Я съем твою душу на завтрак 18+

Войдя в стеклянные двери, Чикаго сверился с часами и сказал: — У тебя есть полтора часа до закрытия этого чудесного места, — последнее он процедил с особой неприязнью к мельтешившим под ногами людишкам. Мария в первую очередь зашагала к шоуруму, на манекенах которого были составлены стоящие трендовые образы. Чикаго неспешно двигался следом, сохраняя расстояние, за что Мари была благодарна. В бумажнике оставалось около пятидесяти баксов. Негусто. На эти деньги она сможет прикупить лишь парочку базовых футболок и, если повезет, удастся наскрести на дешевые джинсы. Мари перебирала вещи, представленные на рейле, в поисках выгодного варианта и старалась не искать глазами своего сопровождающего. Не переставая, она обдумывала сказанное им в машине. Сомнения нещадно били по нервам, пока голос разума нашептывал бежать. Интуиция же призывала Марию не совершать импульсивных поступков. Хватит их с нее на сегодня. Словам Чикаго нельзя было верить, но вопреки убеждениям, Мари слышала в них искренность. Он не сказал прямо, однако если те, кого вампир защищает, члены его семьи — обычные люди, как солдат, служащий на благо мирного населения, Суарес обязана думать об их благополучии наперед, и заодно о благополучии своих сослуживцев, что представят в качестве тайной охраны к Нильсен-Майерсам. Несмотря на то, что Чикаго много красуется, он готов рискнуть жизнью, помогая ей. Он упомянул, что ему на руку ее роль охотницы и признался в том, что все это связанно со сделкой, которую они заключили. Что, если вампир рассчитывает на поддержку со стороны охотников и хочет, чтобы Мари стала связывающим звеном к этому? Мария с теплой грустью подумала о друге, заменившем ей брата. Должно быть, Альваро уже спохватился ее исчезновением и в панике разыскивает по всему городу. «Прости, Варо…» — Ты долго медитировать будешь? Выросший за спиной у Марии вампир разрушил ее мыслительную цепочку. С плеча Чикаго свисала груда одежды. — Чего замерла? Вместо ответа Мари вернула вешалку с зеленым топом, на который взирала вечность и, хотя она не желала лишний раз говорить с кровопийцей, скептически указав на гору вещей, спросила: — Тоже решил устроить шоппинг? — Нет, это то, что ты возьмешь и за что, я надеюсь, расплатишься в течение пятнадцати минут, — он забросил кипу из многообразия выбора поверх рейла. — Ты долго копаешься, и как самый потрясающий человек на свете… — он выставил указательный палец «лучше не спорь», когда Мари собралась опровергнуть его высказывание: «Человек? Он это серьезно?» — Сжалился над тобой и кое-что подобрал на свой превосходный вкус. Похоже, в ближайшем будущем мне придется пересмотреть твою сторону в нашем договоре. — Я не просила тебя об этом. — А я сделал. Спасибо, конечно, будет маловато…– Чикаго взял в одну руку синюю блузку в горошек в винтажном стиле с горлышком, а в другую — коричневые брюки палаццо и прикинул сочетание к Марии. — Пойдет, — одобрил юноша. Мария наклонила голову набок. Вещи были очень даже симпатичные. Она отрыла ценники и нахмурилась. Такая роскошь ей не по карману. Помимо гардероба Мари должна запастись прочими штуками в магазине общих нужд. — Я не смогу за это заплатить. У меня осталось немного наличных, а карты я собой не брала, так как у меня все было в телефоне. — Берем, — Чикаго взглянул на ценник и лениво отложил вещи, принимаясь за следующие. — Эй, — Мария собралась вернуть блузку с брюками на место, и Нильсен-Майерс несильно прихлопнул ее по руке. — Кыш! — шикнул он. — Раз ты будешь жить со мной, то будь добра выглядеть подобающе. Для меня не проблема заплатить за то, чтобы мои глаза не страдали при виде тебя. Хватай, что тебе нравится и идем дальше. Спорить бесполезно. Мари молча рассматривала добытые Чикаго варианты и тихо злилась из-за того, что ей все нравилось. Этот