Я съем твою душу на завтрак 18+

Укус был вынужденной мерой, и они это знали.    Когда Мария ощутила, как клыки Чикаго болезненно вонзились в кожу, мыслями, она вновь очутилась в лесу за городом, в эпицентре ожесточённой и кровопролитной бойни, что оставила ей несколько старых и уже незаметных шрамов.   Привкус земли на языке. Древесный запах потрескивающего костра и железа, льющейся крови. Горы трупов. До ломоты костей пронизывающий ветер и смешанный гул, раздающихся со всех сторон чудовищных воплей, что осел у шестнадцатилетней Марии тяжелым звоном в ушах. Пронзительная жгучая боль в трапециевидной мышце задней области шеи. Неприятное покалывание в онемевших конечностях, и скользящая в ладони винтовка, хватка которой стремительно ослабевала, вместе с расплывающимся миром и уходящим светом в глазах, пока Мари почти вслепую отчаянно долбила напавшего на нее сзади вампира, пытаясь отбиться от него из последних сил.    Поверить вампиру, позволить оказаться так близко, дать ему право прикоснуться к себе и не сопротивляться – вот, что стало для Марии настоящей проверкой на прочность. И не только для нее. Чикаго сдержал обещание и доказал серьезность своих намерений. Что бы он не задумал – она нужна ему для получения желаемого.   Практически весь остаток вечера они провели спокойно. Изредка отвлекаясь от пульсирующей боли в местах укусов, Мари поглядывала на безэмоционального Чикаго, внимательно изучающего страницы найденных книг. Пару раз он отвлекался на домочадцев, требовавших его внимания.    На Милларда, который принес Финко в комнату Чика и наградил того каким-то разочарованным взглядом.    На Финко, что принялась грызть шкаф и тут же получила от хозяина нагоняй.    – Жопа мохнатая! – смешно ругался Чикаго, отгоняя лису. Та, ворча, нырнула от него под кровать. – Пойдешь жить к Афине? Там можно грызть, что душе угодно!   Мария не смогла не улыбнуться.   И еще он отвлекся на Афину, узнав которую, Мари заледенела от ярости и омерзения. Она начала нести какой-то бред о наивности Чикаго. К слову, это продлилось недолго. На словах о приглашении Чика в ее комнату, он захлопнул дверь перед ее носом, оборвав кровопийцу на полуслове.   – Что? Даже не заглянешь? – ровным тоном неожиданно для себя пошутила Мария.   Чикаго поднял бровь.   – Это прозвучала ирония?   – Пять баллов за сообразительность.   – Отправитесь к ней вместе с Финко.   Хоть Мари и не просила внимания Чикаго, ибо зачем оно ей нужно, Чик все равно обратил его на нее. Единственное, что Мария пыталась сделать все это время – слиться с раскладушкой, пока лежала свернутой в комочек и прижимала колени к изнывающему от менструальной боли животу.    – Дай мне правую руку, – оторвавшись от своих дел, снисходительно скомандовал Чикаго, приблизившись к Марии.   – Зачем? – сквозь зубы процедила она.   Не дождавшись Мари, Чикаго сел рядом, самостоятельно взял и перевернул ее ладонь. У Марии не было сил на сопротивление, поэтому она тупо воззрилась на него, когда тот заговорил:   – У меня нет обезболивающих, но я могу помочь тебе иначе, – подушечкой большого пальца он нащупал зону между безымянным и средним пальцами, и надавил на болезненную точку. – Боль терпимая? – получив от изумленной Марии слабый кивок, Чикаго зажал еще две точки в том же месте и каждую продержал около шестидесяти секунд. Боль притупилась, полностью не пропала, но ослабла. Завершив фокус, Чик, опустил руку Марии и заявил: – Точечная медицина. Я какое-то время жил с четырьмя женщинами, так что учись, пока я жив.   – Спасибо тебе, – искренне пробормотала Мари, все еще пребывая в шоке.    Чикаго – черт, но оказывается, заботливый черт…   Cпустя полчаса Мари наконец почувствовала себя человеком, а не полудохлым подобием тушканчика.   Между тем, она узнала, что стены вампирских домов не просто звуконепроницаемы, а подкреплены магией лёми, которая не пропускает лишние звуки для удобства чуткого слуха хозяев владений. Поразительно!                                                                    ***   На следующий день, когда время близилось к вечеру, Чикаго вырос напротив Марии и сказал:   – Поехали в город. Пока Лилит не вернулась, я хочу еще раз ненавязчиво наступить на правила.    – А это не усложнит тебе задачу в будущем?   – Нет, скоро я официально подогну правила под себя.    – Твоя самонадеянность одновременно поражает и раздражает.   – Самоуверенность ты хотела сказать? – Ты все правильно услышал.   – Мартышка сама не знает, что говорит.   – Очень даже знаю! И перестань меня уже так называть!   Внезапно Мари остро ощутила присутствие в комнате кого-то еще, и интуитивно повернулась в сторону открытого балкона. Сидя на ограждении, безучастно вылизывался трехлапый черный кот.   – Кис-кис, – словно страшно устав, протянул Чикаго и мотнул головой.   Уши кота ожили. Оторвавшись от своего занятия, он взглянул на Чика и Марию так, будто заметил впервые, и спрыгнув с поручня, устремился к ним. Через секунду перед ними стоял не кот, а Валль Кессо собственной персоной.   – Вечер добрый, – совершил грациозный поклон Кессо.   – Шерстью еще не давишься? – вместо приветствия поинтересовался Чикаго.   Валль состроил недовольную физиономию.    «Кис-кис». Прозвище вампира говорило само за себя.   За службу Мари насмотрелась многого, но к превращениям животных в вампиров привыкнуть не успела. Подобное она видела лишь однажды, ведь это было большой редкостью.    Насколько охотники осведомлены, принимать животное обличие способны далеко не многие вампиры. На счету штаба зафиксированы единицы таких перевоплощений: в летучую мышь, крысу, ворона. Как-то на глазах Марии вампир обратился в гризли. Это было по-настоящему мощно.   – А ты в кого превращаешься? – обратилась Мария к Чикаго. – В курицу?   Тот осек ее строгим взглядом под смешки Кессо.   – Ни в кого, – благочестивым тоном ответил Чик. – Я таким не увлекаюсь.   – Чикаго имеет в виду, это слишком далеко от его созданного человеческого образа, – выступил Валль.    Мари заметила выбившийся британский акцент вампира.   Чик не стал отрицать и лишь добавил:    – Спасибо за книгу. Ты не мог сказать раньше о том, что нашел ее? Мы бы скоротали время поисков.   С безмятежной улыбкой Валль проговорил:   – Я сказал, мой друг, – покачал он головой. – Не моя вина, что ты не смог распознать намек. Согласись, так ведь даже интереснее? Ты любишь трудности, я знаю, – Кессо опустил взгляд на Мари.   Нильсен-Майерс прищурился.   – Зачем пожаловал? Не припомню, чтобы я тебя звал.   – Сам не придешь, ты не позовешь! – эмоционально жестикулируя, возмутился Валль. Чикаго согласно кивнул и, Мария усмехнувшись про себя, задумалась, что ее уровень гостеприимства мало чем отличается от его. Кис-кис продолжил: – Я пришел попрощаться, через пару часов отплываю в Италию. Надо проверить, как там поживают наши винодельни и перевезти вино. При лучшем раскладе вернусь через четыре недели.   – Ну, удача тебе точно не понадобится, если за четыреста лет ты так и не потонул, глядишь и тут не сдохнешь, если не додумаешься напороться на что-нибудь серебряное, – поддержал Чикаго.   Четыреста лет? Глаза Марии округлились. Выходит, Валль древний вампир. Следовательно, очень сильный. Теперь понятно почему Чикаго сказал, что Кессо не нужно беспокоиться о себе.   – Век не забуду твою заботу! – положив ладонь на сердце саркастично отозвался Валль. – Мария, рад был встрече. Надеюсь, когда я вернусь, вы оба еще будете живы, – вампир осторожно взял руку Мари, она с подозрением решила проследить за его действием, но Чикаго оттащил друга за воротник, как только тот слегка наклонился.   – Куда губехи свои тянешь, присоска морская? – вмешался Чик. – Уберись от нее, пока эта девчонка тебя второй руки не лишила.   – Она же дама! – воспротивился Валль. – Что ты на больное давишь?! Это этикет!   – Знаешь, куда я тебе его сейчас засуну?!   Пока они ругались, Мари устремила на Чика удивленный взор. Надо же, обещание Чикаго о защите распространялось даже на его друзей. Каждый день он лишь сильнее доказывал, насколько для него важна их сделка.    – Пойду напоследок перекинусь парочкой слов с Миллардом, – оповестил Валль, пересекая спальню Чикаго. – Не скучайте!   – Да кто по тебе скучать будет? – с ухмылкой на губах кинул Чик вслед Кессо, вновь обратившегося в кота. Тот напоследок элегантно махнул хвостом и вышел в приоткрытую Чикаго дверь. Когда та захлопнулась, Мария решилась запустить игру Чика:   – Сыграем в правду?    Задавать вопросы черед Чикаго, но она все же попробовала. Чик медленно обернулся.   – Ты должна мне будешь больше ответов, – с азартом предупредил он.   Мария дала условию молчаливое согласие. – Винодельни?   – «Винодельни Коноэ» – семейный крупный бизнес клана, помогающий держать эту территорию на плаву. Четыре точки, четыре региона, – Чикаго поднял руку и принялся загибать пальцы. – Сицилия, Апулии, Венето и Эмилии-Романье. Кис-кис служит посредником и занимается перевозкой вина судами. Мореплавание его страсть, поэтому Лилит выбрала Кессо для этой цели.   Мари вспомнила метку Валля на лбу.   – Он пират?    – В прошлом, – Чикаго вновь приоткрыл дверь. – В настоящее время управитель дома «Багряной Зари», как я или Афина. – на ее имени он поморщился. – В «Багряной заре» под его крылом находятся самые проблемные и неуправляемые вампиры, основная часть из них головорезы.    В основном они выполняют всякие черные делишки по поручению Лилит и ее брата псины – Дэйчи. Кис-кис непринужденный с виду, а на деле имеет авторитет и свое слово среди всех кланов. Он древний, хитрый и обладает сокрушительной силой, вампиры его побаиваются. Второй управитель, приходящий на смену Кессо – отбитый Грэг Стимонс.    Остальное узнаешь позже, не будем терять время.                                                                                                                                        ***   Оказавшись на крыльце дома, Мария вдруг поняла, что впервые увидела вход в особняк и саму территорию, которая была поистине, застывшей во времени и мрачной, напоминающей кладбище, не то чтобы она ожидала от кровопийц чего-то другого… Но дело было не в этом. Чикаго не взял повязку. Она не хотела создавать лишних проблем, поэтому сразу уточнила:   – Ты забыл завязать мне глаза?   – Мария, я никогда ничего не забываю.   – Да кто бы сомневался.   – Тебе пора увидеть все самой.   Получается, Чикаго позволит ей воочию увидеть преграду, скрывающую целый вампирский клан, и это даст охотникам в будущем преимущество. Если, конечно, она выберется отсюда живой.   Мари не успела спуститься по ступеням, как Чикаго взял ее на руки.   – Cнаружи много вампиров, – осведомил он. – Будет лучше, если мы быстро пробежим.   Словно, не касаясь ногами земли, Чикаго пронесся мимо скалившихся кровососов – их и впрямь собралось немало. Мария представила, как прицеливается в одного из них и стреляет. Как пуля попадает прямиком в цель. Как же она скучала по своему оружию.  Они двигались мимо массивных викторианских домов, которые могли вместить в себя полчища вампиров. От этой мысли ее передернуло. Мимо поглощенных туманом давящих величавых елей, и громоздких, застывших в камне драконов, горгулий, грифонов.    Еще, кажется, Мари заметила, прячущиеся среди елей фигуры лисиц и медведей.   Сбавив скорость, Чик подошел к ограждению – к кованым воротам с завитками виноградной лозы, плавно перетекающей в нечто похожее на печать, состоящую из символов и букв.   Он приложил палец к выступавшему концу иглы в центре одного из узоров, и та автоматически вошла в кожу. Получив каплю синей крови, печать активировалась – буквы, символы загорелись, закрывавшая проход лоза отступила, и калитка открылась.    За воротами предстала мутная проекция стены. От нее исходила очень мощная энергия, перебивающаяся колебаниями. – Если не хочешь ослепнуть, закрой глаза, – посоветовал Чикаго и прошел сквозь нее c Марией на руках.   Мари окутало покалывающее тепло, казалось, что время здесь грозится поглотить тебя зыбучими песками. Как и в прошлый раз, следом атаковал мерзкий звон, суливший головную боль.   