Помощь где-то рядом

Александра выломала дверь, но никак не ожидала того, что было за ней. Темнота, окутывающая пространство и обволакивая ноги девушки черной пустотой. Свет из коридоров ложился сзади, откидывая испуганную тень ужаснувшейся Александры. В комнате лишь лампы горят неживым зелено-желтым светом. Непонятно откуда взявшийся ветер тихонько трепал ее короткие волосы. Комната бабушки с дедушкой почему-то несла холодом, в то время как с первого этажа все еще доносились звуки музыки и смеха. Вся эта обстановка что-то очень сильно напоминала, вот только девушка не могла понять, что именно — в Доме повидала слишком многое, чтобы запоминать каждое событие. Девушка осмотрелась. Медленно, отойдя от ужаса, прошла в глубь комнаты. Под каблуками скрипели половицы дорогих полов. В помещении никого не было. Пока что не было. Саша все еще держала ручку двери, крепко держа ее в руках и оставляла ее открытой. Как-будто знала, что сейчас что-то должно случиться. В конце комнаты, около массивных темных штор, к ней лицом стояла Аста. Улыбалась, сведя руки за спиной. Откуда-то с коридора повалил крупный поток ветра, и дверь закрылась с громким хлопком. Александру будто небрежно толкнули, приложив немало сил. Пришлось под давлением ветра пройти пару шагов вперед, отходя от мощной опоры — стены. -Я попрощаться. —быстро кинула Аста, продолжая смотреть на Старшую. Со всем ее таинственным и темным видом совсем не сочиталась ее привычка перекатываться с носков на пятки. Это выглядело так по-детски, что никакой злодейкой ее и считать не хотелось. -Попрощаться? —выпалила Александра, теперь уж совсем ничего не понимая. Ее путали и стены здешних мест, и непонятный ветер, и прощание Асты. Что здесь происходит? Что здесь будет происходить? Девушка непроизвольно нащупала свою левую руку, на которой несколько часов назад делала порезы. Кровь уже засохла, но в раны пробирался холод из комнаты. -Это все? Ты уходишь? —с надеждой спросила Александра. Как ни странно, хотелось, чтобы Аста осталась. Где еще можно услышать столь любезнейшие советы и лучшую поддержку в своей жизни? -А как ты хотела? — старуха устало усмехнулась, убирая назад свои длинные волосы. В полумраке мало что видно, но силуэт Асты на фоне огромной, яркой луны был заметен и без света. —Мой же сын убил меня, дав новой Асте билет в прошлое, где ты ее и встретишь. Это как круг, длинною в много-много лет. У меня все начинается и заканчивается именно так. Повисла тишина, которую Старшая просто прекрасно ощущала. Это давление через взгляд женщины. Холод, что пробегает по спине. Подол юбки и рукава, что колебались под легким сквозняком, тянущим с пола. -То есть это все.. —тихо подытожила Александра, опуская взгляд в пол. Она поджала искусанные губы настолько сильно, что верхняя губа по середине лопнула. Кровь пробиралась в рот огромным потоком. Дышать становилось чуть тяжелее, чем обычно. Ступни замерзали от холода в комнате, а руки немели. —Теперь я одна? -Теперь ты одна. Больше никакой поддержки от Асты. Больше никаких испытаний и советов. Сейчас она пожертвует спутником почти всей своей жизни ради того, чтобы она младшая получила своего. Старшая выдохнула и подошла к женщине. Расцарапанные глаза оставались в тени, что делало их такими непонятными и одновременно интересными. Рот, разрезанный по углам, теперь не казался таким уж страшным, как в детстве. Бояться Асту не было повода —она всегда хотела лишь лучшего для своей внучки. Девушка обняла старуху, почувствовав ужасный и неестественный для тела человека холод. -А что я вообще делаю на Изнанке Дома? —шепнула Асте Александра, чуть наклонившись, чтобы доставать до ее уха. -Изнанка бывает не только у Дома. —остро выпалила белобрысая, чуть отстраняясь. —Удачи. Абрамова не успела никак среагировать на быстрый толчок от бабушки. Ее будто кто-то оттолкнул или потянул сзади за невидимые нити. Буквально за секунду она пролетела через всю комнату, вылетев в коридор, одновременно влепившись