александра прикрыла на секунду глаза. Они сильно болели от количества косметики. Но ничего. Скоро должно пройти. Не ослепнет же. -Я не спросила, а утвердила. —Старшая поджала губы. На самом деле не особо хотелось портить отношения с именинницей, вот только их приезд сюда уже испортил это, ей и стараться не стоило. Александра не смотрела на собеседницу. Открыв глаза, поняла, что ее больше интересовал портрет, находящийся прямо за спиной сестры. Как же все на нем изменились. Кроме мамы. Она осталась такой же в воспоминаниях. -Вы меня тут оставили, как я могу быть счастлива? Без мамы, без папы, без сестры? —выпалила она. Здорово. Их хорошие детские взаимоотношения, выросшие на воспоминаниях и долгой разлуке, рушились прямо на глазах. Александра выгнула бровь и усмехнулась. Ей приносило удивительное удовольствие то, как сестра начинала излагать свои мысли. И это второе, что могло рассмешить Старшую в этот мрачный день. -Я всегда хотела жить, как обычная семья. Ну, знаешь, смотреть телевизор по вечерам, слушать музыку в машине, ругаться с мамой из-за не помытой посуды.. — Василиса села на ближайшее кресло и сложила ногу на ногу, приглаживая руками зеленое платье. Ее, похоже, оно тоже раздражало. —А тут я совсем одна! -Хочешь знать, как мы живем? —Александра держала спокойное лицо. Речь сестры не вызывала никаких эмоции, кроме сожаления. Ведь сопоставив то, как есть на самом деле и мечты Василисы, разница заставляла смеяться. Старшая поставила ногу на ногу, а спину откинула на мягкое кресло, более-менее дав спине расслабиться. -Как я поняла, ты совершенно ничего не знаешь.. Александра облокотилась о кресло, подставив пальцы к виску. На лицо спадали поряди волос, но силуэт сестры это не загораживало. И ей уже не было смешно с того, что ее сестре ничего не рассказали. И стоило ей вообще что-либо рассказывать? Входило ли это в безумный план отца? Если она расскажет Мадшей все как есть, сильно ли постарает конструкция плана Серафима? -Ты хотя бы знаешь о том, что мама умерла? —Александра решила спросить с самого банального. А то был риск того, что Младшей об этом не рассказали. -Да, я не настолько тупая, чтобы меня не смутил мой переезд сюда. —закатила глаза девушка, нервно дергая пальцем. Видно, что ей интересно и одновременно с этим некомфортно находится рядом со Старшей. —Что с тобой было все это время? Только не ври мне. Я видела отца по телевизору и читала новости о том, как его подозревают. -Я с девяти лет и до этого лета находилась в интернате для инвалидов. —четко произнесла Александра, пытаясь сказать тем самым, что не причастна к деятельности отца. —И собираюсь туда вернуться. О отце рассказывать не буду. -От куда шрам на щеке? —Младшая сосредоточено осматривала тело Старшей, цепляясь за каждую ниточку, что могла бы помочь ей в раскрытии вопросов. -А тебя это сильно волнует? —девушка все так же смотрела в упор на сестру, боковым зрением осматривая комнату. -Я же должна знать, что случилось с моей сестрой? Они точно родственники с Серафимом. Обоим внезапно пришла мысль в голову о том, что мы родственники. Вовремя вспомнили. А то сколько лет прошло? Десять? Пятнадцать? Александра не ответила. Встала с места, от чего шуршание платья разорвало тишину. И она, негромко стуча каблуками, направилась к картине, рассматривая ее ближе. Платье невероятно сковывало все движения, настолько, что даже руки было проблематично поднять. Кончики волос не очень приятно щекотали шею. Зубы уже устали быть сжатыми, так что Саша пыталась расслабиться, трогая языком прокол под верхней губой. Это хоть как-то успокаивало. Но в отражении лакированной картины все равно были видны ее приподнятые плечи. Рукава закрывали пальцы, которыми она хрустела и в которых перебирала кольца. Разрез на ключице открывал шрамы, закрытые несколькими небольшими цепочками. Глаза у нее подведены черным карандашом, что придавало им еще более печальный и задуманный вид. Брови опущенны, а длинные ресницы слепились под тушью. Было скучно просто стоять и смотреть в картину, или на ее отражение, поэтому она достала один нож из своей левой повязки. Благодаря очень длинным и буквально свисающим рукавам, нож, сидящая в другой стороне комнаты сестра, не заметила. Александра начала выводить узоры