Нарушили закон, запрещающий нарушать закон...

      Чу Ваньнин был уверен, что ему удалось покинуть дворец незамеченным, но в спешке он оставил некоторые улики, которые сделали его отлучку очевидной и напугали Тасянь-Цзюня до усрачки.       Кровь.       Тасянь-Цзюнь, очнувшись в своей постели в полном одиночестве, пошел искать свою своенравную вторую супругу в библиотеку, но вместо Чу Фэй нашел там исписанные бумажки, заляпанные кровью, и почему-то уверился, что было совершенно покушение. А кто мог совершить это покушение? Императрица, конечно же!       Ну, Император и пошел в ее покои. Логично? Логично!       Сун Цютун в это время давно мирно спала, а не, как можно было бы от нее ожидать, строила козни. Разумеется, перед сном девушка вдоволь нафантазировалась о том, как превратит жизнь образцового наставника Чу в ад и как Мо Жань снова падет к ее ногам и заделает вместе с ней наследника. Поэтому когда Тасянь-Цзюнь с ноги распахнул двери в ее покои, навис над ней коршуном и тем самым разбудил ее, она приняла это за продолжение своей фантазии, а не за угрозу жизни.       — А-Жань, — сонно протянула она и ласково коснулась лица своего супруга. — Ты наконец-то здесь! Эта супруга так скучала по тебе!       Тасянь-Цзюнь поморщился, ощутив прикосновение Сун Цутюн, и с отвращением отбросил ее руку от своей щеки в сторону.       И вот тут Императрица уже заподозрила неладное.       — Ваше Величество, — начала она осторожно, — что-то случилось?       — Что ты сделала с Чу Ваньнином?       Сун Цютун непонимающе захлопала ресницами.       — С образцовым наставником Чу что-то случилось?       — Не притворяйся дурой! Этот достопочтенный знает, что ты давно точишь на него зуб и мечтаешь от него избавиться. Ты его ранила и спрятала? Лучше признайся сама, иначе этот достопочтенный собственноручно отделит твою плоть от костей!       Императрица аж присела от испуга.       — Ничего я с ним не делала, А-Жань!       — Откуда тогда кровь?!       — Какая кровь?       — Его, блядь! Пошли, сама посмотришь!       И Тасянь-Цзюнь потащил Сун Цютун в библиотеку, даже не позволив ей накинуть что-нибудь приличное поверх своего ночного одеяния. Стража же во все глаза смотрела на торопливо идущих об руку Императора и Императрицу и уже уверилась, что между супругами снова расцвела страсть, о чем незамедлительно начала сплетничать между собой.       — Того гляди и будет наследник! — вздохнул один из стражей мечтательно. — Может, тогда сердце Его Высочества хотя бы немного смягчится, и наступит долгожданный мир в нашем государстве…       — Еще чего! — фыркнул его более матерый коллега и закинул очередную тыквенную семечку в рот. — У нашего Императора скорее хуй засохнет, чем он позаботиться о нас, простых людях! Да и не выглядели они с Императрицей так, будто собираются заняться заделыванием наследника. Ощущение, что он ведет ее на казнь!       Чу Ваньнин, как раз вернувшийся во дворец и тихо двигающийся в сторону покоев Императора, прекрасно расслышал разговор двух стражников и понял, что его отлучка все-таки не осталась незамеченной. И ладно ее заметил Тасянь-Цзюнь и решил подключить к поискам Сун Цютун. Но если о ней прознал Хуа Биньань…       Ваньнин развернулся в другую сторону и ускорил свой шаг.       Тем временем Мо Жань схватил Сун Цютун за шею и буквально ткнул ее носом в окровавленные бумаги.       — Ну что, рассмотрела?! — выплюнул он злобно.       И Императрица действительно рассмотрела. Но не кровь, а иероглифы, выведенные рукой Чу Ваньнина.       — А-Жань, твой учитель в сговоре с Союзом Бессмертных! — воскликнула она пораженно. — Он сбежал, А-Жань!       Тасянь-Цзюнь резко отпустил шею супруги и сам склонился над бумагой, оказавшейся использованными магическими талисманами для связи.       Сун Цютун же, почувствовав возможность настроить супруга против Чу Ваньнина, тут же ей воспользовалась:       — Я так и знала, что он готовится предать тебя! Не зря он постоянно запирался здесь и бродил в полном одиночестве в саду! Я даже слышала от своих слуг, что Чу Ваньнин тайно практикуется в использовании своих духовных сил, несмотря на вервие, сдерживающее их, но не понимала, зачем ему это, а теперь поняла… А-Жань, этот мерзкий человек заслуживает смерти!       