тлеющая венера

вова проводил марата до служебного выхода. на улице стоял дима лапоть и один из официантов, которому суворов в первый же рабочий день разбил губу и оставил огромный синяк от своего кулака на всю скулу. те неодобрительно косились, пока курили, вова обнимал маратку, похлопывая по плечу и отвечая на восторженную улыбку и радостные глаза шутливо-грозным взглядом. старший оправил куртку на нём, щёлкнул по носу и отпустил домой. те двое провожали суворова пристальным взглядом, а потом прилипли к вове глазами. он поочерёдно смерил каждого из присутствующих осуждающим взглядом, при этом стараясь натянуть вежливо-лукавую улыбку на лицо. вернувшись из холода в тёплое помещение их кабинета, вова снова закрыл на замок дверь и со всей силы дёрнул. та не поддалась. суворов разворачивается к сидящему за своим столом вадиму и сводит брови, выдыхая неясное "хм" — хорошо, в следующий раз закрывать будешь ты. желтухин опустил взгляд в бумаги, которые достал до этого вова. сам же вова медленным шагом двигался к рабочему месту вадима, и, подойдя достаточно близко, чтобы привлечь внимание, суворов начал вкрадчиво говорить. — вадь, а ты.. вообще как к детям относишься? — весьма странный вопрос, вроде не планируются. — ты не ответил! — хорошо, я люблю детей. вова, что случилось? парень садится на краешек стола, забирая из рук вадима папку с документами и окончательно переводя его внимание на себя. — только что я нашёл нам ребёнка. даже двух, — второй рукой вова мягко берет пальцы жёлтого, слегка их поглаживая. — помнишь, ты когда то сказал, что в планах уехать через год другой..? — помню, к чему ты ведёшь? — к тому, что.. я хочу взять марата с нами. я.. я боюсь за него, когда то всё равно вскроется то, что между нами. будь мы хоть в другой стране, маратке прилететь может. ну.. — да знаю я вашего автора припизднутого. двух, это марата и девчонку его? — вова кивает, закусывая обветренную нижнюю губу. — ты же понимаешь, что гарантировать я этого не могу? — блеск в глазах напротив стремительно гаснет.— но я сделаю всё возможное. я даю слово, что буду стараться. я понимаю, как это важно для тебя и готов на некоторые риски и жертвы. — сейчас я готов расплакаться. — о, давай без этого... оба заливисто смеются, вова тянется через стол к вадиму за поцелуем, и он его получает. да, отцовство это быстро, как оказалось. в час ночи «снежинка» пошла на процесс закрытия. зал был пуст, на кухне шумела вода, официанты прибирали столы, а уборщица домывала пол в коридоре. вадим закрывает кабинет на два оборота, берет суворова под руку и они выходят через служебную дверь к машине. главный вход закроет оставшийся персонал, а владелец может спокойно ехать домой по ночной и снежной казани. вадим ведёт аккуратно, его поза расслаблена, одна рука управляет автомобилем, а вторая покоится на бедре у рядом сидящего вовы. — устал? — не думаю. — суворов хватает запястье желтухина и ведёт его руку выше по бедру. — надеюсь на продолжение. — машину чуть ведёт, потому что вадим отвлекается от дороги и смотрит на вову, который плотоядно и хищно улыбается. да, у суворова точно на вадима планы. не то чтобы желтухин был особо против, но до сих пор не может свыкнуться с самой мыслью. домой они буквально вваливаются, попеременно прижимая друг друга ко всем вертикальным поверхностям, не разрывая поцелуя, несмотря на кончающийся воздух. кое как стянули с себя верхнюю одежду, орудуя в четыре руки, параллельно ведя ладонями по открывавшимся участкам тела. пробрались, запинаясь обо всё на свете, но не отлипая друг от друга ни на секунду свободного времени, в вадимовскую спальню. вова переехал туда уже давно, но в голове отложилось именно так. желтухин прижимает суворова к постели, разводя его руки в стороны