Мята и Розмарин.

Зависть поморщился от резкой боли. С момента ритуала прошло несколько дней, но тело всё ещё отказывалось восстанавливаться. Хрупкость раздражала. Он ненавидел то, как медленно теперь затягивались раны, и как болезненно отзывались даже самые мелкие травмы. — Если тебе станет хуже, скажи. — тихо произнёс Эдвард, ставя на стол пиво и коробку с уличной едой. Энви хмыкнул. Он больше не знал, как правильно описать своё состояние. Лица, имена и сцены прошлого путались в его голове. Иногда казалось, что он действительно сражался на стороне людей, против Отца, а в другие моменты, что всё это лишь чья-то игра с его разумом. — Говорят, ты уезжаешь. — Да. — согласно кивнул алхимик. — Через несколько дней. Здесь мне больше делать нечего. Не то чтобы Зависть был сильно расстроен, но в некотором смысле он успел привязаться к юноше. В один из бесконечных тягучих вечеров, пока Эд кормил его, менял повязки и оставался рядом. Единственный, кто был почеловечески добр. Пусть и ради успокоения собственной совести. — Не смейся, но я буду по тебе скучать. — признался гомункул. В воздухе повисла странная тишина, в которой смешались запахи жареных креветок, морской соли и ещё чего-то неуловимого. Энви скользнул ближе, упираясь коленом в бок Эдварда. — Как насчёт прощального рандеву? — голос парня стал сладким и тягучим, подобно мёду. — Ты еле двигаешься. — напомнил алхимик. — Значит, ты будешь сверху. — пожал плечами Зависть. — Прощального ужина будет вполне достаточно. — Элрика явно куда больше интересовали сырные лепёшки, чем чьи-то заигрывания. — Брезгуешь мной? — Нет. Просто считаю это неуместным. Ты всё-таки мой подопечный. Не хочу нарушать субординацию. На самом деле причина была совсем не в этом. Эдвард попросту боялся, боялся снова к кому-то привязаться, сблизиться, потерять. Он лишился всех близких, и гомункул сыграл в этом не последнюю роль. Но винить нынешнего Энви в прежних грехах было бы глупо. — Ты меня ненавидишь? — Зависть склонил голову набок, из-за чего его угольные волосы шёлком скользнули по плечам. — Конечно, нет. Иначе я бы не стал тебе помогать. Внезапно Энви прижался к алхимику всем телом и крепко обнял его, поддавшись импульсивному порыву. Но к удивлению Эд не отстранился. Это проявление чувств, пусть и неуклюжее, чуждое гомункулу, действительно его тронуло. Значит, он всё сделал правильно. Недавний ритуал начал давать плоды. — Знаешь, я между прочим всё ещё рассчитываю на секс. — пробормотал Зависть, не разжимая объятий. — Умеешь же ты испортить момент. — фыркнул Стальной. Через мгновенье Энви губами коснулся чужого плеча. Усыпанная веснушками кожа была солоноватой на вкус. Эдвард вздрогнул, но не оттолкнул, просто замер. — Я не прошу романтики. Мне нужно хоть "что-то". Пока ты рядом. Элрик не ответил сразу. Сжал зубы. Внутри него всё сопротивлялось. Он не хотел давать ложной надежды. Но Зависть смотрел на него с такой тоскливой решимостью, почти мольбой, что ему было невозможно отказать. И алхимик сдался. Помолчав ещё секунду, он сам потянулся вперёд к тёплым губам, обветренным морским воздухом. Внутри всё сжималось. Не от наслаждения, а от глухой, липкой тревоги, ощущения, что он делает что-то неправильное, но уже не может остановиться. — Ты прежде уже был с мужчиной? — Нет. — честно ответил Эд. — У меня в принципе ещё не было сексуального опыта. Энви не мог в это поверить. С такой внешностью и репутацией? Он лично видел, как женщины кружились вокруг парня, подобно птичьим стайкам. Осознание пришло быстро. Наверное, Элрик всё ещё верен той девчонке. Винри, кажется. Гомункул уже не помнил, что точно с ней случилось, только надеялся, что не причастен напрямую к её убийству. Эдвард переворачивается на живот, передавая инициативу более опытному в любовных делах Энви. — Вишня или тропические фрукты? Алхимик не понимающе оборачивается. — Я про лубрикант. Только тогда Эд замечает небольшой флакончик в чужих руках. — На твоё усмотрение. Затем юноша вновь отворачивается, упираясь лбом в диванную подушку, и спустя несколько мгновений ощущает, как в его задницу тычутся смазанные вязкой жидкостью пальцы. Он неосознанно пытается продвинуться вперёд, отползти, но властная тяжёлая ладонь, крепко придерживающая его за бедро, не позволяет этого сделать. Вскоре пальцы сменяются головкой члена. От боли у Эда плывут круги перед глазами, он кусает губы и до побелевших костяшек сжимает постельное бельё. Зависть вталкивается в него частыми мелкими движениями, с каждым разом всё глубже и, наконец, с блаженным вздохом входит до упора. Несмотря на боль, Эдвард чувствует возбуждение. Ему нравится ощущение тяжести чужого тела, горячее дыхание на лопатках и влажный язык, скользящий по коже спины. Мысли растворяются, и остаётся лишь обострённое чувство, пульсирующее в каждой клетке. Их тела сливаются в одном ритме, отзываясь дрожью, учащённым сердцебиением, стонами и сбившимся дыханием. Алхимик немного стесняется из-за протезов, но Энви убеждает его, что всё хорошо, что он прекрасен. — Лежи. — просит гомункул и, легко перевернув Эда на спину, склоняется над его пахом. Парень не может сдержать стона, настолько это неожиданно и своевременно. Он запрокидывает голову и впивается ногтями в изголовье дивана, подаётся бёдрами навстречу мягким губам и ловкому языку. В комнате становится не на шутку жарко. Пряди волос липнут к лицу, а тело покрывает испарина. Спустя несколько минут сладких терзаний Эдвард инстинктивно выгибается в спине и изливается в рот Энви, после чего стыдливо прячет лицо в ладони. — Слишком ты быстро. — расплывается в улыбке Зависть. — Я ожидал, что знаменитый Стальной алхимик будет более выносливым. — Я вынослив на поле битвы, а это... — Эд смотрит на Энви и тут же жалеет об этом. Тонкая жемчужная струйка тянется от уголка его рта до самого подбородка. — А это у тебя впервые. Всё в порядке, я не пытался задеть твою мужскую гордость. После душа и нескольких выпитых стаканов воды парни решают доесть уже остывший ужин и лечь спать. Случившееся не было любовью, скорее попыткой удержаться за что-то знакомое, не погрязнуть в одиночестве, чтобы у Эдварда было к кому возвращаться, а у Зависти кого ждать. /// Что ж, это заняло намного больше времени, чем я рассчитывал. Но поверьте, на это были свои причины. Сейчас я занимаюсь корректировкой предыдущих глав и надеюсь, что вы останетесь довольны финальным результатом).