в стену спиной на огромной скорости. Александра подняла глаза на темный проход в двери, в последний раз увидев Асту. Дверь закрылась, громко хлопнув, отделяя наставника и ученицу друг от друга навсегда. Старшая поднялась на ноги, одновременно хватаясь за спину. Она довольно сильно ударилась и, кажется, счесала ее полностью. Около стены лежал топор, который девушка с радостью взяла в руки для необходимой защиты. Зная отца, он мог сбрендить и напасть на нее. Александра пошла в сторону двери, открывая ее за уже сломавшийся замок. Звук. Скрип. Слишком характерный для веса ее отца. Прямо за первым поворотом располагалась лужа крови, впитавшаяся в бежевый дорогой на вид ковер. Она аккуратно, стараясь не создавать лишнего шума, пробралась в глубь комнаты. Первое, что она увидела —кровать. Второе — на огромной кровати три силуэта: два трупа и ее отец. Он сидел к ней спиной, ковыряясь где-то в животе дедушки. Александра скривилась от отвращения и перевела взгляд в окно. Руки пробила резкая и быстрая дрожь, которая быстро прошла, оставшись жаром, кружившим голову. -Помочь с чем-то? —прервала тишину девушка, ставя тупой стороной топора на пол и опираясь на него. Отец повернулся не сразу. Уши у него будто приподнялись, направляясь в ее сторону, после чего последовала и голова. —Выпустить лишние кишки, чтобы ты продал их где-нибудь? Мне, что, делать больше нечего? -А раньше нельзя было придти? —кинул в сторону Серафии, когда увидел, что пришла его дочь. Похоже, на вопросы он решил не отвечать. —Чего стоишь? Веревки на диване, связывай одного, потом второго. -Ты тут все устроил. —Александра почти закатила глаза, слегка напрягаясь. Смотрела она на отца тем самым испепеляющим взглядом, а он смотрел также в ответ. Девушка первая прервала контакт, теперь наблюдая за стекающей кровью, что хорошо контрастировала с белой простыней. —Да и я свою часть уговора выполнила. -Это семейное дело, а не только мое. —отец нахмурил брови и на лицо налез не добрый оскал. Обстановка вокруг будто бы подчинялась эмоциями Серафима. Луну, лучи которой проникали в полутемную комнату, закрыли темные облака, лишая помещение белого свечения. Остался гореть лишь прикроватный фонарик, принесенный отцом. Он светил прямо в лицо дедушки, делая кровавое месиво еще более ужасающим. -Это, —она указала тонким пальцем на то, что происходило на кровати. —Далеко не семья. Свою семью ты давно разрушил. И виноват в этом только ты. Так что и разбирался с этим, пожалуйста, сам. Мужчина посмотрел на нее через плечо. Потом психанул и опустил руки, направляясь в сторону дочери. Лицо у него злое. Ощущение, что вот-вот ударит. Александра, как только между ними оказалось не большое расстояние, лениво ухватилась за ручку топора, начиная потихоньку замахиваться. Ударить его она не хотела, но вот пригрозить — да. -Идем, за ними еще успеют поухаживать. —девушка махнула в сторону двери, вместо того, чтобы ударить отца. Руки Серафима были в крови, но это, судя по всему, его никак не напрягало, Старшую тоже, но вот полицию, мимо которой они могут проезжать, очень даже может. Отец и дочь направились прочь из комнаты. Внизу еще был празник, похоже, долгое отсутствие виновников торжества никто и не заметил. Желтые, дорогущие лампы неприятно слепили в глаза, поэтому, психанув, Александра вмазала топором по одной из них. Грохот бьющегося стекла разнесся по коридору. Серафим шикнул на нее, зло покосившись в сторону разбитой лампы, которую они уже прошли. В руках он нес свой топор. Отличался ее топор от его лишь тем, что оружие отца было все в крови. Мужчина посмотрел на следующую лампу, которая встретилась на из пути. Когда подошли ближе, ударил по ней. Осколки осыпались и на его голову и на голову девушки. В этот момент Старшая совсем слегка почувствовала некое родство с отцом. Ей не хватало таких моментов. И Александре было совершено все равно, что они практически одинаково выглядят, что у них схожая мимика, ей не хватало внутренего родства.