надменный пес продумал все до деталей и даже позаботился о теплых вещах, таких как кожаная куртка, точь-в-точь, что у нее осталась в ее квартире, и длинное пальто, потому как зима была не за горами. В результате Нильсен-Майерс не стал ждать, пока Мария определится, сгреб все, что выбрал до этого, и понес на кассу со словами «будем верить, подойдет». — Спасибо, — проговорила Мари очередную благодарность за сегодня, что Чикаго пропустил мимо ушей, оплачивая покупку. Мария взяла в обе руки по два пакета. Выйдя из магазина, они проследовали в обувной. Закончив там, вампир большим пальцем указал на бутик нижнего белья позади себя. — Пойдешь? — облизнув губы, он ненавязчиво ухмыльнулся. «Скотина». — Пойду. Мари оставила пакеты у ног чертилы и поплелась в магазин, полагаясь на то, что тот подождет снаружи. Естественно, этого не произошло. Пробурчав что-то, что она не разобрала, Чикаго припряг охрану посторожить вещи и сам пошел за ней. У Марии не было сил злиться. Не осталось энергии, чтобы хотя бы стоять. Она тащила свое тяжелое тело, едва переставляя ноги, налитые свинцом. Мари изо всех сил держалась не закрывать глаза. Все, чего ей хотелось — лечь и слиться с плиткой торгового центра, думая о том, что хуже дня рождения быть не может. Как оказалось, может. В бутике у нее начались месячные, хотя должны были начаться не раньше следующей недели. Мария застыла посреди магазина, не понимая, чего желает больше: разрыдаться, стать невидимкой или умереть. Чикаго, разглядывавший комплект в метре от нее, заметил тревожную перемену в выражении лица Марии, и не только перемену. У него сорвалось многозначительное: — О, Господи Боже. Ты что, серьезно? — Нет! — вспылила Мария. — Просто пошутила! На них устремилась парочка любопытных глаз, но под пронзительно убийственными взглядами вампира и охотницы покупатели вернулись к своим делам. — Не устраивай сцен. Из-за твоих ссадин здесь и так все думают, что я тебя бью, — Нильсен-Майерс не смог сдержать улыбку и обошел Мари, дабы оценить ущерб. — Ничего не видно, — успокоил он, скорее себя, нежели ее. Марии не верилось, что это все происходит с ней по-настоящему. Она не нашлась с ответом, зато Чик добавил: — Если ты загадишь мне еще одну вещь, я скормлю тебя заживо пираньям на первом этаже. — Быстрее бы! — огрызнулась Мари, всматриваясь в хладное лицо вампира. Мария оценивала, насколько плохи дела ввиду случившегося конфуза, но внешне Чикаго оставался совершенно равнодушен. Она не решалась отвести испытывающий взгляд и рискнуть осмотреть свою сумочку на наличие завалившихся средств гигиены. Не потеряет ли Чик контроль? Тот, скрестив руки на груди, сделал над собой неслабое усилие для того, чтобы его тон звучал ровно: — У тебя ничего нет в сумке на случай твоего становления Кровавой Мэри? Сколько же еще личностей кроется в этих пятидесяти килограммах строптивости? — вопрос прозвучал с неприкрытой издевкой. Мария сощурилась. — Убить бы тебя, — не разрывая зрительный контакт, она слепо шерудила в кармашках сумочки. Чикаго самодовольно качнул плечом. — Говоришь прямо как мой отец и еще половина населения земного шара. К своему огромному облегчению, Мари нащупала парочку тампонов. — Сие желание явно не на пустом месте возникло. Клацнув зубами, Мария направилась к кассе, чтобы рассчитаться своими наличными. — Ты тут милые трусишки оставила, — оповестил Чикаго, покрутив кружевную ткань в воздухе. — Вот об этом я и говорю, — обернувшись через плечо, она оголила белоснежные зубы. Покончив с покупкой нарядов и предварительно заскочив в уборную, Чикаго и Мария очутились в гипермаркете. Мари напрасно верила в то, что тот оставит ее наедине, хотя бы в женском туалете. Чик зашел туда с намерением убедиться, что охотница не сбежит от него через вытяжку, и, удостоверившись в ее ничтожно маленьких