История одного стража

— Он опять сбежал? Высокий седой мужчина смотрел на вечно юного пробудившегося. Точную копию его брата. Эзра неестественно стоял, сложив руки на груди и все так же выверенно улыбался, словно не произошло ничего серьезного. — Да. Когда-то Йен обнаружил этих двух в давно заброшенной деревушке. Остов дома был оставлен почти таким же, каким и был: разрушенным, медленно рассыпающимся под действием времени. И если бы не тень того, кто тогда шел по дороге от него, он бы прошел мимо. — Ему нужна помощь… — Думаешь, Полководцы ему помогут? Или Железные Лорды? — мертвая улыбка на лице Эзры не изменилась, словно ничего не происходило. Вот только Йен уже успел выучить все маски этого пробудившегося. — Кстати, напомни, чем они отличаются от Полководцев, которые бы уничтожили и его призрака, и его самого? — Не начинай… *** — НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! Звук входящего в податливое тело ножа был именно тем, что он хотел слышать. Звук с которым лезвие скребет по кости, запах крови, вот только чего-то не хватало. Криков. Не хватало криков. Почему их нет? Почему… Почему ему нужны крики? Все было однозначно. Наконец, он получил желаемое. Наконец, он может ответить… Кому? Восьмой застыл, только рука по привычке проворачивала нож в ране. Чтобы нельзя было остановить кровь. Чтобы оставить как можно больше следов. Но он совершенно не помнил — зачем. Запах крови, напряжение мышц лица, онемевшее тело. Чувства постепенно возвращались к нему. Но он не помнил, что произошло. Он опустил глаза вниз, чтобы понять. — Эзра… Под ним лежало искореженное тело брата. Правая рука почти оторвана от тела, горло перерезано быстрым движением, ребра слева выломаны, нож воткнут между ребер прямо в сердце… Восьмой отпрянул, пытаясь то ли бежать, то ли… Он сам не знал, чего хочет его тело. Что именно произошло в его голове. — Он тебя просто коснулся. Даат, призрак в черно-золотой оболочке, висел над истерзанным телом Эзры, даже не пытаясь выглядеть укоризненно. Он устало смотрел на Восьмого своим единственным глазом не ожидая никакого ответа. — Это опять произошло, — Восьмой дернулся, словно от тока и отшвырнул от себя нож. — Хватит. Мне нужно держаться от вас подальше. От… — От собственного отражения? — голос Йена раздался от входа в полуразрушенную комнату. Они так и не начали ремонтировать дом. Им хватало сохранившегося бункера под зданием и пары уцелевших комнат. — Ты ведь так его называешь в приступе. Отражением. Восьмой вновь дернулся и скрипнул зубами. Этот Железный Лорд ничего не знает. Зачем он тут? Чтобы что? Нет, Эзра мог бы найти место получше, чтобы жить со своим любовником и ничего бы этого не происходило больше. А теперь от происходящего становилось намного хуже. Он был опасен. И ладно бы для себя самого. — Так что вы тут оба делаете? Найдите себе место и трахайтесь там сколько влезет, — Восьмой старался смотреть только на Йена, не опускать глаз на истерзанное собственноручно тело брата. — Ты ничего не понимаешь! Так какого хрена ты лезешь?! Зачем! Иди к своим лордам, устраивай новый миропорядок. Забирай его и уходите! УХОДИТЕ! Ему было отвратительно видеть на лице Йена сочувствие. Не злость, не отвращение. Не ненависть. Сочувствие. От этого становилось в тысячу раз хуже. И ничего не могло убрать это липкое ощущение внутри. Ничего, кроме собственной смерти. Она единственная всегда помогала, не оставляя после себя ни ощущений, ничего. Лишь ничто в котором больше не было боли и обрывков воспоминаний, от которых он кричал во сне. *** Маленький призрак летал над покосившимся столом из пластометалла. На нем были разложены предметы обихода, словно тот пытался воссоздать момент трапезы. Разбитые тарелки, искореженные ложки и ножи, пара кое как сохранившихся чашек. — Да, так будет правильно. Да… Он телепортировал на стол ободранную траву, которая должна была представлять из себя главное блюдо. Несколько цветов оказались в тарелках, в чашках появилась вода, медленно просачивающаяся сквозь трещины. Солнце, неумолимо клонящееся к горизонту, проникало сквозь разбитые окна и крышу в небольшое помещение, окрашивая импровизированный стол золотыми световыми трещинами, гуляя по пыльной оболочке призрака солнечными зайчиками. — Ты тут один? Маленький призрак резко исчез, оказываясь в другом месте. Он настолько увлекся, что не подумал о том, что другие могут не просто пройти мимо заброшенного мертвого городка с радиовышкой, а взять и прийти туда, где он находился. — Кто ты? — призрак осторожно высунулся, рассматривая другого призрака, залетевшего в разрушенное здание. — Где твой подопечный? — Меня зовут Химавари, — маленький призрак, на чью белесую оболочку был надет импровизированный маленький венок, чуть качнулась в воздухе, словно бы здороваясь с незнакомым товарищем поклоном. — Мы с Танджиро-5 проходили мимо и увидели тебя. Он не хотел тебя пугать и теперь гуляет где-то неподалеку. А ты кто? Призрак застыл, не понимая, что сейчас происходит. Он всегда прятался, понимая что окружающий мир был слишком жесток. Даже его носитель света был слишком жесток, пусть так и не разбил его самого. Дружелюбный призрак и его носитель света? Слишком странно. — Я,. — он