***

-За сестрой следи.. там, таблетку от головы возьмешь если что, ей дашь. —отец вышел из машины, неся на руках младшую. -Со мной ты так не церемонился. —фыркнула Александра, закрывая заднюю дверь. Уже был рассвет. Светлые лучи только начинали освещать крышу их дома. Прошло ровно два часа с того момента, как они отъехали от парковки. И три часа, как бабушка с дедушкой были мертвы. -Ты привыкшая. —пожал плечами отец. —Сегодня познакомлю ее с правилами. Тебе когда на работу? -К вечеру. —девушка косилась на мужчину, чуть прищурив глаза. Какой-то он слишком общительный и веселый. Не пил вроде. —Только не нужно, как со всеми. Она же у нас принцесса. Тронешь ее хоть пальцем — лишишься его. Теперь она могла отбиваться от психов отца не только ножом — Старшая несла с собой топор, намереваясь спрятать его в комнате. Вот только где прятать? Пустые стены, потолок и пол в ее комнате врядли позволили бы это сделать. Она до сих пор не обжилась как следует за это время. Отец принес сестру в комнату Старшей, связывая ту у столба, стоящего посреди помещения. На столбе было много царапин и дырок, а также одежды, которую девушка вешала на него. Саша подошла с другой стороны столбца и сняла с него футболку со штанами, в которых собиралась пойти позже на работу. Младшая уже сидела, склонив голову. Длинные, слегка выбивающиеся из укладки волосы закрывали лицо, оставляя снаружи только кончик острого носа. Руки обвязаны через столб, переплетенные толстой веревкой. На запястьях были видны потертости от этой же веревки, слишком уж сильно отец завязал их. Грудь ее поднималась, натягивая синюю ткань и опускалась, сжимая ее. Сейчас от нее несло спокойствием и легкостью, которая в миг растворится, как только девушка проснется. Утренние лучи солнца, пробивающиеся через доски, светили прямо на сестру. Саша же сидела на корточках в тени. Сидела, еще не переодевшись, только сняв туфли. На всячески изрезанные пальцы доходил свет, что очень отделяло их от тела, укутанного и спрятанного в мрак. От сестры будто несло теплом, в то время как от Александры наоборот, холодном. Она оставалась в тени, чтобы этот холод не растворился. То, что произошло сегодня с сестрой — несчастный случай, от которого не хочется пролить слезы, а сжать зубы и молча сожалеть. Ведь сожалеть — единственное, что можно сделать в этой ситуации. Как бы Старшая не перечила отцу, она не могла его ослушатся. Не могла и сейчас. Она встряла между двух проблем: помочь сестре и помочь себе, когда гнев отца будет направлен на них. Ослушатся отца — выбрать смерть самому себе. Так что оставалось болтаться между тем, чтобы укрыть и помочь сестре и тем, чтобы слушать приказы отца и получать поблажки. Старшая поднялась с места, разрядив тишину хрустом коленей. Секунду постояла на месте. Боль и сухость коленей казалось гораздо неприятнее, чем получить ножом в бок. Когда боль прошла, девушка направилась в ванную, где собиралась смыть все следы ночных преступлений и переодеться. Как только зашла, попыталась не смотреть на зеркало. Успешно переоделась, наконец выдыхая от облегающего платья, ощущая мешковатую одежду на теле. Злосчастное зеркало стояло сзади, но оно будто пожирало ее. Словно человек, который пялится в спину. Саша развернулась, чтобы наконец ответить взгядом, а за одно и умыться. Она не ужаснулась. Понимала, что увидит там. Шрам на скуле был уже не таким красным. Серебрянные украшения, разбросанные по лицу, делали лицо еще более ярким и странным. Сперва обращают взгляд на это, потом уже на черты лица. Волосы по плечи и не синии. Как тяжело это было принимать. Девушка потрогала лицо. Заправила волосы за уши и пригляделась. Проговорила свою кличку несколько раз, почувствовав от нее что-то родное. Что-то старое и давно знакомое. Что-то, что навсегда останется в ее сердце. Саша вышла из душа спустя несколько минут разглядываний своего лица. Вышла она не по своей воле, что-то или даже кто-то звал ее. Знала, что голос из головы, но все равно пошла. Проходя кухню, увидела, как на диване спит отец. В коридоре темно, солнце почти не давало света в эту часть дома. А голос все громче. Голос плачущий, слова не разобрать. Голос мужской, да и к тому же в голове. И