Мята и Розмарин.

В библиотеке пахло пылью и старым пергаментом. Некоторые книги были столь древние, что их корешки поросли плесенью, а страницы рассыпались в руках. Уже несколько дней Эдвард пытался найти безопасный способ лишить Энви памяти, но, как пояснила учитель, сделать подобное почти невозможно, только при наличии философского камня. Алхимик облизнул пересохшие губы. Вряд ли кто-то позволит ему устроить массовое жертвоприношение ради помощи гомункулу. Стереть воспоминания невозможно, но что если создать новые? Несколько лживых. Пускай думает, что, как и Алчность, перешёл на сторону людей и поспособствовал убийству Отца. Помог предотвратить геноцид. Это, конечно, не избавит от груза вины, но сделает его ощутимо меньше. /// Зависть с интересом наблюдал за корчащимся на полу Эдом. С каким усердием тот вырисовывал преобразовательный круг. Такой важный, сосредоточенный и немного раздражающий, словно рыбная кость, застрявшая в горле. Рукав его рубахи закатился, и Энви заметил пару розовых шрамов на чужом запястье. Вряд ли Стальной получил их в бою. Скорее всего, нанёс себе сам. Спустя несколько долго тянущихся минут все подготовления к ритуалу были окончены. Гомункул разделся по пояс, собрал волосы в пучок и уселся прямиком в центр начерченного круга. — Ты уверен? Назад дороги уже не будет. — Да. — прозвучавший голос был тише и ниже обычного. — Я хочу, чтобы стало легче. Алхимик понимающе кивнул и взял нож с аккуратной, белой рукояткой. Ритуал был сложным и очень болезненным. Дабы лживые воспоминания прижились, их требовалось запечатлить на теле в виде шрамов. Первый символ дался относительно легко. Однако с каждым последующим порезом кожа всё больше пекла, пульсировала и горела. Сознание Энви наполняли всевозможные образы, голоса и вспышки видений. Он больше не понимал, какие события были реальными, а какие наглым образом проскользнули ему в голову. Под рёбрами бешено колотилось сердце, мышцы сводило судорогой, а дыхание то и дело сбивалось. Стараясь отвлечься, Зависть царапал ногтями пол, бился затылком об деревянные половицы и жмурил глаза до белых, пляшущих точек. Эдвард пытался действовать быстро, принося как можно меньше страданий. Его самого колотило от вида рассекающего плоть лезвия, от тёмной крови, что сочилась из ран, и металлического запаха, витающего в воздухе. Преобразовательный круг светился изумрудно зелёным, что в целом было хорошим знаком. Поглощая в себя энергию, он насыщался и дарил взамен сладкую, успокаивающую ложь. Алхимик наконец-то заканчивает и убирает нож куда подальше. Смазывает раны юноши заживляющим бальзамом, а затем помогает ему подняться. — Как ты себя чувствуешь? — Отвратительно. — конечно, всё было намного плачевнее. Однако гордость не позволяла Энви признаться в этом. /// Зависть с трудом пережёвывал тушёную говядину, почти не ощущая её вкуса. На лапшу и овощи даже смотреть было тошно. — Ты закончил? — поинтересовался Эд выглядывая из-за угла. — Да. Кусок в горло не лезет. — Нет, нет. Тебе нужно набраться сил. Съешь хотя бы половину. Энви обречённо вздохнул. Он прекрасно понимал, что от вспышки этой удушающей заботы ему никуда не деться, а потому впихнул в себя ещё несколько кусочков пищи. После чего Эдвард приподнял парня, одной рукой обхватив спину, а другой подхватив под колени. — Вы только взгляните на этого маленького джентльмена. — Зависть обнял парня, перенося часть своего веса тому на плечи. Алхимик отнёс Энви в ванную комнату и помог снять оставшуюся одежду. Тёплая вода с добавлением успокаивающего отвара приятно расслабляла тело. Эд достал пузырёк шампуня и, вылив немного себе на ладонь, принялся намыливать волосы юноши, смывая с них засохшую кровь. — Я не настолько немощный. — Обязательно всё время ерничать? Тебе нельзя перенапрягаться. Мазь помогла остановить кровотечение, но ранам нужен покой, чтобы затянуться. Энви чувствовал себя странно. Было непривычно, что кто-то о нём заботится. Та и была ли это забота? Скорее всего, Элрик воспринимал его как очередную угрозу. Скользнув взглядом, гомункул подметил, что светлые пряди Эдварда также испачкались в крови. Машинально протянув руку, он постарался вытереть их влажными пальцами. Алхимик смущённо улыбнулся. — Спасибо.