Не то, чем кажется.

The Avener, Kadebostany - Castle In The Snow Корабль не тонет, когда он в воде. Он тонет, когда вода в нем. Не так важно, что происходит вокруг нас. Важно то, что происходит внутри нас. *** Капли пота, стекающие по груди. Тяжёлое дыхание. Жар. Сжатые пальцы рук. Слабость. Затуманенный взор. И Ева, сидящая в одной голубой рубашке и трусиках перед ним. - Приоткрой свой ротик, - Кеннеди, возвышаясь над девушкой, надавливает своим большим пальцем на её подбородок, - ну же. - Не буду, не хочу, - отказывается, хотя у самой всё тело пылает. - А когда не надо он у тебя не закрывается, - парень сильнее сжимает пальцы, вынуждая подчиниться, - умница. О-о, ну да, это я. Как я докатилась до жизни такой? Что ж … Несколько дней назад Звонок Леона Миллер благополучно проигнорировала. Она была сумасшедшей, храброй трусихой или просто отчаянной девушкой? Решать вам. Даже после шокирующей правды, которую ей поведал Крис, Ева ещё не была способна здраво мыслить в сторону Кеннеди. Она не могла сменить свои «настройки» на нужный лад так быстро. Слишком много событий, слишком много информации за столь короткий период времени. Понимать, что Леон хотел найти свою родственную душу, это что-то на грани фантастики, с его то поведением и характером. Он для меня всё ещё неразгаданная загадка, в разгадку которой, я начинаю погружаться всё глубже и глубже, пытаясь наконец-то разглядеть его истинное «я». Как бы не погрязнуть во всём этом. В здании, в котором находилась квартира Гарета Вилсона, помимо неработающего лифта и тысячи ступенек, ведущих на семнадцатый этаж, бóльшим разочарованием стала полнейшая тишина, на попытки девушки достучаться до хозяина. Гад. Ну ничего, от меня не скроешься. И не таких выслеживала. Голова сильно болела и клонило в сон. Девушкой было принято решение прогуляться, дабы привести мысли в порядок. Чистый воздух и прохлада однозначно повлияют положительно. На следующий день, с небольшим волнением переступив порог офиса, Ева ожидала, что на неё тут же накинется ураган по имени Леон Кеннеди, но его не оказалось на рабочем месте, чему она удивилась. - Ева! – крикнул Крис из дальнего угла коридора, - ты чего крадёшься? Пошли кофе выпьем. - А где Кеннеди? – девушка последовала за Редфилдом в его кабинет. - Если бы ты не игнорировала его звонки, то сейчас бы сидела на попе ровно, зная, что наш мистер я-самый-умный-и-великий будет отсутствовать несколько дней, - Крис самодовольно улыбнулся, разливая по кружкам ароматный кофе, запах которого уже разлетелся за пределы кабинета. - М-м, в честь чего он решил устроить нам такой праздник? – Ева с благодарностью приняла кружку с чарующим запахом и с наслаждением закатила глаза от удовольствия. - Как только мы с тобой получили записи нашей блонди с камер, я их сразу отправил Скотту. Он, недолго думая, уехал в соседний город допрашивать парочку спортсменок со схожей внешностью. И звонил он тебе, чтобы предупредить о своём отъезде. - Времени зря не теряет, какой хороший работничек, - усмехнулась девушка и тут же схватилась за голову. Ева рассчитывала, что любимый кофе хоть немного её взбодрит, но толку было мало. Её с утра одолевали вялость и головная боль. Она с нажимом массажировала виски, пытаясь хоть немного расслабиться. - Всё в порядке? – парень с любопытством рассматривал её лицо. - Нормально, просто плохо спала, не выспалась. – если ему сказать, что боль была всю ночь, то от синдрома «мамочка» в лице Криса ей не избежать, - не переживай. Первый рабочий день без Леона прошёл на удивление быстро и легко. Ева спокойно перебирала различную отчетность, сравнивала данные анализов, перечитывала показания свидетелей и ей никто не зудел под ухом, никто