он не один. Расходился в несколько, будто отлетая эхом от стен. Уши сворачивались в трубочку, а голова начинала закипать. Старшая зашла в комнату и обомлела. На полу сидел человек. Человек слишком знакомый, чтобы не понять, кто он. На полу, к ней спиной сидел Македонский. Серый, привычный для него свитер свисал с рукавов и оголял веснушчатую шею. Рыжие волосы свисали у глаз, поэтому сзади их было не много. -Мак? —девушка нахмурилась, преодолевая новую порцию шока. —Но ты.. Как ты? Она мигом пошла в сторону парня. Упала на пол, наверняка отбив колени, но из-за адреналина, резко поднявшегося, этого не чувствовала. Потянулась к его спине, чтобы обнять, но руки прошли сквозь. Она не удержала равновесие и упала на пол. Волосы закрывали приподнятые на локтях плечи и лицо. -А я то жду. —проговорил голос, находящийся прямо над ней. Краем глаза она видела кончики кед, которые принадлежали ее парню. —Жду долго. Ты ведь даже не соизволила мне ничего сказать. Барабанщица приподнялась на логтях, посмотрев на того, кто стоит прямо перед ней. Смотрела с ненавистью, ведь это не Мак. Внутри себя она понимала, что просто не может ненавидить это существо, ведь оно даже выглядит как Македонский. Но она пыталась себя переубедить. Это все в ее голове, нужно лишь вспомнить это. Но сука, как он похож на него. И Саша не могла. Прямо перед ней стоит копия Македонского, даже глаза такие же. Она понимала, что Это не Македонский, Это не ее любимый ангел. -Чего разлеглась? Он сейчас страдает благодаря мне. —облик сменился. Теперь перед ней стоял никто иной, как Волк. Седая челка неестественно торчала в сторону, что делало образ еще более не живым. Менялись облики часто, переходя между собой будто помехами, как в телевизоре. -Ты бросила нас, как ты вообще могла так поступить? —теперь злая фигура Волка превратилась в странно одетого Падаля. Рядом стояла разукрашенная электората, на которую он облокачивался. Саша встала с пола и подошла прямо вплотную к существу из ее головы. Аста пропала, теперь галлюцинации выходят на новый уровень. -Слушай сюда, идиот. —начала девушка, злобно тыкая в сторону комка помех, которому, похоже, надоело превращаться. —Залезь обратно в мою бошку и никогда от туда не вылазий. -А ты попробуй.. —начали помехи, превращаясь в Птицу, но резко меняя образ на каждом слове все в нового и нового Домовца. -Нас.. —теперь это был Лорд. Очень необычно было видеть его ходячим, но ведь это не он. Парень подошел к сестре, при этом одновременно, каким-то образом, дотрагиваясь до топора. -Догнать. —комок почему-то превратился в Молнию. Светлоглазая девушка резко замахнулась на Младшую топором, но Крест успела отразить удар, после чего комок исчез из поля зрения. Крест.. Крест.. Крест.. Крест, Крест, Крест. Голоса в голове звучали как-то по-новому. Возможно она отвыкла от этого. Голова варилась и одновременно раскалывалась. Саша села на пол, зажав уши и пыталась сдавить голову для лучшего эффекта. Но голоса все еще были. Александра продолжала давить, наивно надеясь, что таким образом заглушит их. Приходилось просто смириться или утопиться. Вообще любой вид смерти в данной ситуации казался выходом. Барабанщица решила не терять времени, пока ждет пробуждения сестры и начáло рабочего вечера. Она сидела, оперевшись о стену спиной и писала в каком-то блокноте новую песню. Не сочиняла и вправду давно, боялась, что вообще разучилась. Но нет, что-то все-таки помнит. На листке красовался текст, который Старшая не сильно продумывала, оставив на потом. Возможно руки так и не дойдут и придется играть так. Сзади послышалось шуршание ткани и непонятное ворчание. Тихие ругательства. Какая-то возня. А потом ругательства чуть погромче. Александра навострила уши, оборачиваясь через плечо. Руки сестры начинали двигаться. Остальное тело она пока что не видела из-за столба, но судя по всему, та уже пришла в себя. Пришлось встать с нагретого места на полу и пойти в сторону Василисы. -Доброе утречко. Хотя, если смотреть на часы, уже не утречко. А зная то, что тебе ждет, оно даже и не доброе. —Александра села около сестры при этом успев заглянуть в заколоченное окно. Солнечные лучи пропускали желтые оттенки в темноту комнаты, говоря