тлеющая венера

типичный четверг. суворов занят бумагами и написанием отчётов, потому что близится конец месяца, а вадима где то черти носят. вова здесь за старшего уже второй день, персонал попривык и смирился, домбытовские реже смотрят косо, даже покурить вместе пару раз звали. вова думал, что общаться с ним будут только при наличии желтухина рядом, но все имеет свойство меняться. несмотря на занятость, он периодически звонит домой, потому что вадим обещал с переговоров приходить сразу домой и отзваниваться, но ответа не было, несмотря на достаточно позднее время, что не могло не волновать. "снежинка" плавно переходит на вечерний график, что делает гораздо больше прибыли, чем обычный рабочий восьмичасовой день. именно поэтому мониторить наличие желтухина в квартире было удобно, он в любом случае должен был прийти до полуночи, он уходил туда в восемь, вадим предупреждал. вова не бил тревогу и оставался продуктивным, но сбивали с толку снующие туда-сюда в кабинет официанты, администратор и пара домбытовцев, все время от суворова что то требующие. отчёты, цифры, вопросы, когда вадим будет на рабочем месте, и просто вечное присутствие кого либо накаляло до предела. вова сам не знал, когда вадим будет на рабочем месте, он даже не отзвонился, что домой вернулся, а они про работу. суворов встал из-за стола, отойдя к стеллажу со множеством папок и документов, ищет нужные, на поставку мяса и овощей, чтобы пустить данные под отчётность, как за его спиной хлопает дверь. — сокол, яхонтовый мой, ещё один вопрос по поводу вадима, я тебя лицом об этот же стол приложу, не знаю, не звонил! — так значит сокол для тебя уже яхонтовый? суворов оборачивается, так и держа в руке найденную стопку документации. глаза наполняются восторгом и злостью одновременно, бумаги отбрасываются на стол, проскальзывая и оставаясь на самом краю, а вова разворачивается и идёт прямиком к пришедшему вадиму. — ты совсем дурной, да? — вова кидается к нему на шею, прижимая к себе. — я думал, что тебя уже прихлопнули где то на чужой территории. — в следующую секунду суворов бьёт ладонью вадиму по затылку. — ты позвонить не мог, балда? договаривались, идёшь домой и звонишь, что так сложно что ли? — хорошо, любимая жена, прости, больше так не буду, тебя хотел увидеть поскорее. — ой, заткнись. желтухин поворачивает замок на двери, закрывая её, и, отвечая на вопрос в глазах вовы, неспеша целует его, прижимая к себе ещё ближе. вова поддаётся и совсем чуть чуть вадима прощает. желтухин ведёт его к столу, хватает за бёдра и усаживает на деревянную поверхность, не разрывая поцелуя. вадим держит его правую ногу под коленкой, левую отводя в сторону и протискиваясь ближе. суворов прекращает поцелуй, отстраняется от вадима и смотрит на него коварно из под полуприкрытых глаз. — мы НЕ будем трахаться на работе, вадим! но он не переставал, целовал ему уголок губ, щёки и плавно переходил поцелуями на шею. суворов чувствовал его улыбку где то возле сонной артерии, но остановить его не мог, зарываясь пальцами в волосы вадима на затылке, прижимая ближе. когда он кусает выглядывающую из плохо застёгнутой рубашки ключицу, жмётся ближе к паху и оставляет в ярёмной ямочке долгий поцелуй, вова негромко стонет, боясь того, что кто то может услышать. зато кто то врываться в кабинет начальства не боится от слова совсем. вова сжимается весь, он и так под вадимом, который выше его ростом и больше в плечах выглядит тусклой и хилой молью, только габариты жёлтого могли бы помочь, если бы стол не находился перпендикулярно выходу и суворова не было бы видно полностью для входящего. вова вжимается лицом в плечо вадима, будто бы его не увидели до этого и это чем то поможет, учитывая, что делят кабинет