По глазам

Я бежал и бежал. Мысли путались. Как и ноги. Перед последней ступенькой они совсем подкосились, и я полетел на пол, раздирая колени об него. Пару мгновений в голове было пусто. Я сел на землю. Маленькие дырки на чёрных джинсах и кровоточащие раны. Я достал салфетки и приложил их к порезам. Красная жидкость мгновенно впиталась в белоснежную ткань. Дверь в подъезд открылась. — Боже, Антон, как тебя угораздило? — мама сразу бросилась ко мне. — Пустяки, мам, — я свёл брови к переносице. — Никакие это не пустяки, — она достала антисептик и брызнула на колени. Я зашипел от боли и неприятных ощущений. — Ну вот теперь можешь идти, джинсы потом зашью, — она чмокнула меня в щёку и потрепала по голове, а после ушла наверх. Я отряхнулся от пыли и грязи и отправился с более спокойным настроением на встречу с Матвиенко. — Серёженька, привет! — я обнял его, а он просто стоял и дышал мне в плечо. — Антон, как ты мог опоздать на полчаса? У тебя в запасе было целых три! Как, ты, блять, мог опоздать? — он смотрел мне в глаза. — Ну там история одна вышла, пока я собирался, в дверь позвонили, я открыл, а там был этот Арсений, — я решил утаить часть истории. — Анто-о-он, ты не представляешь, как тебе повезло! — он пищал и улыбался. — А как же Дмитрий Тимурович? — более усталым голосом спросил я. — Ну они же разные, а так Диму никто не заменит, — он достал телефон. — Когда это ты, перестал называть его Дмитрием? У тебя всё так легко.. — Скажи лучше, Антон, где ты наебнулся? — А как ты… — предложение и не нужно было заканчивать, Серёжа сам догадался что будет дальше. — У тебя дырки на штанах и руки грязные. — А… Ну, в общем, когда я открыл дверь, чтобы выйти, там снова стоял Арсений. Сразу же в голове всё перепуталось, и я побежал вниз по лестнице. Дальше перед самым концом оступился и упал. — Интересно ты живёшь… Пошли в ТЦ, ты вроде говорил, что тебе краски нужны? Я такси заказал, — он не стал дожидаться моего ответа: итак знал, что я соглашусь.

***

Оливка — Привет, больно ударился? И снова он, неизвестный мне человек. А откуда он, собственно, знает?

Антон Шастун

— Откуда ты знаешь? И кто ты вообще?

Оливка — Не могу сказать. Так, больно было?

Антон Шастун

— Не твоё дело!

— Антох, что там у тебя? — Матвиенко пытался заглянуть мне в телефон. — Ну покажи, интересно же. — Мало ли, что тебе интересно, — я моментально выключил экран и показал ему язык. Он тыкнул мне в бок, и я скрутился чуть ли не в два раза. — Ай, чего в бок-то сразу? — А куда? По голове? Это за то, что ты скрываешь от меня что-то, — он скрестил руки на груди и продолжил идти в сторону художественного магазина. — Ну Серёж, мне чел какой-то написывает, — я тащился за ним и ныл. — Доволен? — Более чем, — ещё выше вздёрнул нос и скинул мою руку со своего плеча. — Что тебе в магазине нужно? — он так быстро менял темы. — Краски и альбом, ещё бы пару холстов, но мне денег не хватит. — А сколько не хватает? Я могу добавить. — Чего? Серьёзно? — я уставился на него и открыл глаза настолько широко, на сколько далеко Солнце от Земли. — Да, серьёзно. Если не скажешь, сколько надо, я могу и передумать. — Ну у меня тысяч пять на карте, ещё десять, чтобы на всё хватило. — Ну Антон, десяти у меня точно нет, что кроме холстов нужно? — Кроме холстов? Кисти и глину, лучше не спрашивай зачем. — Хорошо, на месте посмотрим. Вперёд и с песней, — Матвиенко подгонял меня. Приветливая женщина стояла на входе. Сверкнула белоснежной улыбкой и вежливо поздоровалась. А мы ушли вглубь магазина.