о том, что сейчас давно не утро и даже не обед. Василиса сидела. Глаза ее бегали в попытках осмотреться, но единственное, на что ей открывался вид — пустая стена и Старшая. Василиса, похоже, очень хотела закатить глаза. Она выругалась еще несколько раз, одновременно с этим пытаясь освободить свои руки. -Ну как, все как хотела? —девушка села на корточки, прижимаясь спиной к стене. Она начала ее рассматривать. Василиса, хоть и выглядела испуганной, но в ее глазах читалась лишь злость. Похоже, она все-таки поняла, что все это значит. Приглядевшись к глазам младшей сестры чуть получше, Саша отметила, что Василисе очень подошли бы не светло-карие глаза, а зеленые. Так она слишком сильно походила на мать. -Все получила? Дом, тепло, уют, гостеприимство? Хотела воссоединение семьи? Ну и как оно? Уютненько? -Что происходит? — смотрела на Александру. Она, похоже, хотела и не хотела одновременно получать ответ на свой вопрос. —Почему я на какой-то помойке? Младшая выплюнула последнее слово. По ощущениям, Василиса не произнесла это слово, а прямо-таки плюнула в лицо старшей сестры. -Оскорбляешь, —Старшая приподняла уголок губ. Раскинула руки, представляя обзору ту сторону комнаты, что была видна связанной сестре. —Добро пожаловать в отцовский дом. «Из которого тебя так усердно забирали» хотела добавить Александра, но вместо этого прикусила внутреннюю часть щеки от обиды, что все еще неприятно колола в груди. -И что я тут делаю? —панике в глазах Василисы не находилось места. Внутри лишь яд, которым та готова была облить Александру. -О, а вот это ты спросишь у Серафима, он обещал рассказать. Если он забыл, лучше не напоминай, тебе хуже будет. —девушка поднялась с корточек и пошла в другую часть комнаты. Начала собирать сумку, складывая туда все нужное для работы. —Я на работу. Просто постарайся не умереть за эту ночь. Утром расскажешь, как у тебя дела. -Ты меня бросаешь? —Василиса попыталась развернуться, но лишь зашипела от того, что веревки сдавили кожу. —Я слышала разговоры бабушки и дедушки о преступности папы. И ты ему помогаешь? Боишься и поэтому помогаешь? -Не попала. —барабанщица остановилась прямо у двери в комнату. —У нас взаимопомощь. Не убить друг друга многого стоит. И Саша вышла, оставив сестру одну. Ей было плевать в каком образе отец приподнесет ей всю информацию. Плевать было лишь потому что тот обещал не трогать ее. Тронет ее и уже Александра тронет его.

***

До работы еле дошла. Но у нее есть сейчас выбор. Сейчас всего три часа дня, поэтому до ее смены есть целых пять часов. Чем заняться в это время решать было лишь ей. Играть на барабанах или выспаться. Впервые за много лет она сделала выбор в пользу сна, что очень сильно удивило ее саму. Поспать разрешила Анна, на одном из кресел. Почему-то обстановка напоминала ту самую, когда в Доме она впервые за много лет встретилась с отцом. Она только проснулась. Да, не полный, несколько часовой сон ей никогда не нравился и давался тяжело. Еще раз Саша убедилась в том, что лучше было выпить кофе и поиграть на барабанах вместо сна. Сейчас она пыталась понять сколько времени и где она вообще находится. Обычно это девушка определяла быстро, с ее прошлым по-другому никак нельзя. Александра поднялась с места и, на все еще ватных ногах, поплелась в сторону переодевалки, где была ее одежда и косметичка. Приведя себя в порядок, пошла на барную стойку, где уже был Андрей. Он протирал стаканы, активно елозя белой тряпкой по стеклу. Смотрел в одну точку, о чем-то сильно задумавшись. -О, наш любимый барабанщик проснулся. —до нее донесся голос Серого, стоявшего сзади, вне барной стойки. —Ну как, выспалась хоть? -Наверное. —отмахнулась Саша, проверяя есть ли запасы нарезанного лимона. —А где мята вообще? -Анна приносила сегодня, посмотри где-то у раковины. —через мысли произнес Андрей, чуть наклоняя голову в бок. Бармен поплелась в сторону раковины, пока у стойки уже оказался и вокалист их группы. Сидел такой довольный, с взъерошенными волосами и красным следом от помады на щеке. Саша не сильно обратила на это внимание, а вот Серый начал свое представление. Сначала сильно вскинул брови, потом прищурился, а дальше театрально прижал тыльную