не придирался к её действиям, полнейшая идиллия. Отсутствие Кеннеди однозначно шло ей на пользу. Следующий день прошёл менее спокойно в отличии от предыдущего. Камеры, у компании BG, не оправдали их ожидание. На них было видно, как неизвестная выходит из здания, сворачивает в соседний переулок, а дальше … ничего. В прямом смысле. Она словно испарилась. Вся эта ситуация с девушкой казалась странной. Прямых доказательств её причастности к делу не было. Однако было ясно – девушка прямо или косвенно, но как-то связана с их делом. Хоть Крис и самолично просматривал все камеры, но Миллер хотела сама убедиться во всём, желая зацепиться хоть за одну деталь. За прокручиванием камер раз за разом у Евы снова разболелась голова и появилась слабость. Отсутствие волчары не принесло ей ни-че-го. От слова совсем. Спустя ещё пару дней она ... скучала. Пусть и совсем немного, но она и в этом не сознается, даже самой себе. Было слишком тихо, слишком спокойно, было именно так, как она всё время того желала, но оказывается не привыкла. Ей не хватало его нравоучений, которые он произносил своим басистым голосом. Не хватало его строго и горящего взгляда, которым он встречал её. Разгребая очередную кучу документов, Ева обнаруживает, что у Гарета имеется небольшой домик в черте города, который она планирует посетить в ближайшее время. Отсутствие Зануды начинает напрягать, давить и заставляет её наведаться в его кабинет, сесть в его кресло, рассматривая его личные вещи на столе, вдыхать его запах и … скучать, ну-у разве что чуть-чуть. Совсем малость, как напарнице. День приезда Леона, пропади он пропадом. Пять новых порезов за один хренов рабочий день. Поездка Леона была мягко сказать неудачной, что и стало причиной его плохого настроения. А Ева стала его жертвой, случайно попавшейся ему на глаза. Стоит мне хоть на немного расслабиться и попытаться разглядеть в Кеннеди что-то новое и неизведанное мне, как он тут же нападает на меня с привычной для него агрессией, пронзая оскорблениями. А Ева терпит, сжав зубы до скрипа, ощущая, как порезы появляются на её теле. Как они режут нежную, девичью кожу, оставляя на ней навсегда шрамы. Шрамы, которые постоянно напоминали ей о том, кому она обещана. И её это злило. На ступне, ладони, плече, ноге – все они были неприятными, болючими, но небольшими, скрывать их удавалось. Но вот огромнейшей проблемой стал внезапно появившийся порез на ключице. - Стерва! - Леон на эмоциях кричал ей ругательство вдогонку. Если бы не Крис, вовремя заслонивший её своим телом, то вся правда тут же вылилась бы наружу, точнее «вытекла» бы красным цветом. - Ева, так продолжаться не может, - Редфилд зашёл за ней следом в её кабинет, предварительно отворачиваясь, пока девушка меняла верх одежды. Миллер уже перетащила половину своего гардероба в офис, для смены одежды, пропитанной её кровью, - ты меня слышишь? Ты изнуряешь себя. - С-с, этот зараза болючий, - она осторожно стирала с себя алые следы проводя салфеткой вдоль раны, - почему они появляются на самых видных местах? – с раздражением выкинула красную ткань в мусорку. - Ты же понимаешь, что он это не специально? - Ещё бы, - Еве пришлось надеть водолазку, для скрытия всего сокровенного, - конечно, он не специально. – сарказм так и лился из её уст. - Расскажи ты ему всю правду, то всего этого не было бы. - Не пытайся давить на меня этим, Крис. Это не так просто, как кажется, – девушка подошла к нему ближе, смотря уверенно в глаза. – Я не Инга, история не повторится. Давай не будем об этом, пожалуйста. Крис на её слова привычно поджал губы. Конечно он был недоволен сложившейся ситуацией. Бледное лицо девушки кричало о том, чтобы помочь ей, напоминая ему