Я съем твою душу на завтрак 18+

– Надеюсь, ты любишь китайскую кухню, а если не любишь – полюбишь, – сказал Чикаго, пропуская Марию внутрь весьма темного заведения, в которое она сразу влюбилась.    А говорят, любви с первого взгляда не существует. Вот же она!    Три слова: неоновый азиатский островок.  На фоне оживленной болтовни посетителей из колонок доносилась приглушенная музыка. По залу летали аппетитные ароматы разнообразных блюд. Стены увешивали декоративные лианы и симпатичные китайские фонарики разных видов.    Их встретила приветливая вежливая девушка – администратор заведения, и проводила к свободному столику вглубь ресторана. Вручив меню, она их оставила.   Мария упала на удобный диванчик позади большой фиолетово-неоновой вывески «Плохие решения создают хорошие истории».   – Это не похоже на собачий корм, – огласила она, открыв меню.   –  В следующий раз я обязательно учту твое пожелание, – отозвался Чикаго, сидя напротив. Подперев щеку, он наблюдал за тем, как Мари очарованно изучает меню.   – Ты же понимаешь, что не обязан водить меня куда-то?    – Вопрос такой же нелепый и забавный, как ты. Мы здесь, потому что я так захотел. Дело в том, что мы очень разные. Ты думаешь о том, как угодить другим, я думаю о том, как угодить себе.    Мари не видела смысла это как-то комментировать и с удовольствием сосредоточилась на жизни в зале. Она повторно осмотрела посетителей, расставленные по залу горшки с экзотическими растениями и раскрытые возле них традиционные веера.    И неспешно вернулась к Чикаго, как тот застал ее врасплох:   – Откуда у тебя шрамы сзади? Тебя раньше кусали?   Для охотников шрамы, оставленные укусами вампиров нередкое дело. Ей крупно повезло, это был первый и последний раз до встречи с Чикаго, когда вампиру удалось ее укусить.   Острые клыки, вспаривающие кожу, это всегда больно, но нанесенные внутренние душевные травмы куда мучительнее.    – Мне тогда недавно исполнилось шестнадцать. Папа еще был жив, и мы с ним сильно поругались из-за моего юношеского максимализма. Он тоже входил в ряды охотников и дослужил до звания подполковника. Мои показатели на тренировках были высоки, я часто побеждала и обходила других охотников. Думала, что могу все, и излишняя самоуверенность меня чуть не погубила.    Я сбежала из дома и пробралась в лес на вылазку особого уровня опасности, которая ничем хорошим не обернулась. Была страшная мясорубка. В тот день многих из старшей группы перебили, мне чудом посчастливилось выжить и отделаться несколькими переломами. Кто-то передал отцу, что я тоже там, и меня засчитали в погибших. Я выжила благодаря приехавшему подкреплению.   Напыщенное выражение лица Чикаго говорило: «А ты совсем не учишься на ошибках?»   Мария не удержалась и бросила в него салфетками.    – Я засужу тебя за насилие! – низко и кратко рассмеялся Чик, собирая салфетки обратно.   – Ты чересчур громко думаешь!   – Протестую, Ваша Честь, это всего лишь доводы, – cохраняя язвительность, Чикаго облизнул губы.    – Написанные у тебя на лбу. – Прошу заметить на моем превосходном лбу.   – Ты слишком многое думаешь о себе, – возразила Мария, чтобы сбить с него спесь.   – Тебе бы тоже не помешало, – категорично отреагировал Чикаго. – Поле боя не место для школьников.   Довольно скоро к ним подоспела официантка, чтобы принять заказ. Выбор Марии пал на лимонад и лапшу с курицей и овощами. Чикаго ограничился холодным фруктовым чаем.   – Папарацци слили в сеть наши фото из торгового центра, – попивая свой чай, смиренно выдал Чикаго. – Это было ожидаемо.   Мария перестала жевать лапшу, которая ей уже не казалась такой вкусной, и тяжело сглотнула.    – В силу работы меня часто видят в чужой компании, но шоппинг с клиенткой способен породить гораздо больше слухов, нежели привычная деловая встреча.    Мария выдержала напряженную паузу.    – Если охотники видели фотографии, то им теперь известно, что я пропадаю с тобой, то бишь с подозреваемым.   