Все дороги ведут к тебе

      Мягкий свет ламп освещал их лица, отражаясь на серебряных столовых приборах. Они заняли отдалённый столик в столовой Министерства.       — Рон вернётся завтра утром, — сказала Гермиона, стараясь скрыть нервозность в голосе.       Гарри улыбнулся. Он, казалось, очень соскучился по другу. А Гермиона… Гермиона ужасно нервничала, не до конца понимая, что же она чувствует. Она боялась приезда Рона… боялась того, что совсем этому не рада. В этот раз он пробудет дома две недели.       — Джинни уже договорилась с Молли, чтобы оставить детей на вечер с ней, — с энтузиазмом сказал Гарри, — хорошая возможность собраться всем вместе, как в старые добрые времена.       Гермиона знала, что должна радоваться приезду Рона, но понимала, что это не так… совсем не так. Ей было ужасно стыдно оттого, что врала ему. Она не призналась вовремя, а теперь… как будто уже и поздно что-то рассказывать. Она понимала, что сейчас её правда может только усугубить ситуацию.       А ещё она злилась на Рона… злилась за то, что он абсолютно ничего не рассказал ей о Лаванде, хоть и понимал, что его жена наверняка видела то самое фото в газете. Он ведь сразу позвонил… намекал… и в итоге не признался. Может, стоило сказать, что она видела? Может, Рон бы всё объяснил, и Гермиона убедилась бы в том, что за этой историей не стоит абсолютно ничего криминального? Наверное, теперь поздно об этом рассуждать.       Её мысли судорожно метались от одной к другой. Ей хотелось кричать, плакать… спрятаться ото всех на свете, но вместо этого она лишь глубоко вздохнула.       — Да, будет здорово, — ответила Гермиона, делая небольшой глоток из фарфоровой чашки.       Она подняла взгляд, намереваясь мельком оглядеть столовую. Но она замерла, остановившись на Теодоре Нотте. Он сидел за столиком у окна, непринуждённо потягивая кофе.       Взгляд его проницательных глаз встретился с её, уголки его губ дёрнулись в едва заметной улыбке. Затем он легко, почти игриво подмигнул ей.       Гермиона почувствовала, как её лицо вспыхнуло жаром… сердце намеревалось вырваться из груди. Она поспешно опустила глаза. Тревога сдавила её грудь. Ведь совсем скоро Рон вернётся домой… это, предвкушая встречу с ним, она должна испытывать подобные эмоции.       — Ты в порядке? — внезапно спросил Гарри.       Гермиона посмотрела на друга, собираясь уверить его, что всё хорошо, но не успела… он уже заметил Нотта, сидящего неподалёку. Взгляд Поттера стал серьёзнее, он разочарованно вздохнул.       — С тобой что-то происходит, Гермиона, — сказал он, — и не говори, что это не так. Гарри всё понимал… и это убивало Гермиону. Её самый близкий друг смотрел на неё с укором… или ей так показалось?       Она тосковала по временам, когда всё было таким простым и понятным… практически чёрно-белым. Она знала, кого любит, кого боится, кого защищает. Добро легко отделялось от зла… и ей были неведомы муки выбора.       Гермиона, Рон и Гарри расположились на траве, любуясь закатом. Грейнджер поймала себя на том, что не отводит глаз от Рона. Его рыжие волосы будто были частью прекрасного заката, за которым так приятно было наблюдать. Его улыбка… тёплая и добрая, но в то же время немного смущённая, заставила сердце девушки дрогнуть.       Она стала замечать, что, кажется, Рон тоже чувствует к ней что-то особенное. Шаг, которого она так давно ждала, уже близок… это придавало ей сил. В мире, где всё становилось зыбким и мрачным, их связь не позволяла Гермионе упасть духом. Несмотря на трудности, что ждали их впереди, приятно было осознавать, что в их жизни есть место для любви.       — Пора идти, — нарушил тишину Гарри, — а то твоя мама скоро пойдёт нас искать, — засмеялся он, смотря на друга.       Они поднялись, смахивая травинки с одежды, и шагнули в сторону дома. Солнце уже практически скрылось за горизонтом. Три фигуры шли рядом, иногда переговариваясь. Гермиона предвкушала уютный ужин в окружении самых близких для неё людей.       Она бросила взгляд на рядом идущих мальчишек. Эта связь, что объединяла их троих, была гораздо чем-то большим, чем просто дружбой или любовью. Она была их якорем… убежищем, позволяющим устоять в схватке с тьмой.       Трудно было представить, что кто-то или что-то когда-либо могло разорвать эту нить, что связывала их души вместе.       Сейчас, уже будучи взрослой женщиной, Гермиона понимала, что отношения между людьми намного сложнее, чем казалось в юности. Добрые поступки не всегда бескорыстны, а люди, которых она считала «плохими», способны на честность и заботу. Взять, например, ту же Паркинсон… ужасно неприятная особа, но если ты ей друг, она готова убить за тебя.       Любовь тоже больше не казалась такой однозначной. Между сильными чувствами и полным безразличием может быть всего несколько шагов.       Грустно, конечно, но Гермиона понимала, что это нужно просто принять. Жизнь имеет множество оттенков, и верный путь не всегда очевиден.