сторону ладони, что-то говоря вроде: «Как быстро дети растут » и начал свою тираду про быстроту жизни, не забывая приговаривать о том, что помнит Савелия «вот таким» маленьким, хотя познакомились они буквально пол года назад. К барной стойке подбежала Арина. Раздраженная, чуть уставшая и не выспавшаяся. -А чего вы тут вообще сидите? —спросила она убирая свои красные волосы за уши. —Кто репетировать будет? -Так мы все уже. —заступился Серый, дергая один из своих браслетов из бисера на руке. -Тогда Савелий со мной, а вы.. —скомандовала гитаристка, беря вокалиста за локоть, отводя в сторону репетиционной комнаты. —А вы идите к черту! Следующие пол часа проходили просто прекрасно. Серый ушел потренироваться вместе с остальными, пока Андрей травил все возможные анекдоты, чтобы рассмешить Саню. Это было очень сложно. Девушка даже не улыбалась ни на один из них, а бармен уже потерял всякую надежду. Стоило ему только сказать или как-то не так произнести слово, как Саша улыбнулась. -Ого-го! Ты заулыбалась, это что-то новенькое. —и как всегда сзади неожиданно появился басист. Он растрепал свою огнено-рыжую, кучерявую шевелюру, подпирая подбородок одной рукой, укутанной в черную кофту. -Мне теперь улыбаться нельзя? —резко нахмурилась девушка, убирая улыбку. Ресницы слепались от малого количества сна, а голова совсем немного болела. На фоне всех разговоров в реальном мире, она слушала еще и голоса в голове. —Почему каждый раз, когда я веселюсь, это считают чем-то неправильным? -Но ведь что-то произошло, да? —прищурился Серый, опуская подбородок на барную стойку. —Обычно умирают люди, когда ты веселишься. Ну тут и не поспоришь. *** Александра шла домой после ночной смены. Только начинался рассвет, а ее отпустили пораньше. Машин на дорогах было изумительно мало, а людей, даже пьяной молодежи, не было. Только природа. И неприятные звуки капанья воды из-за кондиционеров, что люди не выключают на ночь. Дома было подозрительно тихо. Саша даже испугалась, что отец куда-то отвез сестру за ее болтовню и убил там. Слишком много вероятной эта теория была. Барабанщица зашла в комнату спиной вперед, закрывая за собой дверь. Возможно сестра сейчас спала, пока отец разрешил ей это сделать. Но все изменилось, как только она обернулась. Василиса лежала в углу комнаты. Платье порвано, волосы растрепаны, а некоторые пряди вообще оборваны. Тело в нескольких местах в крови. Сестра лежала, тяжело и редко дыша. Она не спала, а лишь лежала и смотрела в пол пустующим взглядом, не часто моргая. -Эй, эй, эй. —Саша подбежала к ней, кидая свою сумку с вещами в сторону. —Это как вообще произошло? Старшая, вся в панике, взяла сестру за левое запястье. На нем новый порез. Порез не тот, что делают суицидники, а тот, что делает отец своим жертвам. Прочерк. Злость Александры всплыла вверх, заполняя разум. Она осмотрела сестру на наличие других шрамов. На животе и ногах, как делал их папаша при изнасиловании ребенка. -Серафим. —Саша смотрела на Василису, плотно после этого сжав зубы. —Вот ублюдище. Александра поднялась с корточек. Она понимала, что часть этого преступления висит на ней. Знала ведь, что отцу доверять нельзя, но все равно оставила Василису с ним один на один. Девушка достала из повязок самый большой нож, напрочь позабыв о топоре, которым могла без проблем ответить отцу. Она и не заметила, как вышла из своей комнаты и быстро пошла к закрытой двери, ведущей в кухню. Александра не планировала церемониться. Не думала стучать и просить открыть. Она знала, что отец там. Приложив со всей силой ногой, ударив около ручки закрытой на ключ двери, она, на удивление, с первого раза выбила ее. Осмотрела комнату. Свет от настольной лампы еле светил, искажая черты лица Серафима, сидевшего на диване. Еще одним освещением в этой комнате была зажженая сигарета. -Сашка. —он криво усмехнулся, затушив сигарету о свою же руку. —Ты же понимаешь, что делаешь? -Очень ясно и светло. —девушка захлопнула за собой дверь и погрузилась в полумрак комнаты. -Ты ведь знаешь, что у меня не было выбора. -Выбор есть всегда, особенно когда она — твоя дочь. —Александра сжала в руках рукоять ножа, борясь с тем, чтобы безрассудно не кинуться на отца. —Мудак.