габаритах, непоколебимо вышел под непристойные комментарии женщин, очевидно, которым не понравилось вторжение. По скучной серой плитке юноша вез телегу и сбрасывал в нее набор продуктов, которым в ближайшую неделю предстоит питаться Мари. Он предлагал ей перекусить, но Мария отказалась. Кусок в горло не лез. Заметив отдел с консервами для животных, она вспомнила о лисе Чикаго. — Ты не боишься оставлять Финко наедине с другими? Или она у тебя с целью… — Не договаривай, — поморщился юноша, кидая замороженную лазанью к продуктам. — Если ты имеешь в виду, не питается ли никто ей, то ответ категорически нет. Лисы входят в список священных животных для них, иначе я бы не оставил ее. Когда меня нет в особняке, за Финко присматривает Миллард. Они ладят, поэтому он забирает Фин к себе на чердак. Лиса принадлежит моей семье. Я временно забочусь о ней и в ближайший месяц повезу ее обратно домой. Марию поражал искусный самоконтроль вампира и одновременно беспокоило то, как усугубилось ее положение с наступлением менструации. По затылку пробежал холодок. Ей предстояло вернуться в вампирский притон. Смогут ли остальные сдерживать жажду. Возможно, стоило поставить вопрос иначе. Сможет ли Чикаго удержать четырех вампиров, среди которых одна приходилась древней? И что насчет тех, что проживают в соседних особняках? Сколько еще он сам продержится в таком духе? — Нам точно следует возвращаться обратно? — с опаско й отчеканила Мари, превозмогая болезненные спазмы, которые от волнения лишь нарастали. В восемнадцать она была настолько безбашенной, что была бы только счастлива попасть с группой в аналогичную западню, но в двадцать три года охотница уже выучила свой урок. — Без вариантов. Если мы не вернемся, они расценят это как побег, — Чикаго вырулил тележку к началу магазина. — А что? У киллера коленки потрясывает? Мария закатила глаза. — У тебя в крови быть таким придурком или это все-таки связанно с тем, кто ты? — И кто же я, по-твоему? — Ты понял, что я имею в виду. Странно, что ты всячески отрицаешь свою принадлежность. — Странно то, что я не хочу иметь ничего общего с психопатами? Не будь Чикаго вампиром, Мария сама бы усомнилась в правильности своего вопроса. — Ты же тоже убиваешь, — она понизила голос так, что ее мог слышать лишь Нильсен-Майерс. — Поосторожнее с высказываниями, Мэри, — продолжая коверкать имя девушки, Чикаго опасно наклонился к ее уху. — К твоему сведению, я не убил ни одной души. А вот ты убила, и кое-что мне подсказывает, что не одну. Мари хмуро уставилась перед собой, признав свою оплошность. Чикаго победно расправил плечи, взирая на полнейшее смятение, отражавшееся на ее лице. — И что ты скажешь мне теперь? — Вампиры бездушны. Ставлю на то, что ты — поганое исключение. — Поганое исключение, — словно пробуя на вкус горькие слова, повторил Чикаго, зажав тонкими пальцами ее подбородок. — Хочу посмотреть на Милларда, если он когда-нибудь услышит это из твоих сладких, пропитанных ядом уст. Не забудь позвать меня. Мария предположила, что Миллард ­– это тот худощавый вампир c обманчивой внешностью подростка, и вцепилась в запястье Чика, чтобы отдернуть от себя. Края рукавов рубашки отогнулись, и она приметила у него на запястье серебряный браслет. Чикаго выкрутил руку из хватки Мари и повез телегу дальше. Серебро оказывает на вампиров отравляющий эффект, притупляя их сознание и моторику. Браслет может указывать на то, что с его помощью он сдерживает свои сверхъестественные способности. — Как тебе удается себя контролировать? — нагнала Чикаго Мария. — Через оттачивание воли или везение, — в последнем он сам засомневался. — И в чем тебе повезло? — Помнишь, я сказал, что у меня непереносимость таких, как «ты». Дело не только в твоем испорченном воспитании, — Мария часто заморгала. Это она-то испорченная?! — Заскок в том, что