Полюбить и излечить.

Ну вот оно — самое худшее утро. Просыпаться не хочется вообще. Хочется провалиться под землю. *дебил. тупой. зачем ты сказал это ему? дал бы хоть договорить!* Все следующее время пройдут, словно в бреду. Он встает с койки. *странно, а где он вообще?* И вроде мыслить может, но мозг затуманен. Разум не отвечает. Одно хорошо — рыжего в палате нет. Даже не волнует, что случилось. Почему его нет — пох*р. Это даже хорошо, что он не рядом. Что не видит, как плохо и больно. Не выдержал бы. *сам виноват, чего ждал...* Руслан уже принял взвешенное и обуманное решение. Раз он не может обрести счастье в этом мире, он попробует сделать это в другом. Если такое вообще есть. Если говорить короче, то сегодня в планах лишь одно — крыша -> шаг -> полет -> новый мир. Больше ни о чем думать он не может. И так не понимает, что вокруг происходит. *все куда-то спешат... как можно спешить куда-то в больнице вообще? ладно, этот день хотя бы надо как-то прожить. Хотя в моем случае ВЫЖИТЬ.* Тушенцов идет по шумному коридору. Обычный день становится ночным кошмаром. Обычные крики становятся громче. Обычные шаги становятся напористее. Обычные люди становятся монстрами. Так видит последний день жизни обреченный парень. Ноги становятся тяжелее. Время тянется словно вечность. Каждая секунда равна дню. А это только утро. До вечера ещё огромное количество чувств. Внезапно кто-то прерывает бесконечный ритм действий, нагнетающий и пугающий: —Эй, Рус, я тебя все утро ищу. Заходил в палату, думал, ты там... Оу, что с тобой? У тебя все хорошо? Ничего не болит? Не плохо. Бледное лицо Тушенцова, пустой взгляд — все это пугает Юлика. Беглец смотрит на друга, как на кусок мусора, буквально не обращая внимания на его волнение: —Все нормально. —Точно? Ты весь бледный... —Да. — сухой, как вино, ответ. —Ты говорил с ним? —С кем? —Ну с твоим этим сердечником. —Он не мой! —Та ладно-ладно... —Прости, разговаривал. —И? Как? —Никак. Натурал он, вот и все. —А... Но... Вот, почему ты такой грустный. Руся, пожалуйста, не делай с собой ничего, ладно? Ты мне очень дорог. —Мгм... — он и не сделает ничего... Только одно, последнее. И тогда Юлику больше не придётся переживать за него. Все остальное время до столовой они идут молча, а уже после завтрака Руслан идет на процедуры. Он сходит последний раз, почему нет? Как-то надо коротать время. *** Дела закончились, а жить еще нужно. Еще день целый впереди. Удивительно, что за весь день он ни разу не встретил Даню. *странно. где он вообще? а впрочем это уже не важно.* Наушники в уши, беглец выходит во двор. Вот она — природа. Единственное место, где Тушенцов может забыться. Даже телефон не помогает так, как она. Музыка в наушниках, а в глазах трава, небо, животные... Лучше любого утешения. —Чья правда? —А? Что? —Чья правда, Руслан? —А, это ты объявился... Где же ты был, когда я звал тебя? —О, ты тогда не мог думать. Откуда ж я появлюсь? Не подумал, да? Хахаха. —Не смешно. —До меня дошли слухи, что ты собираешься "уйти". —Ты дурак или да? Ты и есть я, какие нахр*н слухи? —Слабый ты, Рус, слабый... —Чего!? Причем тут это? —Ну как же, ты хочешь это сделать ведь потому, что тебе больно, я прав? —Ну и че? —Это и есть слабость, дурачок. Тот, кто таким образом уходит от проблем — слабак. —Мне все равно, называй, как хочешь. Я уже все решил. —Упертый, прям как я! —Ой, какой ты юморист однако! Прям клоун. —Ц, и вредный. Но в этом ты уже на меня не похож. Я то полезный. —Придурок. —Мгм... *Голос, он еще и усмехается, противно.* Оставшееся время беглец просто сидел на скамейке во дворе больницы. *** Время. Пора. Тушенцов смотрит на время. Уже вечер. Словно в бреду, он встает со скамьи и идет. Просто идет. Бред руководит телом, словно марионеткой. Сердце стучит все быстрей с каждым шагом. Парень забегает в больницу и сразу же направляется к лестнице. Ступень, ещё ступень. Снова. Слишком много ступеней, они словно не кончаются, но он, наконец, встает на последнюю. Крыша. Прохладный ветерок ласково касается кожи. Здесь спокойно. Тихо. Руслан замечает свою еще не отмытую кровь. *хах, как иронично.* Край. Он совсем рядом. Скоро больше не придется страдать. Не придётся испытывать боль. Он становится на край. Сердце колотится с каждой секундой все быстрей. Дыхание усиливается, пульс учащается. Осталось совсем чуть-чуть. Шаг. Он практически парит над землёй. Вдруг его кто-то хватает за руку и рывком возвращает обратно. Испуганные глаза встречаются. *Даня...* —Что ты... Но Кашин не дает договорить. Он притягивает Тушенцова к себе и нежно касается своими губами его губ. Быстрый поцелуй был наполнен болью и страхом. Рыжий резко прижимает беглеца к стене: —Ты что творишь!? Опомнись! —... — Руслан опускает голову вниз. —На меня смотри! Что ты творишь!? —Я... — парень поднимает голову и смотрит прямо в глаза. — Я больше не хочу так жить... —Ты *бнылся!? Совсем уже!? —Я люблю тебя... Я всегда влюбляюсь в тех, кому не нужен. Кто-то натурал, кто-то предает. Я больше не могу, мне больно... —П... прости, Русь. Я не хотел сделать тебе больно, правда. Я просто... Я тоже люблю тебя, но мы просто не можем быть вместе. — Даня отпустил Руслана. —Почему? —Потому, что мне осталось жить очень мало. —Сколько? —Не знаю, все зависит от приступов. Чем их больше, тем меньше у меня времени. Пока что врачи говорят, что три месяца, но с каждым новым приступом времени все меньше... По щекам начинают течь слезы: —Почему ты раньше не сказал? —Я думал, что, благодаря этому, ты не будешь страдать. Я думал, что так будет легче, что ты возненавидишь меня. —Дурак... — Тушенцов обхватывает шею Кашина руками и тянет на себя, обнимая. — Раз так, значит я сделаю эти три месяца самыми счастливыми в твоей жизни. Но Даня лишь усмехнулся.