***

      Тео сидел за своим столом, окружённый кипами свитков и пергаментов, и казалось, что их становилось только больше. Перо скрипело на бумаге почти агрессивно. Он явно не справлялся с таким количеством работы, но сказать об этом вслух никак не решался.       И всё же, даже посреди подобного хаоса, он не мог не думать о Гермионе. Её смущённый взгляд… и раскрасневшиеся щёки… воспоминания о сегодняшнем обеде заставляли бабочек в его животе пускаться в пляс. Он злился на себя за это, но ничего не мог с собой поделать. Грейнджер возникала в его голове снова и снова.       — Нотт, — раздался голос начальника, заставивший его вздрогнуть и почти опрокинуть чернильницу.       Тео поднял взгляд, вымучено улыбнувшись. Босс присел на угол его стола и с тяжёлым вздохом осмотрел катастрофу перед собой.       — Я думал нанять ещё человека, чтобы разгрузить наш отдел, — сказал, глядя на Теодора с сочувствием, — но мне нужен кто-то толковый, тот, кто действительно будет работать. Теодор на мгновение задумался, и слова вырвались у него раньше, чем он успел подумать:       — У меня есть кое-кто на примете.       Может, Тео и пожалеет об этом потом, но ему действительно нужна была помощь. Он сразу, конечно же, подумал о бывшем напарнике. Тот показал себя с хорошей стороны, да и Тео уже привык и прикипел к Патрику. Казалось, что на него можно было положиться. Он был неплохим парнем, Тео даже казалось, что они могут стать друзьями. А друзей выбирать он умел.       Бальный зал роскошного поместья семейства ДеГармо был залит золотым светом дорогих люстр. Пламя тысяч свечей трепетало в такт флейте.       Тео, после очередного бокала эльфийского вина, пригласил Шанталь на танец. Её лицо раскраснелось, глаза смеялись и блестели так, будто она не плакала прямо перед церемонией.       Взгляд Тео соскользнул с её улыбки… к фигуре жениха, стоящего в тени колонны. Мужчина, недобро нахмурившись, сверлил их взглядом, его руки напряжённо сжались в кулаки.       «Ну что ж», – подумал Тео… «Смотри».       Он склонился к своей спутнице, его губы коснулись её… смело… демонстративно. На них смотрел не только жених, Тео поймал взгляд мистера ДеГармо… холодный как сталь.       — Эй, — смеясь произнесла девушка, — ты же сам сказал, что мы больше подобным не занимаемся. Тео прижал её покрепче и в ухо прошептал:       — Я просто решил устроить небольшое шоу, — ухмыльнулся, — видела, как он пялится?       — Кажется, что ты скорее устроил шоу моему отцу, — усмехнулась она, — он смотрит?       — Ещё бы, — подняв бровь, ответил юноша.       — Давай выйдем на улицу, — сказала она, — ужасно жарко.       Тео кивнул, и они, взявшись за руки, покинули бальный зал.       Прохладный ночной воздух коснулся их разгорячённых лиц, оставляя на коже ощущение свежести. Присев на крыльцо, он взглянул на Шанталь. Она больше не казалась несчастной. Было ли это действие алкоголя или она просто старалась держать себя в руках, Тео не знал, но ожидал худшего от этого вечера.       Он так привязался к этой девушке. Она была прекрасным человеком и не заслуживала того, что сейчас с ней происходило. Шанталь отдала своё сердце мужчине, чьё обручальное кольцо сейчас блестело под светом дорогих люстр её отца. Осуждал ли он её за подобный выбор? Нет… наверное.       Теодор хорошо знал, каково это… любить того, кто тебе не принадлежит. Он рассмеялся про себя. Как же всё это глупо… он страдает от любви к человеку, который и понятия не имеет о его чувствах.       