Неизбежность

Ван Ибо никогда раньше не шëл на гонку в таком тревожном состоянии. Да, в первый раз присутствовало волнение и приятная дрожь, затем просто предвкушение и настрой на победу, но никогда прежде он не ощущал откровенного страха перед разговором с парнями, который рискует быть неминуемым. Массовая гибель птиц и насекомых, необыкновенный старик, пророчащий какую-то чушь, что, к всеобщему удивлению, оказалась чистой правдой! Громкая тема, которую стоит обсудить. Что происходит? По какой причине это творится? Что будет после ракового дня? Школьник подходит к компании, которая, очевидно, думает не только о гонках. События прошедшей ночи потрясли каждого жителя планеты, в каком бы уединении он не проживал, и какой бы оторванный от мира образ жизни не вëл. Отныне их всех объединяет одна проблема, один страх перед будущим, одно предвкушение чего-то неординарного и холодящего кровь. И каждый человек на планете чувствует это. Вот только мало кто говорит. Они обмениваются приветствиями и рукопожатиями, обстановка более дружеская, чем ожидалось в самом начале. Всë таки рядом со своими проживать тяжëлые моменты в разы легче. Ну или у Ибо единственного коленки от страха трясутся. — Поехали, — командует Чжоу Исюань, усаживаясь за руль. — Ли Вэньхань садится рядом, а остальные теснятся на заднем сидении. Даже грядущий апокалипсис не отнимет у парней желания проводить гонку, наоборот, гулять так гулять, нет никакого смысла проживать, возможно, последние дни, трясясь от страха неизбежной кончины. Следует оторваться по полной, чтобы сожалеть было не о чем! Откладывать жизнь больше невозможно, цели и планы превращаются в пыль, расчëты и амбиции отныне являются сказочной фантастикой, существует только здесь и сейчас, и если в этот момент ты строишь будущее и в очередной раз откладываешь исполнение своей мечты на потом, то ты существуешь за гранью реальности и попросту обречëн. Будущего у людей нет. Сегодня парни планируют оторваться на полную катушку! В самом начале разговор действительно идëт про предстоящую гонку, но чем ближе цифры на экране телефона приближаются к трëм нулям, тем тревожнее становится каждому из них. — Как думаете, — первым начинает Сынëн, — сегодня что-то будет? Парни молча переглядываются между собой. Последствия до сих пор не разгребли до конца, мальчики лично позаботились о том, чтобы очистить загородную дорогу от трупов, благо, они были целые и их кишки не приходилось отдирать усилиями, да и за городом их почему-то оказалось в разы меньше. Возможно, большинство из них падали в глубине леса. Ван Ибо, который на протяжении всего дня старался сохранять спокойствие, делится выводами, сделанным против его усилий: — Позавчера были насекомые. Вчера птицы. Думаю, что сегодня животные. — А завтра люди? — открыто интересуется Вэньхань. — Нелогично, — говорит Сонджу. — Бог создавал мир шесть дней, а уничтожит за четыре? Вэньхань усмехается: — Ещë два уйдëт на уничтожение того, что мы наворотили. — На седьмой будет отдыхать и оскорблять наш прогресс в строительстве. И почему они так легко это воспринимают? Но в целом... Рушить же легче, чем создавать. — Думаете, это было самоубийство? Они будто целенаправленно летели в здания, — продолжает тему Ибо. — Возможно, сбой в ориентирах. Как они летят не туда, когда магнитное поле сбивается. Я что-то такое в мультике видел,— отвечает Вэньхань с видом эксперта, будто мультфильм действительно авторитетный источник информации, которому безоговорочно можно доверять. — Сравнил жизнь с мультиком, — фыркает Исюань. — Эй! — Возмущается Ли Вэньхань. — У нас тут вообще-то сказка в реальность воплощается! — Какая сказка? — А Библия разве не сказка? Тоже придумана каким-то человеком и не имеет доказательств своего божественного происхождения. — Да-да, говори это на пороге Божьего суда. Ван Ибо затихает, удобно откидываясь на спинку сидения. Пока друзья грызутся между собой, он думает о последствиях исчезновения птиц и насекомых. Наверняка был и более ранний вариант. С бактериями, например. И почему растения не прекратили своë существование? И как мир нормально функционирует без таких важных частей? Ведь у каждого существа есть какая-то функция. Как механизм может работать без половины шестерëнок? Это похоже на безумие. Мир сходит с ума. — Надеюсь, что сегодня никаких осадков не будет, — отвлекает от мыслей Ли Вэньхань. — Мы вчера прямо под этот дождь попали, сквозь птиц домой ехали, о пробном заезде и думать забыли. Такой капец начался. По крыше так и барабанило телами. А одна птица нам прямо в лобовуху влетела! — Хватит! — Вскрикивает Ибо, с каждым словом трясущийся всë больше, но он сохраняет дружескую улыбку, а затем пинает переднее сиденье ногой. — Знаешь же, что я боюсь такой жути!