несмотря на то, что все мои рефлексы обостряются до предела и неимоверно тянут к крови, меня ужасно воротит от ее вида и запаха. На Мари признание Чикаго по-настоящему произвело впечатление. Глаза весело заблестели из-за смехотворности противоречий. — То есть ты — вампир, боящийся крови? — Я не боюсь крови, — раздраженно отвернулся парень. — Просто всю жизнь она была для меня омерзительной, а в подобном амплуа восприятие еще более ухудшилось. Я не понимаю, как кому-то не мерзко пить эту противную жижу. — Но ты же что-то ешь…? — Мария сделала паузу. — Пьешь? — На сегодня я наговорился вдоволь. Если захочешь взять у меня новое интервью, тебе придется заплатить. Чикаго дал понять, что разговор окончен, и Мария разочаровалась, что не успела подтвердить свою гипотезу о серебряном браслете. На обратном пути в машине Мари разрушила молчание. — Нужно заскочить кое-куда еще. — Знаю, — Чикаго потер подбородок. — Мы должны найти и подменить пулю, которую ты выпустила. Я все гадал, сообразишь ли ты, что об этом нужно позаботиться. Мария злобно покачала головой. — Тебя воротит от крови, а меня от тебя. — О, как жаль и неблагодарно! — Чикаго испустил театральный вздох. — Можешь меня возненавидеть, — Мария устало приложилась лбом к прохладному окну. — К слабоумным ненависть не питают, к ним испытывают лишь жалость. И, кстати, если на окошке отпечатается след от твоего лба, сама отмывать будешь. Сверкнув презрением, Мари приметила издалека знакомый поворот и с тревогой спросила. — Ты снова завяжешь мне глаза? — Нет, ты завяжешь их себе сама, — вампир вытащил из бардачка повязку и распорядился. — Принимайся. Представив, какая непроглядная тьма оживает в лабиринтах ночью, сердце Марии сделало сальто. Она силилась замедлить пульс, чтобы завязать концы ткани, но дрожащие пальцы не поддавались. Казалось, салон пропитался ее страхом. — Что с тобой? — сдержанно осведомился Чикаго, на секунду оторвав взгляд от дороги. Ее сумасшедший стук сердца не услышать было невозможно. Неразумно признавать свои страхи перед вампиром. Когда-нибудь он захочет обратить их против нее. Заминка была в том, что это и так происходит, хоть и непроизвольно, поэтому она глухо пробормотала: — Я боюсь темноты. Чикаго не стал задавать лишних вопросов и сухо произнес: — У тебя есть лишь один выход: справиться с этим. Суарес сделала узел. *** Температура воздуха значительно упала. Мария стояла где-то на крыше дома, в сторону которого целилась, когда стреляла по вампирам. Она глубоко дышала и не двигалась, пока Чикаго бесшумно рыскал в поисках пули. Острое вампирское обоняние позволило отследить по слабым, не выветрившимся до конца запахам переулок, в котором вампиры настигли ее несколько часов назад, а зоркое ночное зрение помогало быстро ориентироваться в потемках и искать серебряный отлив. В теле грохотала кровь. Мари отгоняла любые мысли, чтобы сохранять тишину в голове. Она не знала сколько уже простояла вот так. Секунды сливались с минутами, минуты с часами, дни с неделями, а те с годами. От давящего мрака в ушах повис шум. Кости, будто обвязали и стянули тугими веревками. С каждой последующим вдохом грудная клетка вздымалась тяжелее и тяжелее, а Мария все глубже погружалась в сырую холодную бездну. — Чикаго… — медленно выдохнула Мари в пустоту и не узнала свой голос. Ответа не последовало. Суарес показалось, что она снова провалилась в подземную яму, и ее придавило грудой неподъемного бетона. Колени больно ударились о что-то твердое. Оставшийся кислород густо наполнился медным запахом крови, сильно резавшим ноздри. — Ханна? Мария не понимала, кому принадлежал этот голос. Это все уже происходило с ней раньше. — Ханна?! Ей почудилось, что ладони стали липкими от тягучей, еще теплой жидкости. «Кровь?» Она попыталась их вытереть, но со следующей попыткой пальцы лишь