Из-за давящего чувства вины перед Варо ей вдруг стало душно, и она оттянула облегающий ворот водолазки, покрывающий укусы Чикаго. Интересно, охотники уже патрулировали в Бенсохерсте?    – Все-таки тебе придется связаться с ними, – глядя на реакцию Мари, осторожно произнес Чик. – Чтобы отвести подозрения.    Конечно, он переживал, что Мария может нарушить сделку и сдать их.   А Мари и без Чикаго осознавала, что Альваро в связи с ее резким исчезновением, вероятно, поставил всех на уши. Но она очень надеялась на то, что штаб дал Варо отворот-поворот, списав все на ее беспечность.   – Думаю, на руку сыграет моя легкомысленность в глазах организации. – Чикаго задумчиво оглядел Мари, и она объяснила: – Ты угадал, меня выгнали за самовольность. Недавно мне предложили вернуться в ряды, и я отказалась. Возможно, они уже решили, что я просто уехала, как тогда, когда только потеряла свое место в отряде. Я тяжело переживала и оборвала все канаты, потом постепенно начала выходить на связь с Альваро.   Выслушав монолог Марии, Чикаго бесстрастно высказался:   – Ты права, твоя легкомысленность определенно сыграет нам на руку.   Глядя на Чика, Мари отчаянно захотелось захлебнуться в лимонаде.   – Позвонишь Альваро с одноразового телефона – наплетешь, что опять уезжаешь и тебе нужно время, чтобы побыть в одиночестве.   Опять…опять придется оттолкнуть от себя единственного близкого человека. Ее вина. Ее ответственность.   Как такового выбора у Марии не было. Пока что план Чикаго представлялся более-менее разумным вариантом.   – Сделаю.                                                                   ***   Осенний дождь не сдавался, продолжая щедро заливать улицы Нью-Йорка сквозь уходящее закатное солнце, отражающееся красочными разводами в лужах.   На подходе к машине Чикаго достал прямоугольный ключ, в центре был впечатан логотип марки со скрещенными флагами, напоминавшие Мари крылья. Открыв «шевроле корвет», он занес ключ на уровне своего расслабленного лица, по которому стекали влажные капли.   – Водить умеешь?   – Умею, – Мария открыла пассажирскую дверь.   – Автомат или механика?    – И то, и другое, – недоумевающе ответила Мари. – Почему спрашиваешь?   – Отлично, тогда ты за рулем. – Вот так просто ошарашив, Чик вложил ключ в ее ладонь, проскользнул мимо на пассажирское место и растекся в лукавой улыбке. – Спасибо, что придержала мне дверь.   Честное слово, это какое-то безумие!   Мария заняла водительское место и так бережно дотронулась до кожаного руля, словно тот мог развалиться от ее давления. Тот превосходно лег в руки. К этой машине нужен был особый подход, и она вряд ли им располагала, несмотря на то что являлась опытным водителем.    Мари никогда не водила спортивный автомобиль.    Она сняла машину с электронного ручника, завела, и та пронзительно зарычала, пробуждая в животе Марии коллекцию дремлющих бабочек. От руля прошла приятная оповещающая вибрация.    – Смелее, – прищелкнув пальцами, Чикаго вывел на консоли навигационную карту и вбил адрес.     – Я не люблю, когда мне говорят под руку.   – Никто не любит, – бархатно подметил он. – Поэтому и говорю: смелее, неумеха.   Когда жизнь ставит перед выбором «ссать и не делать» или «ссать, но делать», Мария всегда отдает предпочтение второму, ведь выбирая первое, ты никогда не двинешься с места, не создашь и не встретишь возможности, способные открыть тебе и подарить новые горизонты. Динамики разрывала «A Different Kind of Blues» – «Другой вид блюза» в дуэте исполнителей «IAMJJ»*– «Я Джей-Джей» и «Baker Grace»* – «Бейкер Грейс».   Приборная панель показывала 120 км/ч и дублировалась проекцией на лобовое стекло.   Позвоночник Марии прилип к сиденью, пальцы одеревенели от силы, с которой она вцепилась в руль, набирая скорость, сопровождающуюся одобрительным рычанием двигателя, дарившего Мари непередаваемые эмоции и мурашки по всему телу.    