Тасянь-Цзюнь оторвал взгляд от талисманов и мрачно посмотрел на Сун Цютун.       — Нужно срочно найти и запереть его! — продолжила Императрица, войдя в раж. — Хочешь, я лично проконтролирую его поимку? Я даже готова убить его для тебя!       — Убить? — переспросил Мо Жань с недоброй улыбкой. — Его?       — Конечно! Все, лишь бы защитить своего любимого супруга! Ради тебя я готова даже пытать его и…       Двери в библиотеку неожиданно распахнулись и вынудили Сун Цютун умолкнуть.       — Где ты был? — грозно спросил Тасянь-Цзюнь вошедшего в комнату Чу Ваньнина. — Почему покинул меня среди ночи?       — Мне не спалось, и я не хотел беспокоить Его Высочество, — ответил Чу Ваньнин прохладно и бросил быстрый, но внимательный взгляд на Сун Цютун. — Поэтому решил заняться своими разработками здесь и случайно порезался, конструируя нового стража. Пришлось разбудить лекаря, чтобы обработать рану.       Тасянь-Цзюнь недоверчиво вгляделся в спокойное, но слишком бледное лицо наставника и жестом указал на исписанные талисманы.       — А это что такое, Ваньнин? Как ты объяснишь этому достопочтенному свою переписку с Цзян Си?       — Я бы хотел обсудить это наедине.       Сун Цютун это, разумеется, не понравилось.       — Ты предатель, вот ты кто! — закричала она и чуть ли не набросилась на мужчину с кулаками. — Как ты смеешь водить Его Высочество вокруг пальца?! Думаешь, что раз он тебя трахает, то тебе все сойдет с рук?! Да ты просто шлюха, вот ты кто! Используешь свое грязное тело для того, чтобы обманывать собственного ученика! Ты отвратительный, просто отвра… К-кха!..       — Мо Вэйюй!       Тасянь-Цзюнь, уставший от воплей своей супруги, взмахнул рукой, и девушку настигло удушающее заклинание. Чем отчаяннее она пыталась вдохнуть, тем сильнее задыхалась.       — Мо Вэйюй, перестань! Она так умрет! — попытался вразумить его Чу Ваньнин, на что Император лишь отмахнулся.       — Ну умрет, так умрет. Чего бубнить-то? — ответил он равнодушно и, неспешно обойдя свою задыхающуюся супругу, снова склонился над столом и взял один из исписанных талисманов. — И все же эта сука кое в чем права. Как долго ты наебываешь меня, Чу Ваньнин? Или это изначально было твоим планом? Все эти годы ты соблазнял меня для того, чтобы уничтожить?       Сун Цютун с грохотом осела на пол и забилась в конвульсиях, но Мо Жань даже не обратил на это внимание. Чу Ваньнин же моментально присел возле нее и принялся придерживать ее под голову, чтобы девушка случайно не разбила ее.       — Отзови заклинание, — отчеканил он, но Тасянь-Цзюнь проигнорировал его слова и продолжил:       — В какой-то момент я даже почувствовал тепло к тебе в своем сердце и готов был бросить все и сбежать с тобой. Вот же я идиот, верно, Учитель? Всегда был идиотом и навсегда останусь им.       — Мо Жань, — снова позвал его Чу Ваньнин. — Пожалуйста. Отзови от нее заклинание, и я тебе все объясню.       — Что ты мне, блядь, объяснишь, Ваньнин?! — взревел Император и одним движением перевернул стол. —Ты объяснишь мне, как все эти годы трахался со мной, планируя мое низвержение?!       — Мо Жань. Она почти перестала дышать.       — Да мне похуй на нее, Чу Ваньнин! А ты даже сейчас беспокоишься о ком угодно, кроме меня! За что ты так ненавидишь меня, Учитель?!       — Я не ненавижу тебя, Мо Жань. Я… — мужчина неожиданно замолчал и резко воскликнул: — Подойди сюда быстро!       — Ты еще смеешь мне приказывать?!       — Быстро!       Тасянь-Цзюнь закатил глаза, но все же послушался Чу Ваньнина и подошел к нему и Сун Цютун.       И замер.       — Золотые слезы, — неверяще пробормотал он и присел рядом с мужчиной. — Она…       — Костяная бабочка. Отзови заклинание, пока не поздно!       Мо Жань все-таки сделал так, как велел учитель, и тело девушки моментально перестало биться судорогой, а ее прекрасное залитое золотыми слезами лицо расслабилось.       Чу Ваньнин аккуратно опустил голову Императрицы на пол и повернулся к Императору.       — Теперь ты готов меня выслушать?