и держа запястья, будто бы суворов был в силах убежать. убежать от поцелуев повсюду, от чувства соприкасающихся тел. но всё же вадим поднимается, застенчиво смотря на суворова, шепчет "нет, не могу так", встаёт и выходит из комнаты. вова раздражённо выдыхает, потому что его член сейчас стоит колом и больно упирается в штаны. он был слегка возбуждён ещё в машине, но стоило вадиму полезть целоваться в подъезде, так вове просто сорвало крышу. больше всего бесило то, что суворов знал, куда желтухин отправился — в ванную, потому что желтухин чёртов педант и не может даже потрахаться без этих наклонностей. суворов, лёжа в позе глупой звёздочки, остервенело хватается сначала за пуговицу, а потом и за ширинку штанов, ослабляя давление. всё таки вова не из терпеливых, он раздевается, стягивая одежду с себя резкими движениями, и, полностью обнажённый, идёт прямиком в ванную. от горячей воды исходит пар, шторка колышится от движений вадима, а вова незаметно, приглушаемый звуком водного напора в душе, заходит в ванную. перешагивая быстро сброшенную и оставленную комком на полу одежду, он слегка отодвигает шторку, наблюдая широкую спину отвернувшегося вадима. тот как всегда в своих мыслях, поэтому суворов, пробравшийся к нему, остаётся не обнаруженным ровно до того момента, пока не касается легонько напряженных плеч желтухина. вадиму интересно, куда это может зайти и насколько далеко, поэтому позволяет вове делать с ним все, что тот захочет. он прижимается ближе, спускается руками ниже, оглаживая руками очерченный пресс, целует плечи, и, наконец, обхватывает пальцами возбужденный член, выбивая из жёлтого несдержанный вздох. суворов неторопливо двигает рукой вверх-вниз, вадим постепенно расслабляется, концентрируясь только на вовиных руках и губах, пока не чувствует резкий укус в шею. желтухин вскрикивает "ай бля", наконец таки разворачивается и сразу же прижимает суворова к себе, глубоко целует и откровенно лапает. вова закидывает руки ему на шею, притирается пахом и довольно улыбается прямо в поцелуй, чувствуя вадимовы руки у себя на заднице. вова несдержанно громко стонет, прижатый спиной к мокрой стене, его правая нога безвольно болтается, придерживаемая ладонью вадима, левой он пытается устоять на цыпочках и не скатится вниз от быстрых движений желтухина. суворов хватается за широкие плечи, кусает губы и бьётся затылком о стену, потому что вадим входит размашисто и глубоко, доводя суворова до исступления. пока резко не вытаскивает под неопределённо-разочарованный стон от вовы, поворачивает к себе спиной и снова вставляет член внутрь, заставляя суворова громко вскрикнуть, вадим продолжает быстрый темп движений, вжимая вову в проклятую стенку. от нового угла проникновения суворову так хорошо, что уже плохо, хватает пары толчков, чтобы узел в животе закрутился настолько, что пришлось зажмуриться. из душа они выбираются ещё более усталые, чем были до его принятия. они опять лежат на большой вадимовской кровати и разговаривают ни о чем, как переедут далеко и в совершенно другой город. по этому поводу начали играть в своеобразные «города», мурманск-кострома-архангельск-клязьма. вова, размышляя о том, что стоило бы марата отдать куда нибудь в военное училище, а ещё как бы айгуль от родителей забрать, чтобы не возмущались, тихонько засыпал на плече у вадима, бормоча под конец уже что-то о том, как скоро и впрямь от желтухина детей захочет и все у них будет как в сказке. вадим только тихонько смеялся, целуя его в макушку, и неторопливо гладил по щеке. да, непременно всё будет как в сказке. будет даже лучше. вадим боялся, что всегда будет от вовы страдать, потому что нет ничего хуже, чем любить кого-то, кто никогда не перестанет тебя разочаровывать. как оказалось, зря.