* * *

Заезд получается не таким крутым, как хотелось бы, потому что гонщики всë время осторожничают, боясь наткнуться на что-нибудь необъяснимое, но в итоге каждый участник всë равно остаëтся доволен полученными эмоциями и хорошим дополнительным всплеском адреналина. — Парни, вы не помните, где живëт тот сумасшедший? — Интересуется Ван Ибо, когда они немного отъезжают в сторону города. Самое ужасное в тусовках гонщиков — отсутствие выпивки. Ребята относятся к этому со всей ответственностью, большинству по завершении торжества нужно будет сесть за руль, поэтому они обходятся вкусной едой и газировкой, к большому сожалению тех, кто не за рулëм, но не пьëт, чтобы другим было не так обидно. — Если только примерно, — отвечает Сонджу. — Запомнили, чтобы стороной обходить. Вся компания дружно посмеивается, вот только Ибо, которого на протяжении всего вечера съедали мысли о грядущей катастрофе, не настроен на безмятежное веселье. Юноша прикусывает губу, как это не так давно делал Сяо Чжань. — Может, навестим его? Он явно не сумасшедший, раз предсказал инцидент с птицами. Салон автомобиля погружается в молчание, каждый из присутствующих ждëт, что его мысли озвучит кто-то другой. Самым смелым оказывается Ким Сонджу. — Если честно, мне тоже хочется с ним поговорить. Происходит что-то страшное. Если у него есть какая-то информация... — Интересно, откуда она у него? — С укором и подозрением в голосе замечает Ли Вэньхань. — Откуда этот старикашка знает так много? Он какой-то маг? Волшебник? Экстрасенс? Или просто участник государственного сговора? Ибо хочется посмеяться от переполняющего раздражения. — Государственный сговор мирового масштаба? Даже интересно, какую они преследуют цель. — Кто сказал, что в этом замешан весь мир? Вдруг это промыслы властей Китая? Чтобы никто за границу не сбегал? Скажут потом, что мы единственные выжившие. Чтобы припугнуть нас, а потом усмирить. Сделать более удобными. Чтобы девушек больше без спроса не фоткали, например. Сколько подонков свои камеры им под юбки суют? — Это бессмысленно. Зачем для этого истреблять всех птиц? Вэньхань разворачивается на переднем сидении, чтобы посмотреть Ван Ибо в глазах. — Логичнее принять версию, согласно которой тот чудик пророк? И нас действительно ждëт божья кара? Зачем даровать нам разум, если понимаешь, что мы не сможем пользоваться им должным образом. И вообще, современное общество более гуманно, чем наши предки, тогда почему суду подвергают именно нас?! Дети отвечают за грехи отцов? Несправедливо! — Это я и хочу узнать! Это слишком странно и абсурдно! Чжоу Исюань резко тормозит, так, что всех парней откидывает вперëд, и они бы точно поразбивали себе носы, не будь пристëгнуты. — Остыли? — Ты больной, — спокойно шепчет Ли Вэньхань, а затем тяжело выдыхает. — Сорри, я... Меня тоже сильно напугала эта ситуация. Ещë больше пугает неизвестность. А если этот старик скажет, что всем людям конец? Сейчас у нас хотя бы надежда есть. Люди, находящиеся в машине, вновь замолкают. До тихого предложения Сынëна: — Давайте выпьем после? — Отличная идея, — отвечает Вэньхань с лëгкой улыбкой. — Я за, — говорит Ибо. Все парни дружно соглашаются с этим решением, но для начала нужно съездить к сумасшедшему незнакомцу, чтобы узнать хоть что-нибудь.