Вскоре портал испарился. Они вышли в город. Поставив Марию, Чикаго тут же потащил ее через катакомбы Бенсонхёрста.    – Что ты задумал? – поспевая за быстрым и размашистым шагом Чика, потребовала Мари.   – Что за недоверчивый тон? – она видела лишь его спину, но уже могла поклясться, что глаза Чикаго тянутся к небу. – Отвезу тебя поужинать.   – Собачьим кормом?   – Твоя проницательность иногда поражает.    Избегая выход на центральные улицы и пробираясь обходными путями, они за несколько минут добрались до многоэтажного здания закрытой охраняемой парковки и укрылись от накрапывающего дождя.    – Парковка принадлежит клану и кое-кому еще, – пояснил Чикаго, натягивая ремень безопасности.   Заглянув в тонированное окно, Мария разглядела множество припаркованных машин.    Чикаго выехал на автостраду. Пока по крыше барабанил дождь, cалон заполняла «Adele»*– «Адель» с песней «Setfire to the rain» – «Поджечь дождь».    Плейлист Чика, как всегда, был очень символичен. Мария любила эту песню. Покорно откинувшись на спинку пассажирского сиденья, сквозь стекающие дождевые капли она следила за пролетающими мимо фонарями, сливающимися в одну длинную святящуюся полосу. «Но в тебе есть черта, о которой я никогда не знала:   Все, что ты говорил,   Было неправдой, было неправдой,   И в каких бы играх ты ни участвовал,   Ты всегда выходил победителем».   – Твоя очередь делиться откровениями, – вдруг заговорил Чик.   Оторвавшись от стекла, Мария покосилась на него.    – Что ты хочешь знать?   – Не что хочу, а что я должен знать, – одернул ее Чикаго, видимо, для того чтобы снова напомнить о том, какой он высокомерный придурок. – Меня не интересует твоя личность. Это всего лишь необходимость.   – Несомненно, – равнодушно ответила Мари, всем своим видом изображая скуку. С такими, как Чикаго, следует общаться на его же языке. – Так и что тебе надо?   – Тебя кто-нибудь ищет? Я имею в виду, у тебя есть семья, друзья, парень?   – Я замужем, – с максимально серьезным выражением лица произнесла Мария.   Чик раскусил ее и бросил такой убийственный взгляд, что Мари, не сдержавшись, расхохоталась. Когда в последний раз она вообще смеялась? Прежде чем Чикаго успел ее проклясть, она по-честному призналась:   – У меня никого не осталось, кроме друга.   К счастью, Чикаго не из тех, кто примется тебя жалеть, услышав о том, что ты сирота. Он оставался непоколебим и сдержан. Тактично промолчав, Чик уточнил:   – Друг, это тот, с кем ты хихикала в баре, когда устроила слежку за мной?   – Да, и он точно меня ищет, – тон Марии сделался виноватым.   – Как его зовут?   Она промолчала, нервозно коснувшись собранных волос в небрежный пучок.   – Ну и кто из нас проиграет первым? – припомнил Чик ее вчерашние слова. Похоже, он правда никогда ничего не забывает. – Не вынуждай меня вытягивать из тебя информацию клешнями. Мария, как его зовут? – потребовал Чикаго.   – Альваро Фернандес, – апатично назвав имя друга, Мари отвернулась.   – Он тоже охотник?   – Мы были в одном отряде.   – Почему были?   – Потому что теперь я работаю в одиночку.   – Тебя выгнали…– додумал Чикаго, оставив управление рулем одной руке.   – C чего ты взял? – оскорбленно нахмурилась Мари.   – Это было легко, – самодовольно прокомментировал Чик. – Тобой сложно управлять.   С одной стороны, Марии это даже льстило.   – Признаешь, что тебе нелегко дается манипулировать мной?   – Хочешь сказать, что мне удается манипулировать тобой?   – Тупой ответ, – хмыкнула Мари, когда Чикаго попытался загнать ее в свою ловушку.   – Не задавай тупых вопросов, если тебя не устраивают тупые ответы.   Чикаго вырулил на подъездную дорожку, и так как страха у Марии не осталось, на свой риск она ответила:   – Ненавижу тебя.   «Я зажгла потоки дождя, и нас охватило пламя…»   – Люблю, когда меня ненавидят. Выходит, я тебе небезразличен. Придумай что-нибудь другое.   Уголки губ Чикаго дернулись в безумной усмешке. Что происходит в его голове?    Лучше пусть останется там же. *Аде́ль Ло́ри Блу Э́дкинс – британская певица, автор-исполнитель и поэтесса, лауреат 16 премий Грэмми.