гуще утопали в крови. «Чья кровь?» Плечи содрогнулись. «ЧЬЯ ЭТО КРОВЬ?!» Внезапно сильные руки поставили ее на ватные ноги и поспешно сдернули мокрую повязку от слез. Мария проморгалась и увидела перед собой очертания напряженного лица Чикаго. — Что случилось? — потребовал он объяснений взволнованным тоном. — Что…? — еле слышно прохрипев, переспросила Мари, отходя от шока. По всей видимости, она сорвала голосовые связки. — Ты кричала. — Кричала? — по-настоящему удивилась Мария. — Ты каждый мой вопрос собираешься переспрашивать? Да, кричала. Как резанная вопила имя какой-то Ханны и что-то про кровь. Только тогда до Марии дошло, что все время, пока Нильсен-Майерса не было, она сидела на коленях и рыдала. Мари перевернула свои ладони, всматриваясь в них. Слишком темно, чтобы что-то разглядеть. — Руки…они были в крови. Чикаго опустил взгляд на ее ладони. — К моему удивлению, они у тебя в кои-то веки чистые. Он вытащил из кармана переливающуюся пулю и покрутил в пальцах перед носом Марии. — Я нашел ее в проеме между стенами и заменил на свою из свинца. Мари прочистила горло и попыталась проговорить слова благодарности, но в результате получилась какая-то неразбериха. — Сделаю вид, что я понял, — кивнув головой, Чикаго приготовился вернуть ткань обратно на глаза. — Пора убираться. Местные от твоих криков наверняка подумали, что здесь кого-то убивают, и вызвали копов. Поделив между собой пакеты с кучей содержимого, Чик отрешенно положил руку Марии к себе на шею и скомандовал: — Хватайся. Глотнув воздух, Мари обхватила холодную шею Чикаго, прижимаясь к его груди. Она склонна была верить вампиру, что тот никого не убивал ради развлечения или пропитания, как это делали другие кровопийцы, ослепленные силой и чувством превосходства. Серебряный отравляющий браслет на запястье и его старания уберечь то, что дорого от остальных, склоняли к подозрениям о том, что юноша старается быть лучше ему подобных. От этого Марии становилось легче находиться с ним вблизи. *** Мария с чувством облегчения освободила себя от ткани, закрывавшей видение, и гневно затолкала ее поглубже в карман брюк, когда Чикаго грубо сбросил ее вместе с пакетами по среди коридора вампирского особняка. Ему понадобилось пять секунд, чтобы сгонять на кухню, небрежно забросить пакет с человеческими продуктами в холодильник и вернуться к своей гостье. Мари косилась на огромную хрустальную люстру, грозившуюся вот-вот расплющить ее, и вскоре переключила внимание на мимолетное движение, проскочившее к лестнице. Чикаго неучтиво сунул Мари вещи в обе руки и повел к лестнице навстречу к древней расфуфыренной вампирше в нефритовом платье с неприлично глубоким декольте. — Афина, не стой у меня на пути. Не собираясь повиноваться, убийца резко сощурилась и уперла руки в бока. Они преодолели пару ступенек и остановились в двух от Афины, когда та вызывающе заговорила: — Человеком пахнет на весь «город». Среди других домов пошли слухи. Некоторые видели, как ты выводишь девицу с нашей территории. Чикаго облокотился о перила. — Уверен, ты уже удовлетворила их никчемное любопытство. Мгновение, и вампирша заняла ступень рядом с Марией. На высоких каблуках она превосходила ее на целую голову. Мари невозмутимо выдержала хищный ледяной взгляд, едва подавив нарастающее желание плюнуть в ее напыщенное лицо. — Разумеется, — Афина сохраняла чудовищную широкую улыбку, от которой становилось не по себе. Вампирша попыталась зацепить длинным серебристым ногтем горлышко водолазки Марии, чтобы отогнуть, но та моментально отступила от нее на шаг. Между ними порывисто втиснулся Чикаго. — Не смей трогать то, что тебе не принадлежит. Афина выставила ногу вперед, оголяя бледное бедро. — Будь уверен, Лилит не оставит ее в живых. — Не лезь в мои дела, — прошипел Чикаго, жестко отодвигая блондинку в сторону.