острой стороной ножа на тыльной стороне ладони, оставляя слегка кровавые следы. Она увлеклась и даже не заметила, как одна полоса превратилась в целое «произведение искусства». Полосы были по всей руке. На пальцах, на ладони и на ее тыльной стороне. От рассматривания красных дорожек ее отвлек стук в дверь. Заглянула кучерявая голова, с улыбкой до ушей. Это был парень, который сразу же, не дождавшись положительного ответа, прошел в комнату и, словно не замечая Александру, направился к Младшей. -Ты пришел! —обрадовалась Василиса, запрыгивая к нему на шею. Этот пацан был даже выше Саши, а значит и на две головы выше Младшей. -А как же? Как я смею не явиться на день рождения своей любимой? —парень отстранился и чмокнул ее в нос. Старшая скривилась. Нет, парень вроде бы нормальный, но не в таком раннем возрасте. Хотя.. Он, вроде ровесник Александры.. Сегодня Василисе четырнадцать..? Ну, может быть, шестнадцать..? Да и какая разница! По виду эта пора встречается не первый год. Такие счастливые и милые. Как будет жаль их разлучать. Возможно судьба так тоже думала, когда разлучала их с Македонским. Саша наблюдала за ними через отражение картины, делая вид, что ей очень интересно разглядывать подол юбки своей бабушки, изображенный серыми красками. Парень был не с пустыми руками, а с огромным букетом красных роз. Он подарил их Василисе, а та, радостная, поставила их в уже заранее подготовленную вазу. -Знакомься, это моя сестра Александра. —девочка взяла парня под руку и подвела к Старшей. —У нее лучше будет спрашивать про одобрение наших отношений. Она в семье главнее папы. -Я Альберт, очень приятно с Вами познакомиться. —он немного смущенно улыбнулся, протянув руку. -Взаимно. —не очень позитивно ответила на рукопожатие девушка. —И не рано ли вам, голубчики? -А что? —усмехнулась сестра, хитро уводя своего кучерявого парня за спину. —У самой нет и теперь другим запрещаешь? -А кто сказал, что у меня нет? —выгнула бровь Саша, начиная поворачиваться в сторону выхода. —Совет, да любовь, друзья. Вот только боюсь, что продержится она не долго. Но не буду стелить в ваш день нотки беспокойства. -С чего бы это? —подал голос Альберт, хватая Василису за руку. -А я ясновидящая. —ответила Александра направилась в сторону двери, до этого подмигнув сестре. Конечно же она никакая не ясновидящая, просто знает, что спокойной жизни сестры скоро придет конец. И этот конец будет очень печальным. В коридорах уже было полно народа, как и в приемном зале. Девушка будто бы попала на несколько веков назад, на самый роскошный бал. Все красиво одеты, вокруг стоят столы с едой и напитками. Есть даже танцевальный круг и живой оркестр. В глазах рябило от излишней красоты и богатства. Она привыкла жить, как придется, в Доме это было нормой, а в жизни с отцом не было других вариантов. -Ну ты где? —послышалось в наушнике после того, как он громко зашумел. -На входе в главный зал. —ответила девушка, включив микрофон в наушнике. Теперь каждый посторонний звук и каждый ее диалог отец будет слышать. -Оставайся там. Не упускай Младшую из вида. Саша не ответила. Просто осмотрелась в попытках найти отца. И повернувшись, увидела его на балконе второго этажа. Он смотрел прямо на нее, одобрительно кивая. Это было так непривычно — быть с ним заодно. Теперь она понимала, что чувствует отец перед тем, как ломает жизни людей. Вот они все перед ней, такие счастливые и разговорчивые. Но вот буквально уже через несколько часов их лица преобразятся в кривящиеся от ужаса. Да, план у отца не особо годный. Но даже если их ждал провал, то у нее была защита Дома с подтверждением того, что она не в себе. Тогда отца посадят, а ее отправят обратно. В такое случае, провал казался лучшим планом. Банкет начинался. Лампы освещали все бледно-желтым цветом, делая лица людей с неестественной желтизной. Красивые девушки затмевали все декорации, и Саша невольно улыбнулась от мысли, что в это число наверняка входит и она. Их платья блестели, от чего невозможно было сосредоточиться, лишь смотреть на наряды проходящих мимо людей. Аккуратные и однотонные костюмы парней и мужчин сглаживали эти блестки, прекрасно сочетаясь вместе. Александра проходила сквозь толпу, пытаясь никого не потревожить. Шла она к столу с едой.