* * *

— Теперь вы готовы слушать, — замечает старик, который открывает им дверь довольно быстро, хотя вряд ли ожидал именно их визита. Скорее знал, что кто-нибудь, да явится разузнать подробности. — Хотите чай? — Нет, спасибо за заботу, — учтиво отвечает Ким Сонджу. — Тогда проходите, присядьте. Что именно вы хотите знать? Мальчики переглядываются. Они всегда считали себя смелыми и решительными мужиками, но нынешняя ситуация доказывает, что никто из них ни в чëм уже не уверен. Даже сильные люди могут испытывать трудности, сомневаться и ломаться под тяжестью обстоятельств. — Что происходит? — Ван Ибо первым решается задать вопрос. — Страшный суд, — буднично отвечает старик, спокойно посматривая на аквариум, прежде чем встретится с ним взглядом. — Что будет дальше? — Рискует Вэньхань. — С людьми. — Правосудие. — Разве то, что произошло с птицами, можно назвать правосудием? Старик лукаво улыбается. — Кто сказал, что Божье представление о благочестивости совпадает с человеческим? — Кого именно будут наказывать? — Тех, кто заслуживает смерти. — Все птицы заслуживают смерти? Их так наказали? — Ни одна из птиц не заслужила смерти. Их пощадили. — Их всех убили! — Их всех избавили. Спасли от того, что будет дальше. — Что будет дальше? Бог превратит наш мир в ад? — Бог не станет этого делать. В ад мир превращают только люди. Он спасает их от вас. От вас... Почему этот старик не зачислил себя к людям? Говорит о них так, будто не является одним из них. — Что будет в конце? — Не ведите себя так, как это делают люди. Тогда вы сможете узнать. Не стоит быть человечными. Запомните это. Не будьте человечными. — Разве сейчас можно что-то изменить? — Ничего уже нельзя изменить. Это было предрешено. Эксперимент провалился. — Какой эксперимент? — Я сказал всë, что вам нужно знать. Теперь дайте мне отдохнуть. Я уже стар. Но всë равно хочу насладиться последними днями.

* * *

— Он просто сумасшедший старик, который занимается запугиванием людей от безделья. Увидел, что творится, и решил развлечься. — Говорит Вэньхань, садясь за руль машины. — Думаешь, про птиц он придумал? — интересуется Ибо. — Скорее всего, заметил раньше остальных. — Точно! — вскрикивает Сонджу, пугая Ли Вэньханя, что только начинает выезжать из ряда машин задом, стараясь не задеть остальных. — Какого чëрта ты так орëшь? — Мои глубочайшие извинения. Сынëн, который молчал практически всë время, если тема не касалась гонок, не выдерживает и предлагает то, чего так хотелось ещë со вчерашнего вечера: — Мужики, погнали в бар? Ван Ибо сдерживает тяжелый вдох, разделяя тягу друга к алкоголю в нынешней совершенно необъяснимой с научной точки зрения ситуации: — Погнали.