***

      — Ага. То есть я всего лишь оружие для геноцида всего человечества и возвращения костяных бабочек на родину, — в который раз за ночь повторил Тасянь-Цзюнь, и Чу Ваньнин в который раз за ночь кивнул. — Этот достопочтенный в ахуе!       Уже светало, а они только оказались в покоях Императора. И не одни — на постели лежала бессознательная Сун Цютун, которую они как можно незаметнее перенесли сюда, не рискуя оставить ее без присмотра. Учитывая присутствие в их постели третьего, Мо Жань не мог как обычно завалиться на Чу Ваньнина и втянуть его сначала в объятия, а потом и в кое-что поразвратнее. Ну, гипотетически говоря, мог бы, но он рисковал получить по своей и так больной голове тяньвэнью от теперь свободного от вервия бессмертных учителя, поэтому стоял смирно у кровати по правую сторону, пока Чу Ваньнин находился по левую.       — На это нет времени, Мо Жань. Нам нужно действовать на опережение, иначе мы проиграем.       — «Мы»? Так я и ты теперь на одной стороне, Ваньнин?       — Мы всегда были на одной стороне. Ты такая же жертва, как и все остальные. Тебя просто использовали.       Мо Жань хмыкнул и хищной поступью двинулся к Ваньнину.       — То, что мной манипулировали и накачивали всякой дрянью, не отменяет того, что я сделал, — сказал он обманчиво мягко и, настигнув мужчину, втянул его в свои объятия со спины и уткнулся ему в макушку. — Руки, которые сейчас обнимают тебя, по локоть в крови, Учитель. И я наслаждался каждым убийством, которое совершал, еще задолго до того, как встретил Хуа Биньаня. Знаешь почему, Ваньнин? Потому что я сам по себе тиран, садист и мерзавец. Мне нет спасения, и я не достоин искупления.       Чу Ваньнин разумом понимал, что в словах Мо Жаня есть рациональное зерно, но его глупое влюбленное сердце отказывалось это признавать.       — И что теперь, Мо Жань? Ты хочешь ответить за свои поступки?       — Нет. Но я хочу, чтобы ты не заблуждался на мой счет, если планируешь и дальше быть рядом со мной. Ну, или ты можешь убить меня. Лучше меня убьешь ты, чем кто-то другой.       — Я не убью тебя, Мо Жань. И никому другому не позволю тебя убить.       Тасянь-Цзюнь поцеловал родинку за ухом Чу Ваньнин и нехотя отстранился.       — Не давай обещаний, которые не уверен, что сможешь сдержать, Учитель. Так каков наш план?