они, считай, пополам. — ты же закрыл дверь, вадим.. — бубнит вова куда то в шею. желтухин чувствует его горящие и покрасневшие щёки и уши. — кто это был? если из твоих домбытовских, то мне пиздец.. — пиздец тебе в любом случае. это был твой брат. вова резко отпрянул, оттягивая от себя и вадима тоже. — скажи, что ты пошутил! молю, скажи, что это шутка такая! суворов соскочил со стола, быстро оправился и выбежал в коридор, догнав маратку, который уже заворачивал в зал и явно хотел выйти из здания. вова хватает подростка за плечо и тянет на себя. — марат, подожди.. — чего мне ждать? дай угадаю, ты щас всё объяснишь? я думал он тебя прессует здесь, бьёт и унижает, там, не знаю ещё что хуже, убил он, может, тебя! да нет, тра.. — вова зажимает ему рот ладонью и смотрит марату за спину, чтобы не было каких то заблудившихся людей, греющих уши. младший из суворовых хмурит брови, отворачивается от ладони и зло смотрит на старшего брата. — что, стыдно, что кто то услышит? а жопу свою подставлять не стыдно? ты же теперь на районе хуже вафлёрши, вов. ну ты что натворил то, вова? — кто тебя надоумил сюда прийти? я просил тебя не дёргаться. — сам пришёл, своих мозгов хватило! — марат, скажи мне правду, я знаю, когда ты врёшь, я буквально учил тебя этому. — колик, отшитый этот, айгуль возле школы караулил, пришлось с ним разговаривать. ну он и сказал, мол, тебе здесь совсем не в тягость. к кащею подошёл, он подтвердил. вов, неужели.. вов, я не верю, скажи, что он просто ударил тебя по голове сильно, или это твой гениальный план, чтобы сбежать? забрать его бизнес, не знаю. на районе тебя уже за домбытовского считают и если ты вернёшься, то я не знаю, что они сделают. вова прижимает к себе нехотящего этого подростка, обнимает его, как раньше, как всегда. марат выдыхает и сглатывает ком в горле, хватая вовин деловой пиджак и сжимая его в кулаках. он почти плачет, но держится. потому что марат понимает, что брата он теряет. если универсам узнает, что он на территории домбыта слишком часто будет находиться, то отошьют не только как чушпана, но и как предателя. много ли кащею надо, чтобы суворова подцепить подлянкой? — я знаю, марат, что это все неправильно. я не могу остановиться, — парень шепчет все это маратке куда то в плечо и по голосу слышно, что он еле держит дрожь и спазм в горле. — я думал, что это правда приложили сильно. думал, что нос сломанный сросся неправильно и хрящик теперь на мозг давит, а всё не так, понимаешь? я правда его люблю, так странно и непривычно, знаешь.. и я чувствую, что и он меня любит. как ты айгуленьку свою, или как отец динару. на деле по другому, любит так, как нужно. как нам обоим, понимаешь? — вов, а как дальше то? не будешь же ты вечно прятаться? про тебя все спрашивают, папа тоже, хоть и делает вид, что ему неинтересно. ну, знаешь, как он умеет. марат и вова начинают смеяться. у вовы красные глаза, а у марата нервная улыбка. суворов-старший перекладывает руки на плечи младшего брата и подбадривающе улыбается. — мы уедем. думаю, что скоро и в совсем другой город. хочешь, восьмой класс с айгуль закончите, мы вас с собой заберём? поступите, мы поможем. её родители против, чтобы вы были вместе, отец бы хотел, чтобы ты поступил на военную кафедру. представь только.. — я отшиться хотел. не в улице счастье. ты это после афгана понял, я после того, как тебя тогда ночью увезли. зачем мне понятия, пацанские законы и сборы со старшими, когда на моих глазах старшего брата избивают и уводят, а я сделать ничего не могу? вов, правда с собой возьмёшь? — куда ты от меня, малявка, денешься? — суворов потрепал его по голове, а марат снова кинулся к нему в объятия. вова смеётся, по спине поглаживая. — ну всё-всё, чего прилип то, как банный лист!