Полюбить и излечить.

*** Лучше бы не помнил он ничего утром. Легче было бы, если бы не вспоминал этот разговор. Разговор со своим внутренним миром, разумом никогда не приводит к решению. Ты просто можешь послушать, подумать, но он не выдаст то, что поможет. Он может натолкнуть, но по сути, ты говоришь сам с собой. Это странно. Это пугает. Никогда не знаешь, как он изложит твои мысли, как растолкует их тебе. Когда-нибудь Руслан научится понимать его, но пока что это сложно. Он непредсказуем, хотя является частью тебя. Частью чего-то целого, хотя разбитого, в случае Тушенцова. На него за все время свалилось очень много проблем. Как-будто специально все ждали момента, когда ему нанесут удар в самое сердце. Его мысли все две недели заняты с*ицидом. Он за всю свою жизнь о нем столько не думал: —Зачем думать о последствиях, когда можно о них не думать, правда? Зачем думать о том, что почувствует другой человек? Зачем думать о том, что благодаря своим действиям, ты можешь разбить человека, его сердце, его душу? Легче же совершать что-либо, при этом абсолютно не думая, правда? Для чего человеку мозг? Для того, чтобы заполнять его разными тупыми видосами из тик тока, да? Мемами? Почему же люди так много времени тратят на то, чтобы просто подеградировать? Люди бездумно тратят свое время на соц. сети. Они не хотят даже думать о том, чтобы просто забыть о телефоне хотя бы на один день. Они прикованы к нему цепями, ты понимаешь меня? Ты понимаешь, о чем я говорю, Руслан? —... —Ты снова молчишь... Как молчал я? Ты обижен на меня? —Нет... —Тогда почему не отвечаешь? —Я не совсем с тобой согласен просто. —И с чем же ты не согласен? —Понимаешь ли, друг... Ты, конечно, прав на счет необдуманных действий людей, но на счет телефона... —И в чем же я по твоему неправ? —Ты прав, но не везде. Пойми, люди устроены так, что готовы часами пропадать в соц. сетях, просто потому что это помогает забыться. Помогает уйти от проблем на время. Отправиться, как бы, в другое измерение, где в принципе не существует проблем. Абсолютно никаких. В мире, где есть только ты и твои интересы, которые учитываются программами алгоритмов. Порой люди и правда слишком много времени проводят там, забываются... Это плохо, но им так легче. Им легче уйти в себя, зарыться в проблемах, которым они пока не могут найти решение. В соц. сетях они могут почувствовать себя нужными. —Но ведь соц. сети опасны, разве я не прав? —Возможно, вполне возможно. Но все в мире опасно. Что же нам тогда, не есть? Не пить? Может вообще людям не стоит существовать на этой планете? Может устроить массовый в*пил? —Да как ты вообще до этого дошел? Я же не то имел ввиду! —Хах, просто дополнил. —А ты тоже закрываешься от проблем в соц. сетях? —Возможно... Не знаю, честно. От случая зависит. Иногда я нахожу спасение и в людях. Например, в Юлике. Он же просто ходячий психолог! —Психолог... Юлик... Мне кажется, тебе не стоит привязываться к нему так сильно. —Почему же? Он мой друг! —А Илья? Ты забыл уже? Ты ему также доверял! Верил, что не предаст. Говорил, что он — твоя уверенность и спокойствие... И что теперь? Где он? Где ты? Что ж случилось? —... —Молчишь опять... —Я... —Прости. Ты ведь только забыл его... —Да н... ничего... —... —... Снова Голос. Снова разговоры. Снова размышления. Когда только проснулся, это совсем не кстати... Юлик вернулся от нового "друга" только под утро. *вот бл*, интересно, а че они там вдвоем делали? хаха, хотя я возможно знаю. ну да впрочем, лучше не буду об этом думать...* —Ну здарова, загульный! —Эй, че это я "загульный"? —А кто ночевал, хр*н знает где? —А че это "хр*н знает где"? Я у Никиты был. —Ну это то понятно, но тебя всю ночь не было. Колись, у вас с ним что-то было? —Нееет, ты что, мы же в больнице! —Ой, а когда тебя это останавливало? —Ну... На этот раз ничего не было! —Ц, ладно, тогда не интересно... —Слышь, ты когда вообще собираешься с Даней разговаривать? —... —Че молчишь, а? —Да ну не знаю я! —Ну в смысле "не знаю"? —В прямом. —Рус, надо! —Знаю, что надо, но не могу! —Через "немогу"! Парни закончили этот бессмысленный разговор и пошли в столовку. Уже две недели у Тушенцова проходят через прятки. Один прячется. Другой ждет. Но сегодня этот Голос напомнил про то, чего он боится. Предательство. Ужасные чувства, от которых хочется просто ум*реть... Кашину уже надоело. Он задолбался ждать. И правильно, ведь если он сам не подойдет — разговор не состоится никогда. Беглец, то и дело, будет искать отговорки, но он пошатан. Ему сейчас только этого не хватало. Нет, он не станет идти сам к рыжему. Он будет покорно ждать. *** Эта ночь не будет легкой для всех. Снова приступ. Снова у сердечника. Снова отчаяние пожирает мысли Руслана. *а что, если мы так и не успеем поговорить?