Вечная обитель

Дверь палаты жалобно скрипнула, являя долговязый силуэт, вальяжно прислонившийся плечом к косяку. Дима настороженно смерил его взглядом, медленно откладывая тетрадь и ручку с погрызенным колпачком. Заметив этот жест, Коля слабо усмехнулся, проходя в помещение.       ​– Пишешь о том, какой я плохой? – проговорил он, щурясь в сторону леса. Ответа не последовало. – Помнишь, как здесь оказался? – Дима уверенно качнул головой из стороны в сторону, но через секунду замер, нахмурил брови и задумался. У него ведь действительно не было времени подумать, какие обстоятельства привели к больничной койке, жутким видениям и незнакомому окружению. Юноша заметил тень смятения, опустившуюся вуалью на лицо собеседника, потому немного подождал, пока тот придёт к умозаключению.       ​– В последнее время я был сильно занят одним проектом, – начал Дима, вороша воспоминания. Мужчина ощущал значительный пробел между тем, что было раньше и ныне происходящим, как будто прошло не несколько дней, а неделя или даже месяц. – Он касался открытия нового отдела. Я просто директор небольшой фирмы, – пояснил Дима. – Мы относительно недавно работать начали, – в голове постепенно проявлялась туманная картинка. – Помню, как поехал в офис. День ещё такой неудачный оказался. Проспал, брюки прожёг, воду горячую отключили, опоздал на совещание. Хорошо хоть под ливень не попал потому, что в кафе задержался. На Ленинском проспекте. Ты там был?       Коля не мог догадаться, о каком именно заведении идёт речь, ведь улица с таким названием есть почти в каждом городе. На Ленинском проспекте, знакомом ему, тоже располагалось неплохое кафе, поэтому юноша кивнул и добавил:       – У них вкусный кофе, – собеседник охотно согласился. Они немного отошли от темы, углубляясь в, казалось бы, совсем незначительные детали, о которых мы с вами забываем спустя несколько минут разговора, но без них общение кажется слишком сухим, а что может быть скучнее длительной формальной беседы?       ​– Во второй половине дня нужно было закончить одно важное дело, времени оставалось всё меньше, поэтому, когда дождь стих, я быстро покинул заведение. Помню, как перебирал ногами, думая о чём-то, – Дима почувствовал странную тревогу и сам не заметил, что большую часть своего повествования мнёт пальцами край рубашки. – Капли летели с неба редкие, но крупные, разбивались о голову, текли за шиворот. Неприятно. Гудение машин со всех сторон…. – выпрямившись, мужчина размял плечи и сделал глубокий вдох, оглядываясь по сторонам. Резкий звон резанул ухо, заставляя скривить лицо. – Крики прохожих. Скрип колёс по мокрому асфальту, – Дима зажмурился, а перед глазами возникли картины, которые он предпочёл бы никогда не видеть, тем более, настолько красочно.       Хватило считанных секунд, чтобы снова ощутить жгучую боль под рёбрами. Он распахнул глаза, вскакивая с койки, едва не вскрикнул, но ком в горле, пережавший голосовые связки, позволил только жалко пискнуть. От сковавшей грудную клетку боли Дима сложился пополам, обхватывая себя руками поперёк живота. Весь бледный, с испариной на лбу и леденящим ужасом, расползавшемся по всему телу, мужчина чувствовал, как земля постепенно уходит из под ног. Поглощающая чернота бездны обволокла смолистой массой и жадно тянула в омут. Мысли смешались в белый шум, через который с трудом пробивался голос, повторявший имя «утопающего». Отрезвляющая прохлада чужих ладоней коснулась пылающих жаром щёк, понемногу приводя в чувство. Мир вокруг продолжал быть похожим на работу художника-экспрессиониста, однако очертания одной фигуры начинали складываться в чёткий образ – Дима не сразу понял, что всё это время перед ним, упершись коленями в пол, сидел Коля. Он говорил, но предложения сливались в набор звуков, из которых Дима вычленял лишь некоторые слова, повторяющиеся наиболее часто. Всё, что он понял – фраза: «Смотри на меня», звучавшая с металлическими нотками. Внутреннее беспокойство Коли отражалось на его лице перекатывающимися от стиснутых зубов желваками, но Дима этого не заметил. Они так просидели до захода солнца. Мыльный свет практически налившегося диска мягко обогнул два тёмных силуэта, прильнувших спинами к железному каркасу койки. Один из них растворял отрешённый взгляд в темноте, изредка скользил языком по пересохшим губам и хрипел о несовершенных делах. Другой – слушал эту исповедь, замечая себя в чужой мелкой дрожи, отёкших глазах, сиплом голосе и сотрясании воздуха ненужным философствованием. Одно их отличало – выбор. У Димы его не было, а Коля сам всё решил. Почувствовав тяжесть чужой головы на своём плече, юноша вздохнул, краем глаза глядя на вымотанное лицо, которое продолжало хмуриться даже во сне. Коля опустил руку в карман, чувствуя, как тыльную сторону ладони лизнул язычок белой атласной ленты. Достав её, вместо привычной прямоугольной коробочки, он несколько секунд смотрел на струящуюся в лунном свете по ладони, бедру и стекающую к полу дорожку, а потом зажал ткань в кулак. Пара плавных движений, и Коля без лишнего шороха, не скрипнув ни одной половицей, оказался у выхода.       ​– Береги себя, – прошептал он, закрывая за собой дверь, ручку которой теперь украшала ленточка, завязанная аккуратным бантиком.

***

Под надрывный писк, доносившийся совсем неподалёку, Дима с трудом приподнял веки, в этот раз они казались тяжелее, чем обычно, а всё тело будто накрыли бетонным одеялом, придавив к койке. Яркий свет, от которого мужчина уже успел отвыкнуть, защипал глаза, мутная пелена едва давала разглядеть происходящее вокруг – белые фигуры суетились, что-то громко говорили, но одна из них находилась очень близко и смотрела на него. Узнав в незнакомке, вероятно, врача, Дима не без усилий повернул голову в сторону, моргнул и не понял, когда шум вкруг успел стихнуть – просторная палата опустела, только кардиомонитор размеренно продолжал оповещать о биении сердца пациента.       – Как вы себя чувствуете? – донёсся мягкий голос, извещающий о том, что всё это время его обладательница находилась рядом. Изучая рассеянным взглядом помещение, Дима не понимал, почему всё выглядит совершенно иначе, куда делись пятна плесени на потолке, осыпавшаяся со стен штукатурка, скрипящая койка. Постельное бельё пахло свежестью, а помещение наполнял солнечный свет. Немного осмотревшись, мужчина заметил, что по соседству лежит ещё один пациент, смолистые кудри которого контрастируют с бледным худым лицом.       ​– Коля? – едва пошевелил губами Дима, заметно оживившись, но продолжая чувствовать сильную слабость. Врач подняла глаза на объект приковавший чужое внимание и поджала непроизвольно дёрнувшуюся губу.       – Николай Снежков, – с трудом проговорила девушка. – Вы были знакомы?       – Видимо... Знаете, у него всегда были холодные руки и очень печальные глаза…