Он чувствовал себя одной из тех девчонок, что фантазируют о свадьбе лишь после одного взгляда понравившегося парня. Сейчас он сам был таким… придумал себе драму, которой вовсе-то и не существует. Тео наблюдал за ней, как ненормальный… страдал, когда Грейнджер в это время просто жила своей жизнью.       Шанталь протянула ему тонкую сигарету, её пальцы едва заметно дрогнули. Всё-таки она переживала.       — Ты в порядке? — спросил он обеспокоенно.       — Теперь да, — честно ответила она, — теперь я свободна.       Они всё ещё сидели на холодных ступеньках, лёгкий дым поднимался ввысь, пытаясь унести всю ту тревогу, что они сейчас ощущали.       — Я не пыталась увести парня у сестры, чтобы ты знал, — крепко затянувшись, разоткровенничалась Шанталь, — его отец друг нашей семьи, мы часто ездили к ним в гости. Первый раз мы поцеловались, когда мне было шестнадцать…он был гораздо старше, как ты понимаешь, и мы скрывали наши отношения…долго скрывали…а потом…потом я узнала, что он попросил у отца руку моей сестры. Она не знала о нас, как и я о их отношениях.       — И ты всё равно оставалась с ним? — недоумённо спросил Тео.       — Не совсем так, — она затушила сигарету о каменную ступень, — сначала я конечно разозлилась и порвала с ним…но потом…в общем, когда они ссорились, он возвращался ко мне, говоря, что совершил ошибку и собирается отменить свадьбу. Так продолжалось довольно долго. Последний наш разрыв ты застал тогда на озере.       — Вот же урод, — не выбирая выражений, ответил Тео.       — Да и я хороша, — тихо сказала Шанталь, — нужно было сразу всё понять.       Теодор осторожно обнял подругу, притягивая её ближе к себе. Её голова мягко коснулась его плеча.       — Ты как? — спросила она, явно желая сменить тему.       Тео тоже решил быть откровенным, раз уж теперь они были настолько близки.       — Мне нужно вернуться, — сказал он.       — Вернуться куда? — удивилась девушка, — домой?       — В школу.       — Разве ты не слышал отца? — она вздохнула, — там небезопасно…для тебя в особенности.       — Всё я слышал, — раздражённо ответил Тео, — но прятаться я не хочу.       — Переживаешь за свою девчонку? — внезапно спросила она, — навряд ли ты чем-то можешь ей помочь.       — Это не из-за неё…не только из-за неё, — сказал он, крепко затягиваясь.       Она, конечно, очень много значила для Тео, и он безусловно хотел защитить Грейнджер. Но дело было не только в этом. Юноша не хотел, чтобы люди считали его причастным к тому, что делал его отец. Он хотел отречься от всего этого. Но если Тео спрячется, то только подтвердит их догадки. Он должен вернуться, и доказать в первую очередь себе, что можно быть другим.       — Мой отец…он был ужасным человеком. Он делал вещи, которые нельзя простить, — Тео посмотрел на подругу, — но это не моя дорога.       В тишине офиса раздался звонок телефона. Теодор поднял взгляд, оторвавшись от документов.       — Мистер Нотт, это вас, — раздался голос только вошедшего в кабинет секретаря. С лёгким вздохом он поднялся со своего места.       — Да? — спросил он, прислонив прохладную трубку к уху.       На другом конце провода раздался знакомый голос:       — Тео, — начала она, — это Пэнси. Зайдёшь ко мне вечером? Нужно поговорить.       — Что-то случилось?       — Нет…не переживай, — успокоила его подруга, — всё в порядке, просто есть разговор.