замолчал, понимая что его носитель света не хотел давать ему имя. Словно это бы что-то в нем сломало. Доломало то, что было хоть как-то цело. Призрак его не винил. Наверное. — У меня нет имени. Тут нечего искать. Это просто заброшенное поселение. — Но ты ведь что-то ищешь. — Химавари двинула лепестками оболочки, словно дополнительно утверждая свои слова. — Ох, ты наверное ищешь кого-то? — Нет… Я… Сколько прошло времени? Полгода? Год? Призрак опустился ниже, почти до самого пола. Он все еще не был уверен, что готов вернуть к жизни своего восставшего. И дело было не в их уговоре. Не в его способе справиться со собственными кошмарами, которые были сильнее его. Он так устал. Он был так привержен собственным взглядам. Он так не желал больше спорить с Даатом. Он… так давно не разговаривал ни с кем. — Я просто не хочу его восстанавливать, — он вновь поднялся, устраиваясь среди сорванной травы в центральной тарелке. — Он… — Это его кто-то зарыл в той могиле? В проеме показался невысокий носитель света. Судя по его внешности он был экзо. Но таких экзо призрак не видел раньше. Хотя много ли он их видел, застряв в этом месте? Длинные импровизированные «рога» были направленный чуть вперед, что делало общий вид экзо довольно агрессивным. Но лицо было лишено глаз и рта. Вместо них был словно бы непроницаемая белая «маска». Белый окрас был разбавлен красивым глубоким красным цветом с тонкой черной подводкой. Броня, впрочем, была потертой и в куда более камуфлирующих земляных и тускло-зеленых цветах. — Да, — призрак даже не шелохнулся в своем импровизированном гнезде из жухлой травы. Он понимал, что приди сюда другие, его существование скорее всего бы прекратилось. Он пытался отгонять от себя мысль о том, что возможно именно это и нужно было его восставшему. Возможно это бы принесло ему покой. Но Химавари и ее Танджиро явно были какими-то другими. Слишком доброжелательными. Даже дружелюбными. В мире, где правили Полководцы и Железные Лорды это было исчезающей редкостью. Призрак электронно вздохнул. — Возможно ему так будет лучше. Спокойней. — Так бывает, — экзо устроился на ящике у стола и кивнул головой. — Но иногда это бывает неправильно. — Ты никогда не узнаешь, если не будешь пытаться снова и снова? — Химавари подлетела поближе и аккуратно устроилась неподалеку, уронив один из цветков прямо в тарелку, где устроился призрак. — Ты ведь сомневаешься, не так ли? — Да. Иногда призрак сожалел, что у него нет лица. Нет рук, нет тела. Может быть так было бы проще выразить эмоции. Может быть так было бы проще не разрываться от внутреннего конфликта. Что-то внутри него тянуло туда, к его восставшему. Говорило о необходимости его оживить. Но все, что он знал о нем. Все, что он видел. Все, что он пережил рядом. Все это говорило об обратном. Но… он ведь пытался. Пытался измениться. Пытался изменить. — Снова и снова, — его грязная и растресканная оболочка прошуршала по траве, когда он попытался пошевелить лопастями. — Я пытался снова и снова, но ему все еще больно. Наверное слишком больно видеть себя сломанным. Он не плохой… Но ему плохо. От прошлого, которое он не помнит. От настоящего, которого он не просил. А я сомневаюсь в том, как будет лучше. Почему он расчувствовался рядом с этими неизвестными призрак не знал. Пять минут общения, никаких доказательств того, что они безопасны. Но вот, поглядите на него. Просто вывалил все, что было, ради не пойми чего. Наверное это то, что называется усталостью? Или одиночеством? — Может у него нет кого-то, кого бы он мог назвать другом? — Танджиро протянул руку, надевая на призрака маленький венок из мелких желтых цветов. — У него есть брат, — призрак замер, не понимая почему другой восставший ведет себя именно так. Венок, друг… о чем он? — Но не друг? — в голосе Танджиро словно теплилась какая-то улыбка. Словно он знал, что делает. Или верит в то, что знает. — Может быть именно этого ему не хватает чтобы отогнать кошмары. — Н-не… не знаю,. — призрак вновь пошевелил лопастями оболочки, от чего венок съехал набок. — Не понимаю. Ты видишь меня первый раз. Тебе не от чего вобще связываться с неизвестными призраком и его восставшим. Почему? Зачем тебе это? — Он говорит, что он был кем-то… кто помогал, — Химавари подлетела к своему восставшему и устроилась у него между рогов. — Он нашел это в датападе, который был с ним. Теперь он почему-то следует этой информации. — Это ничего не объясняет, — призрак не понимал, почему он упрямится. Они были странными, Танджиро и Химавари. Непривычными. Словно пришли из другого, какого-то вывернутого мира. Им хотелось поверить и довериться. Словно и ему самому нужен был друг, который бы иначе смотрел на вещи. Не как Даат или Фригг. А как… Как Химавари и Танджиро. — Датапад мог принадлежать кому-то другому… — Так я узнал как меня зовут. И кто я такой. — Танджиро положил датапад, возникший из белой вспышки, перед призраком. После чего белая безликая «маска» разошлась, открывая его настоящее лицо. — Ты прав, это мог быть не мой датапад. Но там была фотография. И удостоверение. И если то, что там написано — правда, то я бы хотел продолжать делать то, что делал этот кто-то когда-то очень очень давно.