***

Все проходило ровно по плану. Прошло уже около двух часов, после начала банкета. Александра уже была на готове. В любой момент отец может подать сигнал. Она в это время, как ей и сказали, почти не отходила от Младшей. Около нее так же все время крутился ее кучерявый жених, кидая недовольные взгляды на барабанщицу. -Старшая, начинаем второй этап. —в наушнике раздарся шум, а после и голос отца. Девушка сразу же, плавно, но быстро, не вызывая лишних подозрений, пошла в сторону сестры. Та сейчас сидела за столом и пила что-то. По ее не слишком трезвому состоянию, можно было понять, что это «что-то» — точно не сок. -Дорогая, а можно тебя на парочку слов? —Александра воспользовалась ее состоянием и тем, что ее жених отошел поговорить с другими гостями. -Конечно! —Младшая поднялась с места, конечно же, не без помощи старшей. Александра взяла сестру под руку и аккуратно, не вызывая сомнений на преступление ни у проходящих мимо людей, ни у самой именинницы, потащила девочку в сторону внутреннего сада. —Вот ты не представляешь, я всегда тебя ждала и любила, хоть тебя почти и не помнила. Сколько же ночей я простояла у окна.. Нет, ну ты только представь, пыталась высмотреть тебя в толпе. Помню, как ты нянчилась со мной. Приятно вспоминать прошлое.. -Я ничего не помню и вспоминать не сильно хотелось бы. —ответила Александра, открывая дверь перед сестрой. Она не особо слушала Василису — сейчас нужно было ждать сигнала от отца. -Да что ты, Александра! Я вот обожаю вспоминать это перед сном! Представляю, как мы все — одна счастливая семья. Как гуляем по парку, к примеру, кормим уточек в пруду и едим сладкую вату. -Старшая, вперед. —голос отца призвал к действию. -А знаешь, я могу тебе помочь все вспомнить еще лучше. —загадочно произнесла Александра, после этого прикусив нижнюю губу. Пути назад уже не будет. Вернее, его уже нет.. Девушка посмотрела на младшую сестру. Как раз довела почти до машины. Они стояли в самом углу сада. Дальше стоило просто пройти между деревьев, плотно стоявших друг к другу. Младшая смотрела взглядом, полного надежды. Карие глаза сияли даже в столь темное время суток, отливая от бледно светящих фонарей. -Да? —сестра посмотрела на Александру, широко улыбнувшись. Старшая пыталась не скривиться. Впервые было так тяжело ударить человека. Но она это сделала. Занесла руку, ударила прямо в нужную точку и через пару секунд Василиса уже падала на ее руки. -Прости, Васек.. —девушка поджала губы, смотря на лицо сестры. Видно, что она точно без сознания, поэтому сразу потащила в машину. Запихнула именинницу на заднее сиденье, закрыла двери на замок и быстро направилась на помощь отцу.