***

      Тео медленно поднимался по гравийной дорожке, ведущей к дому. Его шаги были тяжёлыми от усталости. Ветер мягко шевелил его волосы, а вечернее солнце окрашивало небо в оттенки лилового.       Он давно не был у неё дома. Отец Пэнси не очень-то любил его из-за событий, произошедших во время войны. И не любил — это мягко сказано! Но ведь Пэнси не стала бы звать Тео к себе, будь её отец дома? Наверняка, он куда-то уехал.       Мужчина открыл дверь и шагнул внутрь. Первое, что он услышал, был знакомый смех. На мгновение он замер, не решаясь войти в гостиную.       Там, на диване, устроились Пэнси и Драко…       — Ну, здравствуйте, — изумлённо произнёс Тео.       Пэнси подняла голову, её взгляд был испуганным.       — Это была не её идея, — тут же начал Драко, — я настоял.       Малфой сидел в гостиной Пэнси…совершенно спокойно, будто так и должно быть. Хотя…в отличие от Тео, Драко наверняка был желанным гостем в этом доме.       Он всё откладывал их встречу, но теперь избежать её было невозможно. Ему было неуютно от отношений, что были настолько неловкими…вымученными и неискренними. По крайней мере, именно такими Тео их видел. Ему было достаточно до ужаса формальных писем несколько раз в год. Тео было совершенно невдомёк, зачем Драко так стремиться поддерживать эту совершенно изжившую себя дружбу?       — Драко, — произнёс Тео, стараясь звучать дружелюбно.       Малфой крепко пожал его руку.       — Я знал, что сам ты не придёшь, поэтому решил взять всё в свои руки.       В его голосе не было обвинений. Тео хотел что-то ответить, объяснить…оправдаться, но слова застряли в воздухе.       Пэнси, заметив напряжение, повисшее в воздухе, встала с дивана.       — Я выйду подышать, — заявила она, направляясь к двери.       Когда дверь за ней закрылась, Тео понял, что бежать некуда, и разговор, которого он не хотел, неизбежен.       Пальцы Драко медленно скользили по ободку белоснежной чашки.       — Я слышал…, — начал он, — слышал, что у тебя сейчас всё непросто. Почему тебе пришлось переехать сюда? Что-то случилось с вашим поместьем?       Тео видел в лице Малфоя неприкрытое любопытство и…беспокойство…искреннее беспокойство.       — И чем я могу тебе помочь? — добавил Драко, опершись локтями о стол и наклонившись чуть ближе.       Этот вопрос заставил Тео смутиться. Помочь? Мог ли Драко действительно для него что-то сделать?       Теодор выдохнул, поставив чашку на стол.       — Моей проблеме деньги не помогут, — прямо ответил он, зная, на какую помощь намекает Малфой.       — Если ты расскажешь, я…мы с Пэнси обязательно что-то придумаем.       Тео с силой сжал кулаки. Как же они все его достали. Он ощущал, как гнев, что долго копился, вырывается наружу.       Драко снова что-то говорил, настаивая и убеждая Тео в том, что он не должен отмахиваться от друзей и что-то скрывать.       — Ты ничего не понимаешь! — внезапно взорвался Нотт.       Драко ошеломлённо замолчал, откинувшись на спинку дивана. Его глаза внимательно следили за Тео, но он не перебивал. Он позволил ему говорить дальше.       — Мой сын, Драко…, — Тео прищурился, словно не верил, что скажет это вслух. — Он скорее всего сквиб. Понимаешь, что это значит? Ему всю жизнь придётся прожить среди магглов. И знаешь что? Я не стыжусь этого. Не собираюсь прятать его, заставлять чувствовать себя виноватым за то, кем он родился. Знаю, для таких как ты, это позор…но мне абсолютно плевать на это.       Он замолчал, выговорившись. А затем, с вызовом взглянул на Малфоя, ожидая увидеть в его глазах осуждение.       Но вместо этого Драко просто отвёл взгляд. Наступила тишина. Малфой ничего не говорил, просто глядя перед собой. Тео уже хотел уйти, но в этот момент Драко поднял глаза.       — Это…непросто, — наконец произнёс он, голос его звучал непривычно тихо, — не могу сказать, что знаю, каково тебе, но уверен, что ты делаешь всё правильно…и я уважаю это.       Тео сидел молча, с трудом осознавая только что услышанное. Он смотрел на Малфоя и пытался найти в нём привычное надменное высокомерие, но ничего подобного в нём больше не было. Неужто Драко наконец-то повзрослел?       Внезапно дверь в гостиную приоткрылась, и внутрь вошла Пэнси.       — Ну что, джентльмены, успели перекинуться парой словечек? — улыбаясь, спросила она Драко, — или вам нужно ещё немного времени?       И как же Тео мог попасться на удочку Пэнси? Она специально заманила его к себе, чтобы они с Драко поговорили. Иногда Тео бесило то, как Пэнс вмешивалась в его жизнь… но, всё-таки, в минуты отчаянья он всегда думал о ней.       Тео стоял посреди творящегося хаоса, внимательно наблюдая за тем, как Шанталь роется в кабинете своего отца. Её движения были быстрыми и уверенными, будто она привыкла не оставлять за собой следов… будто уже не в первый раз занимается подобным.       — Ты уверена, что он хранит его здесь? — спросил Тео.       — Да, я видела его своими глазами, — ответила девушка, не поднимая глаз.       Тео нервно сжал край футболки, осматривая кабинет. Он переживал, что даже если они и найдут артефакт, о котором говорила Шанталь, и он вернётся в Британию, неизвестно, что его будет ждать дома.       Эта вещица, о которой говорила Шанталь… мистер ДеГармо использовал её для путешествий заграницу. Все высокопоставленные лица Магической Франции имели такие. Это позволяло им быстро путешествовать, не тратя времени на проверки.       — Не знаю, — замотал головой юноша, — я на его месте спрятал бы эту штуку туда, где её никто не найдёт. Шанталь пожала плечами:       — Других идей у меня нет, в последний раз я видела его здесь… на этом самом столе.       — Наверняка твой отец уже его куда-то припрятал.       В углу стоял сейф, почти незаметный среди полок с книгами, и взгляд юноши зацепился за него. Шанталь, заметив, куда смотрит Тео, направилась к сейфу. Девушка направила на него палочку:       — Диссендиум, — произнесла она.       Щелчок замка… и сейф был открыт.       Совсем скоро он окажется дома… если, конечно, артефакт внутри. Пэнси, он должен связаться с Пэнси, ведь только ей Тео сейчас мог доверять.       Теодор наблюдал за подругой, тёмно-красное вино мерцало в её бокале, она болтала с Драко, лучезарно улыбаясь. Он не мог долго злиться на неё. Мелкая безобидная ложь не должна стоить их дружбы. Пэнси делала для него больше, чем он когда-либо осмеливался попросить.