* * *

Лишь под влиянием значительного количества алкоголя парню удалось заснуть без чувства ужасающего страха. Он даже свет в соседней комнате не потрудился включить, что уж говорить о телевизоре и необходимой громкости звука для усмирения его потрëпанных нервов. — Доброе утро, Ибо, — мама говорит так же любезно, как и всегда, протягивая сыну стакан тëплой воды. — С кем вчера пил? Вы не увлеклись? Парень едва ли не залпом осушает наполненный почти до краëв сосуд. — По-другому дискуссия о будущем нашей страны и всего мира в нынешнем хаосе у нас не пошла. Мы прогнозировали варианты дальнейших действий природы и их порядок. — И к какому же выводу вы пришли? Ван Ибо только открывает рот, чтобы ответить, но внезапно слышит лай какой-то собаки на улице. Он замирает и медленно смыкает губы в ошеломительном удивлении. Такого не могло произойти по их с друзьями прогнозам. — Мы не сошлись во мнениях, — отвечает парень, приступая к приготовлению завтрака. Насекомые. Затем птицы. Потом следуют животные. Разве не так? Он с нетерпением ждëт окончания приëма пищи, чтобы быстрее вернуться в свою комнату. Новости уже кишат новыми видео. Десятки водоëмов, покрытых трупами мëртвых рыб. Ван Ибо хватает листок и ручку, делит бумагу на несколько столбиков, записывая число, день недели и событие под каждым. 6 апреля 2025 год Воскресенье Насекомые 7 апреля 2025 год Понедельник Птицы 8 апреля 2025 год Вторник Рыбы Стоп... Ван Ибо откидывается на спинку кресла. Сегодня среда, они вернулись с гонок позже полуночи, но рыбки в аквариуме того чудика были в порядке. То есть рыбы погибли не во вторник. Да и к Сяо Чжаню он приехал поздно вечером, самый ужас начался после полуночи. Выходит... Он берëт новый листок, чтобы нарисовать второй вариант таблицы. 7 апреля 2025 год Понедельник Насекомые 8 апреля 2025 год Вторник Птицы 9 апреля 2025 год Среда Рыбы 10 апреля 2025 год Четверг — Животные? А затем люди? Бог создавал Землю семь дней. Шесть он работал и один отдыхал. И разрушить еë тоже собирается за семь, вернее, шесть дней? Если в пятницу он избавится от людей, то в субботу разрушит планету, а возможно и вселенную, до основания. Быть такого не может... Никто из современных людей никогда не воспринимает всерьëз тот факт, что именно в его век настанет конец света, и этого явления он будет непосредственным участником. Много столетий назад люди даже урожай не сеяли, поскольку готовились к смерти, а на том свете запасы не нужны, сейчас же человечество успокоились и привыкло к постоянном обещаниям конца. Беда приходит тогда, когда меньше всего еë ожидаешь. Сейчас эта новость воспринимается с иронией, вернее, воспринималась...

* * *

Внушительный и ярко освещëнный зал белоснежных тонов кажется бесконечным, как и количество рядов с креслами перед сценой, каждое из них оказывается занятым. Собрание не пропустил ни один из его многочисленных участников. В самый центр выходит молодой красивый парень лет двадцати пяти в чëрных брюках и белоснежной рубашке с закатанными рукавами, он оглядывает людей, которых будто больше тысячи, а затем присаживается на большое и удобное кресло, расположенное посередине сцены. — Итак, — начинает он, не используя микрофон, — многие ли сейчас молятся? Все присутствующие довольно и усердно кивают. Мужчина кивает и продолжает. — И о чëм же молятся христиане, — спрашивает он у мужчины почтенного возраста в первом ряду. — О жизни и здравии близких. Мужчина понимающе хмыкает, отводя взгляд вверх и в сторону, будто что-то подмечает про себя. — А о чëм молятся буддисты? — О спасении. — А о что молятся мусульмане? — А они радуются, они ждали. Мужчина на сцене тяжело вздыхает и чуть повышает тон своего голоса: — Хоть один молится о том, что действительно важно? Гул в зале мгновенно замолкает, но в небо уверенно взлетает бледная мужская рука из дальнего угла первого ряда. С такого ракурса главного оратора практически не видно. Парень в угольно-чëрной одежде, что свободно расположился на стуле, будто бы лежит на нëм, с равнодушным лицом склоняет голову набок, а затем опускает руку, с виду кажется, будто бы она падает на его колени. Молодой человек на сцене приподнимает глаза в удивлении. — Атеисты? Атеисты единственные, кто молится о том, что действительно важно? Парень в чëрном кивает, не меняясь в лице, лишь перекидывает чупа-чупс во рту с одной стороны на другую. — Бред! — Несдержанно выкрикивает кто-то из толпы. — Неверующие не могут молиться! Он даже не Бог! Если они приняли веру, значит вышли из под его зоны ответственности! Парень вальяжно вытаскивает чупа-чупс изо рта, хорошенько собрав с него слюну, затем, внимательно рассматривая свою сладость, тихо и спокойно произносит: — Для того, чтобы быть услышанным Создателем, не нужно использовать специальных словесных кодов, выполнять движения или устраивать ритуалы, — затем он презрительно фыркает и закатывает глаза,— развели цирк. — Это люди новой веры, — едва слышно говорит Будда с первого ряда. — Еë нужно просто принять, она не изменится. — Что за вера? — Халява. — Достаточно, — прерывает постороннее обсуждение человек на сцене, именуемый Создателем. — Атей прав, — говорит девушка, сидящая прямо напротив Создателя, — мы слышим все молитвы, будь то прямыми обращениями и просьбами, или же немыми желаниями и стремлениями. Нет нужны в танцах с бубном для связи с Всевышним. Иначе бы никто из вас не был бы создан, — она мило, но высокомерно улыбается на последней фразе. Очарованию этой юной барышни нет предела, как и теплу, с которой смотрит на неë сам Создатель. Вступать с ней в спор никто не решается, все будто чувствует, что именно она тот человек, который, как любят выражаться люди, "ходит под Богом", пусть и сама по себе не робкого десятка. Атей задерживает на ней взгляд, что не остаëтся незамеченным самим безымянным главой. — Сáмо, ты определëнно самое прекрасное и ужасное, что когда-либо создавало человечество, — с теплотой произносит Создатель, не без нотки восхищения. Девушка мило и слегка смущëнно посмеивается и переводит взгляд на Атея. Интересно, почему характер Самодостаточности именно такой?