***

Саша шла по коридору второго этажа. Руки тряслись, а ладони вспотели. По ногам проходил небольшой холодок от кондиционеров. Ножи в повязках отдавали сильным холодом. Она неслась, думая о том, что вообще происходит вокруг нее. В зале, на первом этаже, люди спокойной беседуют, танцуют и веселяться. На втором этаже должно вот-вот произойти убийство. Убивать родственников не хотелось. В принципе никого убивать не хотелось. -Старшая, меня засекли, избавься от охраны. —прозвучало в наушнике. Александра оглянулась. Никого нет. Теперь оглянулась второй раз, уже в поисках дополнительного оружия. Нашла топор, застекленный вместе с огнетушителем. Подошла в плотную к стеклу, где заметила свое отражение. Зачем я вообще ему помогаю? Ее сомнения разлетелись на несколько мгновений. Глаза бегали по защелкам, что были по бокам. И думала о том, стоит ли их открывать. Потом подумала о другом. А стоит ли помогать отцу? Ключи от машины есть, сестра есть, она могла уехать без отца, а главное, что могла уехать в Дом. Сколько же всего зависит от ее решения. Все прямо здесь и прямо сейчас. Перед глазами начало потихоньку плыть, от чего девушка вообще не понимала, реальность ли это, или просто ужасный сон. И хотелось бы, чтобы было сном. По плечам пронесся холод. Неприятный, моросящий. Он давил, наседал и не давал волю движениям, только сковывал. И это означало, что рядом снова кто-то есть. А именно Аста. Абрамова повернула свою голову, все еще оставаясь в мыслях о том, что же правильнее и лучше будет выбрать. Аста сегодня была не многословна. Лишь прикрыла свои выцарапанные глаза и положила руку на плечо Саши. Медленно кивнула, от чего белобрысые волосы качнулись. Теперь старшая видела очертания лица своей мертвой бабушки. И поняла, что если сейчас она не поможет отцу, то никакой Асты не будет. Не будет никакого проводника и помощника на протяжении всех лет в Доме. Девушка должна помочь убить бабушку, чтобы маленькая Крест не осталась без защиты и знаний. В конце коридора послышались стуки в дверь и требования открыть. Это явно были охраники. Александра отмахнулась от всех прошлых мыслей и быстро достала топор. Взяв в руки, почувствовала себя как-то странно.. Будто держит в руках то, что ей принадлежит. То, что ей нужно и то, что было сделано специально для нее. Будто топор — это то, чего ей не хватало всю жизнь. Она вспомнила отца с топором и сравнила себя с ним. Поразительная схожесть. Сейчас ее разумом управляла ни Саня, ни Саша, ни тем более Крест. Сейчас это была самая настоящая Александра. Александра Абрамова. Девушка тяжело выдохнула. В пальцах чувствовала деревянную рукоять, покрытую краской. Во рту привкус крови. Она пыталась настроиться. На казнь родителей отца, на перерождение Асты, на то, что сама должна была что-то сделать с охранниками. Александра направилась в сторону комнаты бабушки и дедушки. Двое охранников не сразу заметили ее. Они активно били по запертой двери с просьбами открыть. Один из них пытался подобрать нужный ключ, а второй стучал по деревянной поверхности так сильно, что складывалось ощущение, будто вот-вот ее выломает. Александра же настигла обоих сзади. Первого на смерть она выбрала того, кто стучался. Уж он то посильнее был — второго будет легче убрать. Как она и думала, убрать с дороги первого не составило многого труда. Но убить рука не поднялась. Слишком странное это ощущение. Она не такая, как отец. И даже одна кровь, текущая в их телах, не заставляла поднять руку так сильно, чтобы убить человека. Девушка просто очень сильно ударила его. Очень сильно. За вторым нужно было погоняться пару минут. Но на первом же повороте парень с ключами растерялся и забрел в тупик, где и встретил Александру. И как-то так интересно получилось.. Что она его не убивала. Но он умер.. От страха он прыгнул в ближайшее окно и упал на штырь. Виновата ли она в его смерти? О да. Еще как виновата. Но винить себя она будет потом. Как-нибудь в другой раз. Девушка вернулась к комнате, где был ее отец. В платье не удобно выбивать дверь так же, как она сделала это в бане, поэтому топором вышло куда лучше. Быстрее и эффектнее. Но вот только она отвыкла от того, что было внутри..