ту, что он когда-то потерял. И от этого ему было боязно. Он опасался, что его подруга может заиграться, оттягивая важный момент с открытием связи. С трудом выпроводив Криса из кабинета, Миллер прислонилась к двери спиной, оттягивая ворот кофты. Ей было жарко. И не понятно из-за чего больше – из-за водолазки, надетой не по погоде или свежих шрамов, которые горели адским огнём. Пять порезов за такой краткий отрезок времени – организму явно было сложно адаптироваться к новым ощущениям. Девушка старалась взять себя в руки, сжав кулаки до появления на внутренней стороне ладони полумесяцев. Она не слабачка, она не сломится просто так, и Ева это докажет. Выйдя из офиса, она хотела уже направиться на стоянку, как вдруг у неё закружилась голова. Сердце стучало в ушах. Да что за … напасть такая. Она накренилась, не успевая ухватиться за перила. И уже приготовилась поцеловаться с твердой поверхностью, но ощутила чужие руки на себе. Одну на спине, другую на правой руке. Её затуманенный взгляд встретился с его холодным и внимательным. Все те же строгие, голубые глаза, Еве показалось, что в них промелькнула несвойственная ему эмоция. Однако, мысли про это оттеснило осознание о том, где именно покоились его пальцы. Обе его руки с точностью до миллиметра обхватили её как раз там, где под водолазкой находились порезы. И от этого её пробило дрожью, что не осталось незамеченным парнем. От его присутствия рядом первый порез всегда отзывался неким теплом, но сейчас, когда его рука покоилась именно на нём – это было ни с чем несравнимое чувство. Порез словно отдавал пульсацией по всему телу, показывая, как он рад их близости. Было не то что приятно, не-ет. Его прикосновение казалось чем-то естественным, обязанным, чем-то родным. Казалось время остановилось в этот миг, в эти секунды. Осознавая всю комичность их вида со стороны, Миллер поспешила принять более вертикальное положение, отходя в сторону. - С-спасибо, - ей было неловко и стыдно. Пока девушка нервно поправляла одежду, Кеннеди вновь приблизился к ней, приложив свою ладонь к её щеке. - Мне не показалось, - его рука была немного прохладной и, не удержавшись, Ева прильнула щекой к его руке, блаженно закрывая глаза, - ты горишь. Возможно он был прав, и она горела, горела от его эмоций, которые ощущала на себе, которые растекались по её коже, венам. Которые стали частью её. Или она просто не до конца оправилась от простуды, когда промокла под дождём. Но это не означало, что он должен был знать причину её состояния. - Нормально. Это у тебя руки холодные. – Ева скинула его ладонь со своего лица. Было трудно делать непоколебимый вид, когда всё плыло перед глазами. - По тебе не скажешь, - он с прищуром наблюдал за её неудачными попытками попасть ключом в разъём на ручке машины, - я подвезу, тебе куда надо? Ага, подвезёт он. Сдался ты мне, сама справлюсь. Вот только … спать хочется. И темно вдруг так стало, и мягко, словно на облачке. М-м, а пахнет то как вкусно и главное знакомо. Пахнет? Знакомо? - Ыа! - Ева резко подорвалась, оглядываясь по сторонам, пытаясь сфокусировать зрение. По смутным очертаниям она поняла, что находится в своей комнате. Только почему? На ней всё та же одежда и ей по-прежнему было очень жарко. - Что за? – она скинула с себя одеяло и шатаясь направилась на источник шума, исходящий из кухни. Перед ней предстала нестандартная картина. Кеннеди, стоявший в одних брюках, заваривал себе чай. На её, блин, кухне. Сказать, что она была в шоке – ничего не сказать. От удивления она аж рот приоткрыла. - Ты ещё слюни начни пускать. Неужели я так откровенно пялилась? - Ты почему у мен … м-м, - тело ломило, заставляя скрючиться пополам. - Жар ещё не спал, - он