Kiss Kiss (Fall in Love)

      Учуяв приятный запах свежей выпечки, Сайори радостно мычит и спешит к кухне, где и был источник заманчивого аромата. Там же она находит Нацуки, пекущую свои фирменные кексы.       — Они так вкусно пахнут! — говорит она, показывая Нацуки большой палец вверх.       Та показывает большой палец вверх в ответ, широко улыбаясь.       — Они будут ещё лучше, когда я нанесу на них глазурь.       Пока они ждут, пока кексы испекутся, они лениво болтают. Обо всём, о школе, о клубе… и о других участницах клуба.       — Мне кажется, что Юри немного… приставучая. Больше, чем обычно, по крайней мере, — говорит Нацуки.       — Ненавижу это говорить, но я чувствую то же самое по отношению к Монике, — соглашается Сайори. — Когда я попыталась спросить, что случилось, она сказала, что всё в порядке. Я не понимаю.       Нацуки пожимает плечами, заглядывая в духовку.       — Ещё пять минут.       Они обе прислоняются к стойке, Нацуки заводит будильник.       — Это ещё ладно, но произошло что-то ещё более странное, — говорит Сайори дальше, и её вид становится серьёзным. — Итак, в моём классе по истории есть один парень. Мы пару раз работали вместе над проектами, так как он не против, чтобы я добавляла в них свою изюминку. Мы сдали наш последний проект, а на следующий день он не пришёл в школу, и я не могла его нигде найти вообще. Никто не знает, куда он делся! Даже его семья. Весь класс занялся расклеиванием листов о пропаже и спрашивают у окружающих, не видел ли его кто-то. Но он как сквозь землю провалился.       — Жутковато, — говорит Нацуки, нахмурившись.       — Я чувствую себя ужасно. Я не очень хорошо его знала, но он был, э-э, моим другом? — Сайори грустно вздыхает, опустив плечи. — Это просто отстой.       Звонит будильник, и Нацуки надевает прихватки, доставая поднос с чудесно пахнущими кексами. Настроение второй девушки мгновенно поднимается, и её глаза блестят от предвкушения. Мрачные мысли забываются, когда в нос ударяет аппетитный аромат.       — Вкуснятина! — хвалит Сайори, борясь с желанием съесть один кекс.       — Осталась только глазурь, — говорит Нацуки. Она протягивает Сайори один из пакетиков с глазурью. — Только не съешь его в процессе.       Сайори дуется, однако послушно принимает пакет и приступает к работе. Они поделили кексы поровну, аккуратно распределяя глазурь так, чтобы она ровно покрыла верх. Затем Нацуки добавляет маленькие украшения к каждому под почти голодный взгляд Сайори.       — Они такие прелестные! — восторженно восклицает она. — Я бы просто съела их все!       Нацуки закатывает глаза и накрывает угощения фольгой, кладя их в холодильник Сайори.       — Ты попробуешь их завтра уже в клубе. Только не забудь о них.       — Не забуду!       Они прощаются, Нацуки благодарит Сайори за то, что она позволила ей испечь на своей кухне. Она улыбается и на радостях обнимает подругу на прощание под притворное ворчание той.

***

      Сайори приходит в школу на следующий день, только немного проспав. И она не забыла про кексы! И не съела ни один из них!!! Нацуки будет гордиться ей (наверное).       Однако, когда она приходит в школу, то видит, что вход опечатан полицейской жёлтой лентой, и перед ним толпятся несколько встревоженных учеников и учителей. Судя по гулу в толпе, произошло что-то ужасное, и у Сайори пробегают по спине мурашки. Она ищет взглядом кого-нибудь из своих подруг и находит Нацуки, к которой и спешит.       — Что происходит? — спрашивает Сайори встревоженно, и подруга жмёт плечами. — Понятия не имею. Видимо, это серьёзно. Все учителя в шоке, но отказываются говорить подробности.       Нахмурившись, Сайори оглядывается. Она не может найти Юри или Монику. Может они не пришли? Сайори мнётся и вспоминает о кексах, которые она принесла с собой. Не пропадать же им.       — Ну… это значит, что мы теперь можем съесть кексы?       — Полагаю, — Нацуки вздыхает. — Похоже, что школа всё равно отменяется.       Они возвращаются в дом Сайори и за полчаса съедают все кексы. Напряжение из-за случившегося всё ещё витает в воздухе, и подруги переговариваются, стоит ли написать их девушкам. Примерно в это время Моника пишет сообщение, спрашивая, может ли она подойти к дому Сайори, убедиться, что она в порядке.       — Я написала ей «да», — говорит Сайори, кладя телефон. — Но я сказала ей, что ты здесь.       Нацуки угрюмо смотрит в свой телефон.       — Юри до сих пор не ответила мне. После того, как она так приставала, я немного удивлена. Я думала от её сообщений у меня телефон будет с самого утра разрываться.       Вскоре после этого приходит Моника и рассказывает, что она слышала о ситуации.       — Я разговаривала с некоторыми толпившимися у школу, и, по-видимому, Мари нашла какую-то девочку мёртвой в раздевалке, — она говорит таким тоном, будто обсуждает погоду. Будто ничего страшного не случилось.       У обеих девушек перехватывает дыхание. Убийство? В школе, средь бела дня?!       — Кто это был? — спрашивает Нацуки, надеясь и умоляя про себя, что в ответ не услышит имя Юри.       — Это была Аканэ.       У Нацуки отвисает челюсть. Вот этого она не ожидала совершенно, хотя и на душе становится легче, что это не Юри.       — Чёрт, серьёзно? Она мне даже нравилась, ну, как подруга, хотя она была влюблена в меня. Или, я подозреваю, что была.       Сайори встряхивает волосами, не веря. Такое стечение обстоятельств казалось безумным.       — С ума сойти, что Аканэ умерла так скоро после исчезновения Харуки. В этом городе никогда ничего не происходит, а тут уже дважды случается что-то страшное.       Моника безразлично пожимает плечами, глядя на часы.       — Мне пора, но вы двое развлекайтесь без меня! Я вернусь позже, потусуемся втроём.       Наступила напряжённая тишина. Когда они услышали щелчок двери, Сайори негромко сказала:       — Это было… странно?       — Очень подозрительно. Моника такая… спокойная. И Юри…       — Ты не думаешь…       Две девушки повернулись друг к другу, и на их лицах появилось одинаковое выражение недоверия.       — Нет, Юри не стала бы… наверное…       — Да, и Моника, наверное, тоже…       Несмотря на эти заверения, внутри их всё ещё грыз червячок сомнения и страха.       Их девушки не стали бы… верно?