***

      Очнувшись после пытки и потери сознания, Сун Цютун меньше всего ожидала увидеть склонившихся над ней Императора и образцового наставника Чу.       Она вздрогнула и попыталась подняться, но ее остановили сразу четыре руки.       — Спокойно, — велел Тасянь-Цзюнь. — Не дергайся. Никто не причинит тебе вреда. Конечно, если ты снова не откроешь свой грязный рот и не начнешь оскорблять моего учителя. В таком случае этот достопочтенный живьем зажарит тебя в кипящем масле и вкусит твою демоническую плоть…       — Мо Вэйюй!       — Ладно-ладно, этот достопочтенный шутит, расслабься! В общем, слушай, дорогая Императрица: хочешь жить — сдавай контору. Сколько вас во дворце?       — Нас? — осипшим голосом переспросила перепуганная Сун Цютун.       — Костяных бабочек, — пояснил Чу Ваньнин.       — Я не знаю, — торопливо принялась рассказывать девушка. — Некоторые из моих служанок костяные бабочки, но я обнаружила это случайно, когда довела их до слез… Прошу, не убивайте их!       — Никто не тронет их, — успокоил ее заклинатель и участливо поинтересовался. — Воды?       Девушка слабо кивнула, и Тасянь-Цзюнь протянул ей чашу с водой и, преодолевая отвращение, помог ей сделать пару глотков.       — Спасибо. Я правда не замышляла ничего плохо, А-Жань. Я просто пыталась выжить.       Мо Жань брезгливо вытер руку, которой придерживал Сун Цютун за подбородок, о полы своей одежды, и ответил:       — Мы все просто пытаемся выжить. Кто-то, помимо нас, знает о твоем происхождении?       — Тех, кто знал, скорее всего, уже давно нет в живых…       — Назови имена.       — Е Ванси и Наньгун Сы из школы Жуфэн.       — Они живы, — снова успокоил девушку Чу Ваньнин. — И состоят в Союзе Бессмертных.       — Это хорошо, — с облегчением выдохнула Сун Цютун. — Они спасли меня много лет назад и тщательно скрывали мое происхождение.       — А во дворце кто-нибудь знает? — не унимался Тасянь-Цзюнь.       — Даже мои служанки, которые сами костяные бабочки, не знают, что я одна из них.       — И Хуа Биньань не знает?       — А кто это такой?       Тасянь-Цзюнь усмехнулся, с триумфом посмотрел на Чу Ваньнина и самодовольно сказал ему:       — Вот видишь, она бесполезна!       — Не торопись с выводами, — моментально осадил его Ваньнин и снова обратился к Императрице: — Сун Цютун, как ты смотришь на то, чтобы перестать всю жизнь бояться и прятаться?       — Чего вы от меня хотите? — насторожилась Императрица.       — Ничего сложного. Просто будь собой.

***

      Цзян Си всю ночь провел в компании госпожи Ван, вместе с ней изучая лекарства, которые им передал Чу Ваньнин. Разумеется, они нашли в их составе то, что ожидали: ядовитые травы, при регулярном долгосрочном употреблении вызывающие мигрени, перепады настроения, вспышки агрессии и в целом помутнение рассудка. И все же этого было недостаточно для того, чтобы оправдать действия Тасянь-Цзюня в глазах большинства членов союза, и оба прекрасно осознавали это.       — Глава Цзян, вам нужно передать Юйхэну, чтобы он готовился ко вторжению во дворец, — отодвинув склянки в сторону, устало попросила госпожа Ван своего бывшего шиди. — Боюсь, наше открытие не остановит главу Му в совершении своего правосудия.       — Главу Му в принципе ничего не остановит, госпожа Ван, — ответил Цзян Си насмешливо и забрал отодвинутые ей склянки. — Идите отдыхать. Я закончу с уборкой здесь.       — Неужели глава Цзян не боится запачкать свои холеные руки? — протянул ему в тон появившийся в комнате Сюэ Мэн. — Но маме и правда давно пора отдыхать, вы правы. Отец уже заждался ее.       Цзян Си фыркнул и взглянул на этого надменного павлина сквозь одну из склянок.       — А вы что тут забыли, любимец небес? В вашем возрасте уже давно пора быть в постели. Организм, как никак, растет во сне, а вы пока низковаты.       