***

— Антон? Ты вернулся! Проходи скорей, — мама радостная стояла в проходе, и от неё немного несло алкоголем. На кухне сидели гости и что-то бурно обсуждали, пока именинница отсутствовала. — Тортик будешь? Я твой любимый взяла. — Да, без чая, положишь с тарелку? Я переоденусь и заберу, — я снял толстовку и повесил её на вешалку. — Конечно, — она радостно развернулась и ушла на кухню. Дверь в комнату была приоткрыта. На кровати, свесив ноги, сидела Варя и гладила Фёдора, а он мирно посапывал на её коленях. — Привет, Варюшка, чего тут одна сидишь? — она кинула на меня взгляд. — Привет, Тося, мне скучно, тетя Майя сказала, что можно у тебя посидеть, — она положила кота рядом с собой и спрыгнула с кровати, понеслась в мою сторону и обняла меня за ноги. — Я тортик принесу сейчас, будешь кушать? — Да-а, — я поднял её на руки, и она радостно вскрикнула и подняла ручки над головой. — Тогда жди меня, я минутку и вернусь, — я усадил её за свой стол. Не долго я ходил, а Варя уже во всю листала блокнот, в котором были портреты разных людей. Начиная от незнакомцев с улицы и заканчивая как раз тем, что на последней странице красовался Арсений. Но не приветливый и радостный, а с томным взглядом и опущенными уголками губ. — Тося, а это ты дядю Арсения нарисовал? — она держала в руках блокнот и рассматривала рисунок. — Да, я, — я поставил тарелку с тортом рядом с Варей. — А научи и меня так же, я тебя нарисую, когда вырасту, — она улыбалась и показывала, скорее всего, ещё молочные зубки. — Обязательно нарисуешь, а теперь садись и кушай, — я старался незаметно достать купленный сегодня скетчбук и сделать набросок жующей торт девочки. — Тося, а можно мы подарим этот рисунок Сене? — она уставилась на меня круглыми глазами и пыталась выпросить разрешение. — Давай попробуем, уверен ему понравится. Сейчас пойдём? — Я так легко соглашался, но вот сам особым желанием не горел. — Да-да, пошли, — она встала на пол и отдала мне блокнот с рисунком. Я вырвал его и подрезал с краю, что бы он выглядел более-менее аккуратно. Оставил в углу подпись и написал сзади в углу самым ровным почерком, которым умел «С любовью, от Вари» Сердце билось всё быстрее, когда мы подходили к двери и обувались, дальше шум в ушах заглушил почти всё, пока мы поднимались наверх, — и вот — глаза чуть ли не темнеют перед квартирой Арсения. Я нажал на кнопку дверного звонка. Дверь отворил уставший мужчина. Рядом с ним стояла сумка с вещами. — Привет, дядя Сеня, — девочка сидела у меня на руках и тянула в своих маленьких ручках рисунок. — Ого, Антон, это ты нарисовал? — он держал бумагу с краю. Взгляд его был сконцентрирован полностью на моей работе. — Ну, да, дня четыре назад, — я почесал голову и поставил Варю на пол. — А вы куда-то уезжаете? — всё-таки, до этого он явно куда-то спешил. — Да, я уезжаю по работе, завтра утром, а обратно в июле вернусь. — Дядя Сеня, ну почему ты уезжаешь? Совсем недавно ведь приехал и обещал остаться на подольше, — она надула губки бантиком и сложила руки на груди. Арсений подхватил её за подмышки и усадил на себя. — Ну Варька, не на всегда же расстаёмся, тем более, работа актёра всегда требует времени, я не могу не обращать на неё внимания. — Я прощаю тебя, дядя Сеня, но только из-за того, что тебе нужно работать, — она сама спустилась на пол и убежала в квартиру. — Антон, а я и не знал, что ты так красиво рисуешь, — он улыбнулся. — Кстати, сейчас я тебе принесу корицу. — Арсений поспешил за пряность, а я так и остался стоять перед входом. — Вот, держи. И ещё, поторопи там Алю, а то я с этим чертёнком и часа не выдержу, — он посмотрел себе за спину, как бы намекая, что он оставаться с ней надолго не хочет. — Дядя Арсений, а я всё слышу, — Варя крикнула это откуда-то из квартиры, и брюнет сразу же ушёл к ней, закрыв дверь перед Антоном. Бо-о-оже, я не выдержу ещё одной встречи с ним. Нет, Арсений никак не пугал и не отталкивал парня. Брюнет явно хотел остаться в его жизни на длительное время, а вот Антон этого не хотел. Да и его пугала собственная реакция на то, что было днём. Я вернулся в квартиру, сообщил Але что её дочь уже дома, и Арсений просил её как можно скорее вернуться. На столе стоял наполовину съеденный кусок торта и ещё один блокнот. В нём так же красовался портрет брюнета. Я нарисовал его буквально пару минут назад. Только вот он выглядел по-другому. Если тот был написан тёмно синим карандашом, то этот был красным, ярким таким красным цветом, какого обычно клубника или что-то подобное. На том рисунке Арсений был строгим, каким Антон его ещё никогда не видел. Но на этом рисунке всё было иначе. Прикрытые глаза и улыбка до ушей, отдельно голубым был выделен цвет глаз. Антон, хватит рисовать этого дурацкого Арсения. Разговаривать с самим собой за последние пару недель стало привычным. О ноги тёрся Федя: он ведь не видел меня с самого утра. Я взял кота на руки. Оставил лишь свет от лампы и улёгся в кровать, сил за пройденный день оставалось совсем мало, так что Антону хотелось бы побыстрее уснуть, посчитав овечек, прыгающих через забор.