Она жила и дышала адреналином с самого детства, но он никогда не был похож на тот потрясающий драйв, что Мария испытывала сейчас благодаря этому кабриолету, полусвободной яркой вечерней трассе…и Чикаго.   Одновременно было очень жарко и холодно.   Поначалу Мария не излучала собой уверенность. При малейшем надавливании на газ замирала от демонического рева четырех выхлопных дьяволов. Понемногу привыкая к характеру машины, она постепенно вернула свою смелость. Мари ждала, что управление будет жестким и резким, но к ее приятному удивлению, оно оказалось мягким и даже вполне плавным.    Сидевший справа Чикаго, похоже, нисколько не беспокоился о своем автомобиле, его не тревожили штрафы, которые он непременно получит за превышение скорости. Он излучал собой умиротворенность и лишь изредка удовлетворенно посматривал в ее сторону.   Наверное, любовался спектром эмоций, что способна выдать физиономия Марии за секунду. Былая невозмутимость Нильсен-Майерса сменилась напряжением, как только Мари приняла решение немного откосить от маршрута.    – Не все плохие решения создают хорошие истории, Мария, – вылезая за ней следом из машины, проворчал Чикаго.   Мари остановились рядом с двором, ведущим к жилым домам. Выбравшись наружу, она подставила свое лицо дождю разверзлившихся небес и, вдохнув блаженный свежий воздух, рассмеялась.   Чик недовольно прожигал ее спину, но это не остановило ее внутреннего ребенка побежать вперед и поднять за собой волны луж. Она давно не чувствовала себя настолько живой.   Мария заметила, как Чикаго проследовал за ней. Стоя в своей привычной позе со скрещенными руками, он смотрел за тем, как Мари радостно расплескивала воду в разные стороны.    – Ты меня облила, – раздался позади его суровый тон.   – Не сахарный, высохнешь. Ты уже мокрый, какая разница?   Покрутившись, Мари чуть не налетела на выросшего перед ней Чикаго. Из-за неожиданности она вздрогнула и отступила. Эмоциональный всплеск притупился, и вдруг, почувствовав нахлынувшую усталость, она сделала то, что хотела давно – плюхнулась в лужу и растянулась в ней звездой. Вероятнее всего, брызги снова остались на Чике, но Марии было слишком хорошо, чтобы беспокоиться за свою сохранность после этого.    – Так и собираешься лежать? – исподлобья смотрел на нее Чикаго с высоты своего роста.   – Ну да, а что?   – Ненормальная.   Усмехнувшись, Чикаго сделал то, что Мари никак не ожидала – лег в лужу рядом с ней.   – Спасибо, – приняв слова за комплимент, смело ответила Мария, глядя на свинцовые тучи и льющийся проливной дождь, что делал ее кожу разгоряченной. – Почему ты посадил меня за руль?   – Тебе было полезно немного разгрузиться. Только не принимай за заботу.   – Что это, если не забота?   – Щедрый жест для тебя, выгодный – для меня.   «И в чем заключается твоя выгода?»  – чуть не спросила Мари, но решила не тратить вопрос, чтобы узнать кое-что иное. За этот вечер Мари дала Чику множество ответов, поэтому подумала, что может попробовать узнать то, что ей было любопытно давно.   – Серебряные браслеты помогают тебе контролировать жажду?   Скачок с темы на тему не смутил Чикаго.   – Во многом, – лениво признался он. – Серебро отравляет организм. Постоянная слабость помогает обуздать жажду тем, что притупляет рецепторы. Пока серебро обжигает меня, я концентрируюсь на самоисцелении, это изрядно забирает силы и отвлекает.   Честный ответ Чикаго заставил Марию погрузиться в размышления.    О том, как много усердий Чик прилагает для того, чтобы сдерживать свою природу. Чтобы не навредить окружающим, он готов истязать себя.    В одном она была уверена точно, Чикаго не имеет ничего общего с монстрами из историй, что впитываются охотниками вместе с кислородом с начала боевой подготовки, и с теми вампирами, что она встречала до этого.    Вампиры не приносят себя в жертву ради общего блага. И хотя Чикаго сам недавно заявил: «Дело в том, что мы очень разные. Ты думаешь о том, как угодить другим. Я думаю о том, как угодить себе», его слова так противоречили поступкам.   