сел на корточки возле неё, трогая лоб, - иди в кровать. - Мне жарко, хочу переодеться. - Ещё бы, - он помог ей приподняться, ведя обратно в комнату, - нацепила на себя непонятно что. Кеннеди остался у двери, наблюдая за девушкой. Сканируя каждое её движение. А та в свою очередь, оказавшись у комода, без стеснения начала стаскивать с себя одежду. Первым делом полетели штаны. Взгляд Леона зацепился за шрам на её спине, когда кофта немного задралась. Всё его тело напряглось, а голова нервно дёрнулась. Он мигом приблизился к Миллер и не церемонясь, подняв ткань выше, начал внимательно рассматривать порез с осторожностью касаясь ровного пореза. Не ожидая такого внимания с его стороны Ева взвизгнула от неожиданности. - Ты что делаешь? Руки убери! – находясь словно в бреду, она позабыла об их связи, о порезах и вообще о том, в каком виде предстала перед ним. А была она в одном нижнем белье. Так долго скрываться и так глупо спалиться. Об этом она подумает завтра. Её главной задачей сейчас было охладиться. Но пройти за пределы комнаты ей не дали руки, обхватившие её поперек талии. Леон отошёл от оцепенения и вовремя словил напарницу. - В кровать, живо! – он буквально кинул её на постель, из-за чего Миллер подпрыгнула. - Я пить хочу! – надула свои губы, словно капризный ребёнок. И чтобы спровадить его она приняла необдуманное решение - смутить его. Ева начала снимать лифчик. - Ты …, - он резко отвернулся, - какого хрена ты творишь? Совсем спятила? - Какие мы нежные, - видя, что Кеннеди и не думает уходить, с тяжёлым вздохом накинула на себя лёгкую рубашку, - можешь повернуться. Он одарил её таким взглядом, что будь она в чистом сознании, то уже бы сквозь землю провалилась, но в данный момент её одолевал жар и была она словно пьяненькая. А значит смелости ей не занимать. Леон ненадолго скрылся в глубине её квартиры и вернулся через пару минут с какой-то баночкой и ложкой в руках. - Приоткрой свой ротик … Настоящее время. Вот так и докатилась …. - У-у, какое горькое, - лекарство отдавало какими-то травами, - гадость. Отложив микстуру в сторону, парень приблизился к её кровати, надавливая указательным пальцем девушке в лоб, дабы та уже наконец легла. Проворчав что-то неразборчиво всё же посильнее укуталась, проваливаясь в сон. Видимо лекарство начало действовать. Ей снилось, как она шла в полной темноте, осторожно ступая по неизвестности, опасаясь упасть. Ей было холодно, очень холодно. И тишина. Её пугала полнейшая тишина. Не та, что была вокруг, а именно в ней. Она не слышала биение своего сердца, не ощущала его, словно его и не было. Н-нет, это невозможно. От полнейшего ужаса девушка начала царапать и бить свою грудь, крича о несправедливости. Внезапно над ухом раздался спокойный голос, слов было не разобрать. Покрутив головой она никого не обнаружила рядом. Он раздался снова, такой убаюкивающий, мелодичный. В следующий момент по рукам прошлось тепло, согревающее её полностью. Ева на грани сознания чувствовала нежные прикосновения на своих плечах. И вдруг ей стало так легко и спокойно. Вот бы всегда так. Как же я устала. С улицы доносилось щебетание птиц. Утреннее солнце настырно пыталось пролезть в тёмную комнату, падая прямо девушке в глаза, пытаясь сообщить о наступлении нового дня. Недовольно зажмурившись, Ева уже было хотела потянуться и перевернуться на другой бок, чтобы скрыться от солнечных лучей, но ей не дало незнакомое ощущение тяжести поперёк её груди. Всё ещё с закрытыми глазами, она судорожно пыталась понять, что происходит. Но когда почувствовала чьё-то дыхание на своём лбу, то незамедлительно открыла свои очи. Перед ней лежал собственной персоной спящий Леон, мать его, Кеннеди. Какого хрена!