Мои мальчишки

      Уложив близнецов, Оуэн принял душ и пошел вниз, зная, что рано или поздно им придется все обсудить.       Уже на подходе к кухне он услышал, как Амелия шумит внутри. Она всегда так делала, когда нервничала. Оуэн знал, что ей сложившаяся ситуация так же неприятна, как и ему.       - Хочешь есть? – увидела Амелия, что он входит в кухню. – Я оставила тебе, могу разогреть, если хочешь.       - Спасибо, я сам, - прошел Оуэн мимо нее и открыл холодильник, ища тарелку с едой. Он два дня толком не ел, и это только усугубляло дурное настроение.       - Оуэн, я…       - Послушай, Амелия, можно не сейчас? – повернулся он к ней и тяжело вздохнул. – Я с ног валюсь, я не спал почти тридцать шесть часов и абсолютно не хочу с тобой ссориться сейчас.       - Мы и не должны ссориться! – Амелию ранили его слова и отсутствие заинтересованности. – Я только хотела сказать, что сожалею. Мне жаль, Оуэн, - подошла она ближе, но он отвернулся и уставился на микроволновку.       - Я знаю, что тебе жаль, - произнес Оуэн, все еще стоя к ней спиной. – И мне тоже. Но я… я все еще сержусь на тебя, Амелия. И знаю, что наговорю того, чего ты не хочешь слышать. Поэтому давай не сейчас, ладно?       Оуэн достал тарелку из микроволновки и ушел в гостиную, оставив Амелию на кухне. Не имея другого выбора, она поднялась наверх, в их спальню. Ей очень хотелось с ним поговорить, но давление только сделает хуже. И если она чему-то и научилась за годы жизни с Оуэном, так это тому, что «нет» всегда означает «нет».       Через час она почувствовала, как матрас прогнулся под весом его тела. В темной комнате ничего нельзя было разглядеть, но она все равно повернулась лицом к стене, не желая, чтобы Оуэн увидел, что она тихо плачет. Она не могла вспомнить, когда последний раз они ложились в постель, не притронувшись друг к другу, не пожелав спокойной ночи. В этот момент тяжесть ситуации навалилась на нее, она осознала, насколько больно они ранили друг друга.       Через несколько минут она услышала, как муж беспокойно ворочается, словно не может уснуть. Когда она уже закрыла глаза, кто-то влез на кровать. Холодные детские ладошки зашарили по постели, ища ее.       Кто-то из мальчиков полз между родителями.       - Люк, это ты? – спросила Амелия, не видя в темноте, он это или Томас. – Что случилось?       - Мне приснился плохой сон, мамочка, - еле слышно прошептал он. – Можно мне поспать сегодня здесь?       - Конечно, можно, - впервые за ночь раздался голос Оуэна, который взъерошил сыну волосы, давая понять, что он не спит и тоже слушает.        Лукас быстро улегся между папой и мамой, по-хозяйски натянул на себя одеяло. Его маленькое тело заняло львиную долю кровати. Когда сын наконец угомонился и, как думала Амелия, начал засыпать, он взял ее за руку.       Положил ее к себе на живот, с другой стороны притянул ладонь Оуэна. И не успокоился, пока не удостоверился, что родители держатся за руки. Только убедившись, что мама и папа не пытаются расцепить руки, мальчик уснул.       Амелия лежала и старалась дышать спокойно, уверенная, что Оуэн отнимет ладонь в ту же минуту, как Лукас заснет покрепче. Но, к ее удивлению, муж повернулся к ней лицом и переплел их пальцы.       Амелия сжала его ладонь и, не успев подумать, тоже повернулась к нему, вгляделась в темноту, ища его глаза.       Оуэн уже привык к темноте и заметил, что жена едва сдерживает слезы, а лицо заплакано.       - Прости меня, - прошептала Амелия, ни на что не надеясь. – Я не хотела причинить тебе боль. Я люблю тебя.       Оуэн протянул свободную руку над головой Лукаса, дотянулся до ее макушки. Ласково погладил по волосам, веря, что она не хотела с ним ссориться.       - Меня с ума сводит, когда ты отказываешься слушать, - объяснил он шепотом, наклонившись к ней поближе. – Как тебе вообще в голову пришло, что я могу тебе изменить? – Оуэн большим пальцем вытер пролившиеся слезы с ее щек. – Черт возьми, Амелия, ты же любовь всей моей жизни, как ты можешь до сих пор этого не знать? – очень серьезно спросил он.       Уже не пытаясь загнать слезы назад, Амелия придвинулась к мужу, делая при этом все возможное, чтобы не разбудить Лукаса.       - Я так вела себя, потому что боялась потерять нас, - шепотом объяснила она. – Я не должна была сомневаться в тебе, обвинять тебя, не дав даже шанса высказаться. Оуэн, что произошло? Почему на тебя подали в суд?       - Я узнал об этом утром. - Оуэн оперся локтем на кровать, поддерживая голову рукой. – Курьер принес конверт, и я глазам своим не поверил. Какая-то медсестра, которая работала с нами пару месяцев в начале года, заявила, что я приставал к ней в смотровой… Я действительно не поверил сначала, был уверен, что это дурацкая шутка. Когда до меня дошло, что это правда, я начал думать о последствиях. О том, как это отразится на нас, что будет, если у меня отберут лицензию… - Оуэн глубоко вздохнул, заново все это переживая. – Но я не хотел беспокоить тебя, пока у меня на руках не будет фактов. Так что в понедельник я взял эти бумаги с собой и на баскетболе показал юристам, которые играют с нами. Вот почему они были в спортивной сумке, - пояснил он. – Я не говорил тебе, потому что в тот день, когда ты нашла документы, я должен был встретиться с юристами, которые будут представлять мои интересы. Я не прятал их от тебя, родная. Я просто хотел прийти к тебе с фактами, а не с домыслами.       - Но тебе не нужно было держать это в себе, Оуэн. Ты мог поговорить со мной, ты же знаешь. Ты всегда можешь поделиться тем, что тебя тревожит, - погладила она его по щеке. Оуэн чуть повернул голову и поцеловал ее ладонь.       - Ты была так счастлива, так радовалась поездке. Я не хотел все испортить, не хотел тебя расстраивать. Но я не знаю, что будет дальше. Если суд затянется, возможно, я не смогу уехать из города и тогда все сорвется.       - Поедем позже. Или придумаем что-нибудь еще. Плевать. Просто скажи мне, что юристы дают хорошие прогнозы. Пожалуйста.       - Я снова встречался с ними сегодня, и на этой встрече была обратившаяся в суд женщина. Она лжет, Амелия, - взял он ее за руку, что лежала у него на щеке, и крепко сжал ее. – Ты мне веришь?       - Конечно, я верю, - честно ответила Амелия. – Но я все время пытаюсь понять. Милый, почему она это делает? Почему думает, что ты к ней приставал? Я не понимаю.       - Не знаю, - признался Оуэн. – Никаких идей. И самое ужасное, что она не кажется сумасшедшей. Она так искренне разговаривала с юристами сегодня, рассказывая им о том, что я, по ее словам, делал. А я ее еле помню. Либо у нее какое-то психическое расстройство, либо она очень хорошая актриса.       - Но это неправильно, - нахмурилась Амелия, - она должна доказать, что ты это сделал, не так ли? И она не сможет… - начала злиться она, но спокойный голос Оуэна усмирил ее.       - Я не беспокоюсь об этом, я знаю, что ничего не делал, а значит, никаких доказательств у нее нет и быть не может, - произнес он. – Что меня беспокоит, так это то, как все это отразится на нашей семье. Особенно на тебе, мы ведь вместе работаем. Люди начнут болтать, если…       - Мы со всем справимся, - утешала его Амелия, поглаживая по щеке. – Скоро все это станет лишь дурным воспоминанием и мы снова заживем нормально.       Оуэн быстро поцеловал ее.       - Девочка моя, прости, что заставил думать, будто не доверяю тебе. - Пришло его время извиняться. – Я доверяю тебе, всем сердцем. Мы же команда, помнишь? – улыбнулся ей Оуэн и расслабился, увидев ответную улыбку.       - Команда, - эмоционально подтвердила она. – Я знаю, что иногда слишком остро реагирую, но… Ты же знаешь, что я не близка с матерью и сестрами. Ты и Мэгги – это вся моя семья, и это очень много значит, Оуэн, - объясняла она. – Ты и мальчики – смысл моего существования, и малейшая угроза нашему уютному миру подводит меня к краю пропасти. И я говорю черт-те что вместо того чтобы спросить, что происходит. Тебе нужна была моя поддержка, а я тебя подвела и…       - Все позади, не кори себя, - приложил Оуэн указательный палец к ее губам, заставляя замолчать. – Мы со всем справимся, - повторил он ее слова и опустил голову на подушку. Она сделала то же самое.       Амелия лежала на животе, одной рукой обнимая Лукаса, а вторую протянув Оуэну. Он крепко сжал ее ладонь.       - Терпеть не могу, когда мы ссоримся, - вырвалось у нее.       - И я.       - Больше никогда не будем ругаться, - решила она, уже засыпая.       - Договорились, - согласился Оуэн, зная, что они наверняка еще не раз повздорят.       - Ты мой самый любимый человек в мире.       Оуэн усмехнулся ее признанию. Она была его любимым человеком. Он потер ее ладонь большим пальцем, давая понять, что услышал комплимент.       - Амелия?       - Да?       - Я тоже тебя люблю.                     Следующим утром Амелия поднялась раньше всех, как обычно, и спустилась вниз, чтобы заняться привычными делами. Она почти закончила с завтраком, когда услышала, что семья спускается по лестнице. Томас, потом Лукас, а последним – Оуэн с близнецами на руках.       - Доброе утро, мамочка, - напомнил Оуэн мальчикам.       Они с радостью присоединились и, позевывая, сели за стол.       - Ребята, я уверена, что у нас будет замечательный день, так что решила начать его с чего-то очень вкусного! – радостно поставила перед ними Амелия шесть пиал с нарезанными фруктами.       Робби и Дэнни тут же залезли в свои руками, а Томасу и Лукасу Амелия вручила пластиковые вилки.       Когда она собиралась сесть рядом с Оуэном, он вместо этого усадил ее к себе на колени, обнял одной рукой и наблюдал, как жена помогает малышам.       - Пора выходить, - сказал он в половине восьмого. – Я налил тебе кофе с собой. Давай ты заведешь машину, а я уберу со стола.       - Ладно. – Амелия взяла близнецов за руки и повела на улицу, Лукас и Томас – следом.       Когда они высадили детей, Амелия вспомнила, что хотела сказать: - Знаешь, я не думаю, что Лукасу вчера действительно приснился кошмар. - Вообще-то она была в этом абсолютно уверена. – По-моему, он догадался, что у нас не все в порядке, и решил это исправить.       - Я тоже так думаю, - согласился Оуэн. – Хорошо, что в нашей семье есть кто-то еще более упрямый, чем мы. Кто может заставить нас помириться, даже если мы отказываемся разговаривать друг с другом.       Амелия счастливо рассмеялась при мысли о том, что они действительно помирились благодаря сыну.       - Однажды он станет отличным солдатом, - прокомментировал Оуэн.       - Даже. Не. Смей, - по слогам проговорила Амелия и бросила на Оуэна свой самый командирский взгляд, какой обычно доставался проштрафившимся интернам. Тот только расхохотался.       Слава богу, у них снова все было нормально.                     На следующей неделе состоялось еще несколько встреч с юристами. Когда он отказался платить затребованную компенсацию, его предупредили, что дело может затянуться. Но Оуэн не собирался признавать себя виновным в том, чего не делал. Амелия его поддержала, и вскоре у них было достаточно доказательств для того, чтобы заставить женщину отозвать иск.       Оказалось, что у нее проблемы с работой, она нигде надолго не задерживалась. После увольнения из Грей Слоан Мемориал за халатное отношение к работе стало туго с деньгами, и она пошла на отчаянные меры. Предъявила несколько обвинений в сексуальных домогательствах. Юристы Оуэна хорошо поработали и обнаружили, что она уже дважды воспользовалась этой схемой. Гвоздем в крышку гроба стали записи с камер видеонаблюдения, на которых было четко видно, что в указанную дату они с Оуэном ни разу не оставались наедине. Поняв, что проиграла, женщина отказалась от дальнейших разбирательств.       Некоторое время спустя коллеги рассказали Оуэну, что когда-то она пыталась привлечь его внимание, но он ничего не заметил. Если верить Кэпнер, которая знала все сплетни приемного покоя, она выбрала Оуэна потому, что его знали и уважали в больнице, а еще когда-то он был главврачом. Двое других ее жертв отвечали тем же критериям, но они согласились заплатить отступные, боясь в противном случае испортить себе репутацию. Узнав это, Оуэн еще больше порадовался, что не сдался. И был счастлив, что семья все время поддерживала его.       В пятницу, когда ему сказали, что иск отозван, у него словно груз упал с плеч. Он тут же позвонил Амелии, и ее радость только увеличила его собственную. Он вернулся к работе с нестерпимым желанием оказаться дома, отпраздновать победу с семьей. Но через пару часов мужчине в голову пришла другая идея. Просто ослепительная!       Почти три недели назад Амелия сказала ему, что на годовщину свадьбы хотела бы получить романтический вечер наедине. А потом были операция Томаса и судебный иск, и свидания не случилось. Но так совпало, что в эти выходные оба не работают, они получили замечательные новости, а его мать наверняка не будет возражать против того, чтобы мальчики переночевали у нее. Она уже несколько дней напоминала ему, что соскучилась по внукам.       Так что Оуэн решил, что сегодня Амелию ждет сюрприз в виде романтического вечера, который он давно ей обещал. И которого сам не мог дождаться.