Словив замешательство Марии, Чик добавил:   – Мне абсолютно без разницы, кто ты – человек или вампир. Что люди, что вампиры деспотичны и совершают непростительные проступки. Глубоко насрать и на тех, и на других. В случае же охотников я понимаю причину, по которой вы истребляете вампиров, вы пытаетесь защитить себя и остальных. Вампиры же физически превосходят человеческую расу и в большинстве своем ставят человечество под угрозу, – он секунду помолчал, обдумывая дальнейшие слова. – Мария, ты мое испытание, и ради достижения своих целей я не имею права его провалить. Мне ничего не стоит справиться с тобой.   «Что это вообще значит?»   – Ничего не стоит справиться со мной? – насупилась Мари, вскинув брови. – Боюсь, ты не успеешь заметить, как я съем твою душу на завтрак.   Подцепив подбородок Марии, Чикаго рывком развернул ее к себе.   – Ты скорее подавишься ей, и я рассмеюсь тебе в лицо.   – О нет, ты даже не поймешь, когда это случится, – она с жаром одарила Чикаго тяжелым властным взглядом, а после избавилась от его руки.     При въезде на парковку управление автомобилем Чикаго взял на себя, потому как заезжать туда было трудновато из-за низкой посадки машины. И да, после купания в луже салону определенно понадобятся услуги химчистки. К счастью, Чик ничего не сказал. Видимо, настолько скорбел по этому поводу…   – Спасибо, что дал мне возможность расслабиться, – запоздало поблагодарила Мария, приближаясь к ненавистным лабиринтам Бенсонхерста.     – Должна будешь.   Как вдруг былую эйфорию жестко выбило из легких камнем.    Камнем в виде Майи Итикавы, бывшей боевой соратницы Марии, стоявшей в переулке и таращившейся на них. С последней встречи она ни капли не изменилась. Все такая же гордая и неприступная, как полгода назад.    Отныне Мари не беспокоила липшая к телу промерзшая одежда.   Напряженная реакция Марии должна была уже сообщить Чикаго о том, что что-то не так, пока Мария пыталась отодрать свои мозги от асфальта и собрать их в кучу.    Если капрал здесь, остальные охотники из группы обчесывают район где-то неподалеку.    – Вы знакомы? – хрипловатый голос Чика вывел Марию из ступора.    «Увы». Она ничего не ответила, обдумывая стратегию манеры поведения. Мари никак не была готова к подобной встрече, и думать надо было быстро.   – Я все еще могу сделать вид, что не знаю тебя, – хлестко поприветствовала она Майю.    Отношения между ними всегда были очень трудными и натянутыми.    Родители Майи члены совета Тайной Государственной Организации по борьбе с вампирами. Майю тоже привели в организацию охотников в раннем детстве, и с того момента они с Марией соревновались за первенство абсолютно во всем.   – Мария, я вижу, ты не одна, – многозначительно и холодно заметила Майя, перенеся вес с ноги на ногу. – И почему я не удивлена, что ты, как обычно, сунешь cвой нос туда, куда не просят.    Почти неделю назад Варо поведал, что охотникам планируют объявить нового подозреваемого – Чикаго. Разумеется, они уже в курсе.   – И во что я сунулась?   Мари сделала вид, что не понимает, о чем идет речь, а Майя прищурилась.    – Говорят, ты недавно вернулась, – констатировала она. – И даже не заглянула поздороваться?   – Я не искала твоей компании, – прямо отрезала Мария и напомнила: – Мы не подруги.   – Верно, – с напускным дружелюбием ответила Майя. – Зачем тебе мы, когда ты нашла себе компанию покруче, не так ли? Может, познакомишь? – вперившись пристальным оценивающим взглядом в Чикаго, Итикава ненавязчиво провела рукой там, где по-любому прятался пистолет, как бы на всякий случай проверяя, на месте ли оружие.    Пока Чик лишь подозревается, охотники не станут нападать и постараются вести себя как можно более непринужденно, чтобы не спугнуть цель.   – Как видишь, – с ледяным безразличием вовлекся Чикаго, опередив Марию. – И я не знакомлюсь, мне одной хватает, поэтому пока. – рука вампира легла на спину Мари, подгоняя вперед. Нильсен-Майерс понял, что Майя охотница, а значит, у него возник план, которому Мария подыграет вопреки тому, что у нее появился шанс быть освобожденной.   Она могла бы сдать клан охотникам и уйти вместе с Майей, но это бы означало, что Мария сдаст Чикаго вместе с ними.    Быть может, если бы ей повезло натолкнуться на охотников в самый первый день заточения, Мари бы так и поступила, но не сейчас. Она не доверяла всецело его словам, но доверяла поступкам. Чик оберегал ее ото всех остальных, поэтому Мария отплатит тем же. Чикаго не сделал ей ничего плохого, наоборот, подставлял себя самого, спасая ей жизнь.    Пусть очередной опрометчивый поступок обернется для нее роковой ошибкой, но она вернет ему долг.   Око за око.   Наигранно ухмыльнувшись Майе, Мари пожала плечами и позволила Чику провести себя мимо охотницы. А затем услышала пораженный родной голос, и ей захотелось буквально провалиться под землю.   – Мария?!    Они одновременно оглянулись с Чикаго и увидели встревоженного Альваро. Мария отстранилась от Чика и угодила в объятия друга, крепко обнимая того в ответ.   – Цела и невредима, – безэмоционально прокомментировала Майя их воссоединение. – Я же говорила тебе, она просто сбежала.   Варо выпустил Мари и обхватил ее лицо ладонями, рассматривая заживающие ссадины. Брови сдвинулись, челюсть напряглась. О да, он злился, и его можно было понять. И скоро он будет злиться на нее еще сильнее.   – Где ты лазала все эти дни?! – взорвался Альваро. – Ты не возвращалась в квартиру, знаешь, как я переживал? Я обыскался тебя, пока ты шлялась по магазинам! И вообще, где твой телефон?! – он не мог не обратить внимание на возвышавшегося рядом сдержанного Чикаго и тогда, растерянно заглянув в ее глаза, отчаялся и тихо спросил: – Мари, что происходит?   Тяжело вздохнув, Мария пустила в ход легенду, что Чик выдумал в ресторане, и приукрасила парочкой деталей.   – Я поступила ужасно, и мне очень жаль. Прости меня, Варо, – тут она даже не соврала. – Майя права, я сбежала. – эта ложь далась гораздо сложнее, тем более пришлось признать правоту Итикавы. – Мне нужно время, чтобы решить, чего я хочу от жизни, и для этого мне придется на какое-то время отдалиться от всего, что меня связывает c моим прошлым, в том числе и от тебя.    Майя не упустила возможности фыркнуть, напоминая всем, что она же говорила!   – Это Чикаго, – представила Мария юношу. – Мой друг, и он мне сейчас помогает проходить этот путь.    Мари рассчитывала на то, что ее слова передадут охотникам завуалированное послание о том, что Чик человек.    Все бы ничего, но Варо знал, что дружбы никакой не было. Он мог только предполагать, что Мария и Чикаго успели сблизиться за то время, что Мари пропадала. Если Альваро не выдаст ее ложь, Майя донесет до остальных сплетню о ее дружбе с Нильсен-Майерсом.    До выводов об измене Марии организации было слишком рано. Если судить по сдержанному поведению Варо и Майи, принадлежность Чика к вампирам официально не была подтверждена, поэтому ее заявление должно сработать как отвод подозрений от Чикаго.    Осталось положиться на доверие Альваро, который растерянно смотрел в ее глаза. Эмоции на лице друга сменялись очень стремительно. Беспокойство, обида, непонимание, отторжение.    – Скажи, это твоя новая больная идея? – он указал на Чикаго, что до этого представлял собой хандру. Альваро предположил, что Мария в который раз во что-то ввязалась, и был очень близок к правде.   – Как тут устоишь? – Чик моментально одарил парня ядовитой насмешливой улыбочкой, описав пальцем свое лицо в круг.   Мари была бы счастлива дать Чикаго подзатыльник за то, что он специально раздражал Альваро.   – Нет, Варо! – и снова ложь. Лишь бы он в нее поверил.   – Почему ты просто не сказала мне об этом?! – вспылил Варо, мотнув головой. – Я себе места не находил, пока ты…   Как же тягостно врать тем, кого любишь. Ей нечего было сказать ему, поэтому Мария крепко обняла человека, которого считала не просто другом, а семьей.   – Вы не того ищите, – прошептала она. – Верь мне.   – Я всегда на твоей стороне, – еле слышно обронил Альваро, перед тем как отодвинуться. – Какая же ты эгоистичная, – болезненно и жутко усмехнулся он, так, будто Мария стала ему противна.    Отвержение Варо ощутилось пощечиной. «Заслужила».   – Пусть так, – хладнокровно и покорно уступила Мари.   Ей не нужно было падать с высоты, чтобы чувствовать, как она быстро летит в бездну.   – И почему мы тебя встретили здесь именно сегодня? – Майя не собиралась сдаваться, стараясь вывести ее на чистую воду. Неудивительно, ведь подобное стечение обстоятельств выглядело очень подозрительным.   Чикаго переплел их ледяные с Марией пальцы. Четыре пары глаз приковались к этому жесту.   – Мари, – очень мягко промурлыкал Чик, впервые сократив ее имя. – Это ты от нее научилась задавать глупые вопросы? Дурной пример заразителен. И как часто твои друзья заставляют тебя отчитываться о каждом шаге? Может, Марии еще позвонить вам, cообщить, как она в уборную пойдет?   Охотники просканировали Чикаго вдоль и поперек, не забыв под конец отметить его серебряные браслеты, от которого вампиры обычно держались за километр.   У Альваро и Майи в один момент сработали электронные часы. Их носили все охотники для более удобной передачи информации. Рации практически не использовались. Слишком шумный вариант. Получив сообщение от кого-то из группы, они озабоченно переглянулись.   – Не будем терять время, – решительно сказала Майя.    Разочарованно взглянув на Марию в последний раз, Альваро последовал за капралом.   Если им пришлось сорваться с зоны патруля, у остальной части группы определенно случилось что-то серьезное. Хоть бы никто не умер.   Чикаго резко дернул Марию и увлек за собой в лабиринт.                                                                   ***   Разум Марии пробудился посреди ночи, нашептывая ей непонятное слово «orvemetta».   Откуда это взялось в ее мыслях?   Закутавшись в одеяло, сквозь сон Мария слышала, как рядом копошится и фырчит Финко. Мари ждала, пока Чикаго на нее шикнет, но вот что удивительно, он не реагировал на прилив энергии своего питомца, как это было раньше. Буйство лисы прекратилось. Стало как-то неестественно тихо, и когда у Марии защекотало в носу, она уловила то, что не смогла распознать сразу спросонья. В комнате пахло чем-то похожим на благовония.   Мария предприняла попытку проверить обстановку, но распахнуть тяжелые веки для нее оказалось непосильным трудом. Как бы она ни хотела, у нее не получалось проснуться.   Неповоротливое тело сделалось неподъемным и не подчинялось. Мари приложила все усилия, но не смогла пошевелиться. Неужели сонный паралич?   – Mifadoness…   И тут Мари осенило, что голос, звучавший в ее голове, принадлежал не ей.    Сердце зашлось тахикардией.    Чьи-то руки выхватили Марию из постели.    «Черт возьми, Чикаго, где ты?!»   Она не должна была на него сильно надеяться, но и не могла открыть рот, чтобы закричать и позвать его, мысленно барахтаясь, не чувствовала ни одной части cвоего тела. Кто-то с легкостью забросил ее себе на острое плечо, и Мари повисла на нем. Разве сонный паралич не превышает свои полномочия?   Накатывала бешеная сонливость. Время растекалось вместе с мыслями Марии, а кожу покалывало, как при переходе через портал. Откуда-то возник жар и прилил к ее лицу.    Мария услышала тонкий упоительный женский голосок, напевавший колыбельную на незнакомом Мари языке. Сокрушенная собственной безнадежностью, Мари, не в силах больше сопротивляться, провалилась в глубокий сон, пока чарующее пение уносило ее все дальше и дальше в мир безмятежных грез.   *Я Джей-Джей – датский автор песен, борющийся с самыми большими темами в своих песнях. *Бейкер Грейс – американский автор песен.