* Снова паника. Снова все столпились у палаты реанимации. Рыжего еще даже не привезли, но они все знают куда приедет каталка с пациентом: —Пошли тоже посмотрим на твоего? —Че, какого моего, ты дебил, Юлик! —Давай-давай, вставай. Парни вышли из палаты и, как на зло, прямо перед ними проезжает больной. У него ужасный вид. Замечая это, Тушенцов теряется в пространстве. Да, снова. Ну а как же без этого! Паническая атака. Существует ли она? Руслан не верил в это, но сам же убедился. Боль в сердце, будто он на самом деле сердечник. В глазах темнеет. Уже не слышны крики врачей. Слышна только пустота. Внутренний мир. Голос: —Ну и что теперь? —... —Что ты будешь делать теперь, Тушенцов? —... —Ты не можешь говорить... —... —Это хорошо. Руслан идет. Идет сквозь толпу. Но не к реанимации. Он идет мимо, поднимаясь по лестнице все выше и выше. Перед выходом из своей палаты он взял с собой лезвие от бритвы. Зачем? Он ведь сам не знает. Беглец от проблем заходит на крышу. Это единственное место в больнице, где ему комфортно, правда оно редко доступно, где можно остаться наедине с собой. Со своим телом... А еще можно навредить себе, но его уже это не волнует. Он садится на край, достает лезвие. Вот она — отдушина. Лезвие касается запястья. Вся душевная боль переходит в физическую. Теперь уже не так плохо. Становится явно легче. Каждый порез по-своему красив. Нанося один за одним, он чувствует облегчение. Наконец отпускает, но он не собирается останавливаться. И это было ошибкой. Вдруг парень без сознания падает на пол. Кровь сочится по крыше, плавно стекая вниз по зданию. Слишком большой поток. Слишком много крови. Она быстро оказывается на ближайшем окне. Это замечают врачи... *** Белый свет. Вспышка. Реанимация: —Еще один! —Да это ж наш дует! —Они если куда-то попадают, то вдвоем. —О Боже, дай мне сил... —А с этим вообще что случилось? —Его на крыше нашли, кровь на окне увидели. Он наносил себе увечья. —О Господи... —Ладно, состояние стабилизировалось. Пора оставить их пока. Пойдемьте. Врачи ушли. Парни остались наедине. Рука Руслана свисает с койки. Все порезы видны. А Даня не спит. Он все слышит и видит. Видит увечья, боль. Он слышал разговор врачей: —Руся... — шепчет сердечник. —... —Беглец мой, я знаю, что ты меня слышишь. Ты очнулся. —... —Ладно, не хочешь не отвечай. Только слушай хотя бы... Ты так и не пришел поговорить. Я ждал. Очень сильно ждал. Русь, зачем ты это сделал с собой? Тебе больно? На душе. Сильно? Пожалуйста, позволь мне помочь. Посмотри на меня, пожалуйста. —Больно... —Зачем? —Затем, что больно. —Руслан... —Что!? —... —Ты даже не знаешь, что я испытываю! Чем ты мне поможешь!? —Рус... —Я и так из-за тебя... —Что? —... —Договаривай! —Мне из-за тебя больно. И из-за Ильи... —Руся... Почему? Что я сделал? —Я не могу смотреть на тебя. Как только ты попадаешь в мое поле зрения, я сразу же теряюсь. Мне плохо. Я не знаю, что это... —... —Я просто боялся к тебе подойти. Я боялся поцеловать тебя снова... —Руслан, тот поцелуй... —Я люблю тебя... —Это неправильно... Так нельзя. Тот поцелуй был ошибкой. Мы же парни! Мир словно рухнул под ногами. Стало будто ещё больней от этих слов. Вот она, фраза, которую он боялся больше всего. Сердце начинает болеть еще сильней. На глазах слезы, парень их лихорадочно вытирает. Это было глупо, чего он ожидал? Что это взаимно? Глупость какая, он просто очень общительный, а жизнь несправедлива. Разговор закончен. Оба просто отвернулись друг от друга, как-будто ничего и не произошло. Только больно. Успокаивает лишь то, что завтра придет Юлик. Единственное утешение.