***

      Большой, немного обшарпанный диван занимал центр комнаты. Его зелёный цвет, когда-то насыщенный, совсем побледнел… как и всё в жизни Гермионы в последнее время.       Гарри с бокалом в руке влюблённо наблюдал за Джинни, которая, откинув голову на подушку, громко смеялась над глупой шуткой своего брата. Гермиона сидела напротив… в любимом кресле с высокой спинкой, аккуратно подвернув ноги.       Рон сегодня был в центре внимания. Он жестикулировал с бутылкой в руке, рассказывая историю, от которой смех Джинни становился всё громче. Круглый журнальный столик был завален тарелками с закусками, которые Гермиона купила в ближайшем продуктовом. Бокал в её руке был полон и совершенно не привлекал её внимания. Казалось, этот вечер должен был быть идеален: смех самых близких друзей… воспоминания об общем прошлом…       Рон рядом… он будто был таким, как прежде. Его слова, искренние извинения, всё ещё звучали в её голове. Рон объяснился: в ситуации с Лавандой действительно не было ничего криминального. Они с Джорджем не так давно наняли её, но Рон побоялся сразу рассказать об этом жене, просто потому что у них только всё наладилось… не хотел всё испортить. И Гермиона поверила ему, ведь и сама скрывала встречи с Ноттом по той же самой причине. Рональд сдержал обещание в этот раз… он действительно поменялся, но рада ли она?       Гермиона знала, что у них ещё есть шанс, стоит только немного постараться. Кажется, что Гермиона изменилась за время их разлуки… и её чувства никогда не станут прежними.       Она ещё раз взглянула на мужа, он что-то говорил, но его слова проходили мимо Гермионы. Она смотрела сквозь Рональда, а её мысли безжалостно уносили её в другую реальность… туда, где глаза мужчины, сидящего напротив, были тёмными… волосы не рыжими, а чёрными и кудрявыми… улыбка белоснежной и манящей. Теодор Нотт… вот кто теперь занимал её мысли. Она столько раз пыталась запретить себе думать об этом человеке.       Как бы она ни старалась, её разум всё время возвращал её к его взгляду… манере говорить, теплу, которое Гермиона ощущала рядом с ним. Это было неправильно… несправедливо. Но отрицать происходящее было глупо.       Она на минуту представила, что было бы, если она отдалась бы своим чувствам? Рассталась бы с Роном и поддалась бы чарам Теодора Нотта? Наверное, в тот же день все газеты бы трубили об этом.       Гермиона в такие моменты завидовала людям, тем, кто жил не под постоянным прицелом тысячи посторонних глаз. Людям, которые могли себе позволить поступать необдуманно, порывисто, не боясь, что каждое их действие будет растиражировано, осуждено, разобрано по кусочкам.       Героине войны и заместителю Министра Магии нельзя было так ошибаться. Любой необдуманный поступок рискует стать пятном на репутации, которую Гермиона строила годами.       Она чувствовала себя пленницей… славы, ответственности и ожиданий чужих людей. И зачем она вообще размышляет об этом? Так… будто действительно решила всё изменить… разрушить… перевернуть с ног на голову.       Жизнь Гермионы была не так уж плоха, если подумать. Да, в ней были проблемы и не самые лучшие времена. Их отношения с Роном дали трещину… они не стали родителями, как того хотели… они сломались, но всё ведь можно починить, если постараться.       А ведь когда-то было время, когда мысль о детях была ей чуждой… далёкой, словно ей совсем не было места в её жизни. Она была сосредоточена на карьере… на вещах, что были тогда для неё намного важнее. Но взросление принесло с собой… нежное желание. Она представляла их общий уютный дом, детский смех, любимого и заботливого Рона рядом.       Потом она узнала, что не сможет стать матерью. Мир Гермионы Грейнджер пошатнулся, ведь она всегда считала, что ей подвластны любые вершины. Сначала было очень тяжело. Но теперь Гермиона стала относиться к этому иначе. Она хороша во стольких вещах… она столько может сделать и столько всего достичь. Может, и хорошо, что так вышло? Теперь ничего не сможет отвлечь её от новых достижений. Да, грустно… но, может, Гермиона не создана для этого? И если судьба распорядилась таким образом, то это наверняка к лучшему.       Рон… сможет ли она снова полюбить его? Бросить всё и убежать, конечно, легче, чем починить, но Гермиона не была уверена, что не пожалеет, выбрав такой путь.       Всё-таки её жизнь была её выбором, и Гермиона гордилась всем, чего добилась, и очень боялась это потерять. Но всё же… иногда она позволяла себе мечтать… мечтать о том, как это жить, когда никто не смотрит.