Из ушей Сюэ Мэна чуть ли не пошел пар.       — На что ты намекаешь?!       — На то, что юному господину следует больше внимания уделять своему режиму, если из хилого юнца он хочет вырасти в способного заклинателя.       — Я и так очень способен!       — Да? А где же тогда твое божественное оружие?       Ван Чуцин тяжко вздохнула, оказавшись между двумя эталонными нарциссами, внешнее сходство которых замечали буквально все, кроме них самих, и вмешалась с более важным вопросом:       — Глава Цзян, вы напишите Юйхэну прямо сейчас?       — Да. А вам действительно следует отдохнуть. Благодарю за помощь, госпожа Ван.       Женщина с грустной нежностью улыбнулась мужчине и, кивнув на прощание, покинула комнату вместе с сыном.       Цзян Си прекрасно считал эти нежность и грусть, но предпочел привычно проигнорировать их и заняться делом.       Он быстро вымыл склянки и написал Чу Ваньнину, предупреждая его об опасности.       Тем временем глава Союза Бессмертных Му Яньли тоже не сидела без дела. Она увлеченно полировала клинок божественного оружия, предвкушая скорое торжество справедливости, когда в окно ее покоев постучал младший брат.       — Ты долго, — недовольно пробурчала Му Яньли, впуская Хуа Биньаня внутрь. — Он знает.       — Я знаю, что он знает, —раздраженно отмахнулся Ши Мэй и устало завалился на кушетку. — Я сам ему рассказал.       — Зачем?       — Он и так догадывался. Зато теперь у нас есть возможность использовать его знание на пользу нам. Учитель передал вам мои лекарства?       — Да.       — Отлично. Это нам тоже на руку. И все же как отчаянно он любит это ничтожество, что готов оправдать его всеми возможными путями…       — Ревнуешь?       — Ни капли. Меня просто бесит, что пока мой род тысячелетиями влачил жалкое существование, полное пыток и ужасов, такие, как этот невежественный монстр, получали все и сразу.       — Не переживай, братец. Душа этого человека больше никогда не войдет в круг перерождений, в отличие от душ его жертв. Я позабочусь об этом. Как, кстати, мост?       — Почти готов. Думаю, помощь Тасянь-Цзюня нам больше не понадобится.       — Отлично. Тогда мы выдвигаемся во дворец на следующей неделе. Успеешь все подготовить?       — Более чем.

***

      Поцелуи Мо Жаня ощущаются как соприкосновения с язычками пламени, и Чу Ваньнин, подобно воску, плавится под ними. Он охотно подставляет шею и даже сам тянет Мо Жаня к незаправленной постели (а под одеялом спрятана дакимакура с Робертом Паттинсоном, но Чу Ваньнин в моменте не вспоминает об этом), когда их обоих переключает и происходит следующее.       Мо Жань отрывается от шеи Чу Ваньнина и растерянно оглядывается вокруг, а Чу Ваньнин отвешивает ему звонкую пощечину и шипит:       — Ты все же умер, идиот!       — А? — не понимает Тасянь-Цзюнь и переводит взгляд со странных предметов в комнате на Ваньнина. — Что происходит?       Бессмертный Бэйдоу снова бьет его по лицу ладонью за неимением тяньвэни в этой жизни и повторяет:       — Ты идиот!       — Не обзывайся, Ваньнин! — канючит Тасянь-Цзюнь и плюхается на кровать. — Где мы?       — В будущем!       — Чего, блядь?       — Ты умер, вот чего!       — Получается, ты тоже того?..       Чу Ваньнин чинно присаживается рядом и оглядывает свою одежду.       — Получается так. Боги, какие здесь тесные одеяния! И почему на мне нет верхних одежд?..       — А мне очень даже нравится твое одеяние, Учитель. Твои ноги в этих штанах выглядит так ебабе…       — Почему ты умер? — перебивает его злой как черт Чу Ваньнин. — Ты не должен был умирать!       — Ваньнин…       — Отвечай!       — Потому что я не хотел жить без тебя!       — Идиот, какой ты идиот… — Чу Ваньнин утомленно потирает лоб ладонью и уже спокойнее уточняет: — А если бы план Му Яньли и Хуа Биньаня сработал и ты бы не переродился, Мо Жань? Что бы я делал без тебя сейчас?       — Ну, — Тасянь-Цзюнь утешающе приобнимает возлюбленного за плечи, — я бы стал одним из князей ада и все равно бы нашел тебя, Ваньнин. Так что мы бы вместе тусили в аду.       — Прекрасно, — фыркает Чу Ваньнин. — Ад бы такого точно не выдержал.       — Кстати, раз уж мы снова встретились…       — Мо Вэйюй!       Тасянь-Цзюнь обсасывает мочку уха своей любимой наложницы и второй законной супруги и пробирается рукой под ее черную водолазку, поглаживая впалый живот.       — Что не так, золотце? Разве мы не можем немного развлечься, пока снова не забудем друг друга?       — Не смей порочить мое тело и в этой жизни, Мо Жань!       — Что-то по ситуации, в которой мы оказались, и не скажешь, что ты и в этой жизни был против того, чтобы я тебя трахнул…       — Мо Вэйюй!       Тасянь-Цзюнь смеется, но все же убирает свою ладонь и отстраняется.       — Ладно. Я тоже за то, чтобы у нас в этой жизни все шло своим чередом. Интересно, кстати, в кого переродился Цзян Си…       — Вообще не интересно.       — Ну как же, он так нам помог тогда! Пусть у него все будет в шоколаде, а лучше в золоте!       — Мо Жань.       — А?       — Поцелуй меня.       Тасянь-Цзюня не нужно просить о таком дважды. Он с энтузиазмом втягивает своего учителя в поцелуй и во второй раз пробирается рукой под его водолазку.       Снова они осознают себя в настоящем, когда Чу Ваньнин сидит на коленях Мо Жаня и упирается в кое-что твердое.       Чу Ваньнин не то чтобы пугается, но все же напрягается. Его последний секс был так давно и по пьяни, что он даже толком не помнит, что нужно делать.       Зато Мо Жань помнит.       — Если тебе некомфортно, мы можем остановиться прямо сейчас, — говорит он серьезно и в доказательства своих слов убирает руки с ягодиц Чу Ваньнина.       Ваньнин расстраивается этой потере, но вида не подает.       — Все нормально, — отвечает он и с колен Мо Жаня не двигается. — Просто…       — Просто ты сказал, что в жизни не будешь спать со мной, а теперь упираешься задницей в мой член? Понимаю!       — Придурок!       Мо Жань смеется, а Чу Ваньнин берет ближайшую к нему подушку, которой оказывается позорная дакимакура с Робертом Паттинсоном, и принимается со всей силы лупить ей этого клоуна.       — Ваньнин, да подожди ты! Я, конечно, не против БДСМ, но может все-таки не на первом свидании?..       — Это не свидание!       — А что это? Деловая встреча? Блядь, Чу Ваньнин, да прекрати ты уже… Ай! Блядь! Больно!       Чу Ваньнин тут же отбрасывает подушку в сторону и с беспокойством склоняется над лицом Мо Жаня.       — Где больно? Здесь? — спрашивает он, слегка надавливая пальцами на покрасневшую скулу.       Мо Жань же смотрит на него дикими глазами и, воспользовавшись возможностью, переворачивает на спину и нависает сверху.       Чу Ваньнин от этого ловит вьетнамские флэшбеки.       — Мо Жань? — почему-то шепотом зовет он.       Мо Жань не отвечает. Он наконец дорвался до этого тела в этой жизни и отступать уже не планирует.       Раскрасневшийся, злой и растерянный Чу Ваньнин под ним там похож на Чу Фэй из его снов. Мо Жаню хочется поглотить его, не оставив костей. Но пока он всего лишь поглощает его взглядом, наблюдая за тем, как тяжело дышит мужчина под ним и как блестят обыкновенно строгие глаза феникса.       — Это не свидание, — зачем-то снова повторяет Чу Ваньнин и сглатывает. — Потому что если бы это действительно было наше первое свидание, я бы не сделал так.       Мо Жань даже ойкнуть не успевает, как Чу Ваньнин тянет его за ворот футболки и отчаянно целует.       Кажется, Мо Жаню придется самому пригласить Чу Ваньнина на нормальное свидание. Но это уже потом…