Полюбить и излечить.

— Что? Всего 17 часов? Каких-то жалких 17 часов? Пожалуйста, не-ет! Скажите, что я спал все это время. Скажите, что с Даней все хорошо! Я молю... — пустая палата наполняется "тихим" криком отчаяния. — Руся... Ты не проснешься... Пойми, это неизбежно. Прекрати ныть и иди в столовую уже, а то кушать хочешь же. — волнуется за парня Разум. Стоя напротив зеркала, кареглазый смотрит на свое отражение, только он словно не замечает себя. Как-будто он вампир и не отражается. Грустно и больно на душе становится от одной мысли о том, что этот день последний. Последний день для его любимого. — Рус! Пошли в столовку, че ты там разглядываешь себя?! — слышится голос Юлика рядом. — Да-да, иду. — грустно отвечает тому беглец. Онешко хватает за руку друга и тащит за собой. Дойдя до столовки, они встречаются с друзьями. Снова разговоры, которые теперь направлены на отвлечение от мыслей самого Тушенцова. Тупые темы, которые приходят в голову парням уже слишком бесят: — Ладно, ребят, я пойду. — Эй, ты куда? Еще же есть время. — спросил парня Никита. — В туалет зайду еще. — холодно отвечает тот. — Ну ладно, до встречи тогда. — настороженно отвечают друзья. Развернувшись, Руслан, наконец, был рад, что смог уйти. Не пойдет он ни в какой туалет, просто сядет рядом с кабинетом и будет ждать. Ждать конца. — Эй, улыбнись, пожалуйста. — приятный женский голос разбивает тишину отделения. Натянутая улыбка появилась на лице Тушенцова. — Ладно, я поняла. Иди уже на процедуры. — отправляет его Чувство. — Мгм. *** Очередная процедура и очередной разговор с сердцем, второй за день: — Ты же зайдешь к нему вечером? — Да, попрощаться. — ну и что за ужасное ощущение возвращается. — Не думай об этом, прошу. Больно же и тебе, и мне. — Не могу... Я люблю его. — склонив голову набок, кареглазый смотрит в одну точку. — Я понимаю, поверь. Но так же нельзя! Не изводи себя так сильно, все когда-то заканчивается. Ничто не вечно. — Мне уже все равно. — отчаяние переполняет, уже не остановить. Снова врач прерывает их. *** Вот и вечер. Вот и дверь, отделяющая жизнь от смерти. Боль растет с каждой секундой у обоих, нужно зайти. Беглец медленно нажимает на ручку, что позволяет отворить ее. Почти бездыханное тело лежит на койке, отвернувшись к окну. Жалкий, примерно, час отделяет его от вечного сна: — Дань... Здравствуй, милый. — нет, он не надеется на чудо больше. — А? Солнце мое... Привет. В воздухе витает лишь напряжение. Сегодня все закончится, закончатся и страдания. — Ты как? Тебе здесь, наверное, скучно. — кареглазый садится на край койки и кладет руку на бедро Кашина. — Мне уже все равно. — Эй, ну солнце. Мысли позитивно хотя бы сейчас. Хоть немного. — пытается подбодрить рыжего Руслан, что глупо и не получается. Время пролетело слишком быстро, хотя сначала тянулось. Держа за руку сердечника, Тушенцов лишь старается тянуть время. Но Данила лишь молчит, он уже давно не слышит Тушенцова и не видит его. Все друзья давно уже попрощались с парнем, лишь только кареглазый хочет быть с ним до самого конца: — Я люблю тебя, беглец мой. — с болью в голосе произносит Даня. — И я тебя, любимый. — отвечает тому кареглазый. А конец ждать себя не заставляет. Закрыв глаза, Кашин видит теперь лишь пустоту. Это конец. Больше он никогда не увидит Руслана. *** Пульс остановился, сердце больше не бьется, любимый не дышит. Слезы, боль, отчаяние переплетаются в душе, образуя коррозию в душе. Не хочется больше даже слышать о любви, исчезла она, забрав с собой самое дорогое, что было в жизни Тушенцова. Морг, палата, сон — это все, что увидел он дальше. Хотя в первое место его не пустили, но дойти до него ему все же удалось. Все было как в тумане. Из обмороков и слёз его вытащила душа и друзья. *** Вот прошел уже год, а кареглазый никак не может забыть. Он не верит больше никому, не верит и себе. Больше не ждет любви, не ждет и счастья. Друзья всегда рядом, но словно далеко, хотя состояние намного лучше, чем раньше. Душа старается, с каждым днем все легче, но еще долго ей придется лечить парня. Любовь все решила за него.