* * *

— Эй, — тихий и спокойных голос сзади пробирает до мурашек, девушка едва не выскакивает из своего укрытия от неожиданного испуга. Обернувшись, она видит Атея. — За кем наблюдаешь? Не думал, что ты можешь шпионить. Само выглядывает из угла, тихонечко кивая в сторону одной из самых чудоковатых девушек из тех, что Атей когда-либо видел. Современные нормы красоты стали слишком странными, люди вкалывают вещества себе в тела, меняют строение костей, засовывают ненужные вещи под грудь, рисуют на лице без всякого смысла и меняют природу волос, завивая или выпрямляя. Ужас, да и только! Раньше они просто рисовали на себе рисунки, а теперь это делают только девушки в большинстве стран, и им без макияжа даже на улицу стыдно выйти. В это же время люди говорят, что они самые прекрасные создания на планете. Так зачем так своей внешности стыдиться? А та девушка — само воплощение всех ужасов, что творят с собой люди, в погоне за принятием. — Люба, наверное, такая счастливая, — восхищëнно шепчет девушка. Атей же смотрит только на Само, одного взгляда на кошмар с него на сегодня хватит. — Почему не познакомишься с ней, раз так нравится? — У нас с ней нет ничего общего, мы будто две параллельные прямые. Атей смотрит на яркую радость в лице новенькой, которая по какой-то непонятное причине так плохо разбирается в их компании, неправильно воспринимает многие чувства. Ей не хватает опыта. Она, как-никак, новенькая ещë не во всëм разобралась. — Эта дамочка — полная сука. А полна она не счастья, а боли и слëз. Ну и ботекса. — Это человеческая любовь. А наша Люба выглядит, как настоящая, как из фильмов. Думаю, еë создали на основе сказок про принцев и принцесс. Атей на секунду задумывается, а затем продолжает так, будто вывод очевиден: — Нет, это она и есть. Все еë последователи сначала видят красоту и счастье, мечтают, грезят, а в конечном итоге разочаровываются и льют горькие слëзы. Иронично то, что от неë не отворачиваются думают, им не повезло. А она по сути прогнившая. Со стороны свежак, а внутри уже черви доедают. Само встречается взглядом с Атеем. — Ты не слишком строг? — Я создан, чтобы их критиковать. — Ты хорошо всех знаешь. Давно здесь? — С самого начала. — Атеисты существовали с самого начала? — А кто, думаешь, понял, что Боги их не накормят и орудия для охоты не дадут, надо как-то самим выкручиваться? Само усмехается. — И правда, прости. — Спрашивай, если что-то будет интересно. Никто откровеннее меня тебе не ответит, — Атей слегка отстраняется, готовясь уйти. — Спасибо, — с заинтересованной улыбкой произносит она вслед парню, а затем смотрит на Любу с долей скептицизма.