Ненасытье

мы встретились

в странный период моей жизни,

оба израненные и потерянные.

откуда нам было знать тогда,

что такое счастье и как его создать?

      Мягкий ветерок трепетал длинные волосы девушки цвета расплавленного металла, что сидела на высоком холме. На ней была одета шелковая роба, похожая на чёрную шерсть. Глаза её были закрыты. Она сидела и тихо напевала спокойную мелодию, тонкие пальцы касались зелёный травы.       Темное ночное небо было усыпано мелкими яркими звездочками. В воздухе витал запах свежести и перемен. Ветви деревьев осторожно дотрагивались до её плеч и рук, точно хотели сказать ей шёпотом что-то.       Перед ней простирались широкие владения долины Смерти: густой лес, вокруг которого бродили души умерших бессмертных, что шли к воротам Небытия. Жили в том лесу и всякая дивная нечисть и эльфы и феи, и старые, мудрые драконы.       Душевный покой её был прерван вдруг поднявшийся странный порыв ветра, что мчался над степью в ее сторону. Он мчался и выл что-то грозное и дикое, гнав пред собой стаю сухих листьев. Тучи заволокли небо, начался сильный ливень. Где-то рядом раздался протяжный грохот грозы, что эхом распространился везде.        Перестав петь, та открыла глаза, ища источник своего беспокойства. Вихрь быстро настиг девушку. Пах он свежей кровью и смертью. Шепот качающихся от порыва ветра деревьев видением дошёл до её слуха:       – Внимай, Морта-а...

      ....Бли-и-изится судный день правления нового храни-и-ителя...

      ...Срок твой подходит к концу-у…

      Дочь Смерти гневно обернулась в сторону противного шепота и одним взмахом руки разрубила деревья, что несли подобный бред. Однако этим видением, сама природа посеяла в душе Морты семя страха. Кто настолько смелый, что решил посмеять свергнуть её?

***

      Дождь не желал прекращаться. Демоннеса сидела в уютном кресле, свернувшись калачиком в тёплый плед. В руках ее покоилась кружка горячего рассыпного чая. Она смотрела в окно на двух резвящихся под ливнем черный фениксов. Те бегали друг от друга, купаясь в прохладных каплях и забавно кусая друг друга за хвосты.       Прошло три недели с того момента, когда Вики узнала, что в ней растёт новая жизнь. Но полное осознание пришло совсем недавно. А когда оно пришло, её душу охватил неведомый ей трепет. “Я скоро стану мамой!”       Она упала на колени, спрятала лицо в ладонях и разрыдалась. Ее мысли смешались от нахлынувших чувств, в глазах помутнилось, и она по-детски отдалась ощущению, что все свершилось по божественному позволению. В этой позе она оставалась до тех пор, пока к ней не пришёл Голод.        Тот, должно быть, уже привык к выходкам жены и подобрав её с пола в свои руки, долго обеспокоенно пытался считать её эмоции на лице. Может, той было больно? Но причина её слёз была в глубоком счастье. И тогда, спрыгнув с его рук, та закружила мужа в легком танце, отдавшись пляске с головой, весело хихикая и поднимая подол платья из стороны в сторону.       Воспоминания того счастливого дня было прервано стуком в окно. Встав с нагретого телом кресла, Вики побрела на источник звука. Капли дождя стекали по стеклу и было видно чью-то лапу с когтями, что настойчиво скреблась, пытаясь пробраться внутрь.       Кто это? Она не ждала гостей. И тем более оконных. Страх неизвестности сковал её, по телу прошлась мелкой рябью дрожь. Бессмертная собиралась уже пойти позвать мужа, но услышав протяжное “гра-а-ау”, любопытство взяло вверх.       Отворив окно, холодный влажный ветер ударил в лицо, остудив щёки. Но вместе с тем, на неё резко запрыгнуно что-то тяжёлое, мокрое и очень скользкое. От сильного напора тела нечисти, что запрыгнуло на неё, Вики упала обратно в кресло и закричала от неожиданности и испуга. Та увидела на себе переминающигося на мокрых и грязных лапках с когтями Виридита. Тот лизнул ее в нос, слизывая капельки дождя.       – Вир!.. – воскликнула та и порывисто заключила мокрое нечто в объятия.       Именно так она назвала спасённого дракона пару месяцев назад. Имя его было “Виридит”, что дословно означало трава и свежесть.       Во время их первой встречи тот был совсем мал и демонесса думала, что он не выживет, даже если насытила его силами перед прощанием. За то маленькое время во время тренировки, она успела привязаться к нему и даже хотела уговорить Голода оставить его себе. Но видимо, дракон сам того не хотел, что сбежал, как только появились силы жить.       Когда происходит обмен, отдача или принятие энергии между кем либо, создаётся тонкая, но крепкая связь между существами, нарушить которую невозможно.       Однако сейчас от того слабого комочка остался лишь детский пушок на крыльях. Пресмыкающее заметно подросло и было уже выше любого человека. По меркам бессмертных, тот был подростком, но перед ней уже сидел гордый и статный дракон бежево-оливкового цвета. Его крылья, с острыми наконечниками когтей, заполняли буквально собой все пространство. Мордочка была заостренена, от нее шли два рога, что только недавно начали прорезаться. Чешуйки его пахли солнцем и травой, ярким тёплым летом. На шее красовалась записка, свернутая в трубочку и перевязанная красной лентой.       Дракон смотрел на неё своими тёплыми светло-зелеными глазами, полные глубокой печали, словно чувствовал и видел, что позади бессмертной стоит сама смерть с длинной косой.       Вики, немедля, приблизилась к нему, сорвала с его шеи предмет и бережно отложила в сторону.       Дракон же толкнув своей мощной мордой бессмертную, навис над ней так, что лапы его были прикованы между ее телом. Резко отбросив зубами плед в сторону, тот приподнял подол тонкой туники Вики, оголяя её тело и нырнув с головой под неё устремил свой взгляд на успевший немного округлиться живот. Вертикальный зрачок его стал ещё тоньше, из носа пошёл пар, а из утробы раздалось гортанное рычание. Видимо, тот факт, что его хозяйка носила ребенка от всадника тому пришёлся не по вкусу. Он чувствовал явную угрозу для жизни Вики от существа, что росло в ней.       – Эй! Что ты творишь!? – бессмертной стало по настоящему страшно. Одной рукой она накрыла живот, другой же отчаянно била дракона по груди, но та была словно сталь. Она почувствовала странный жар, что раздался по всему её телу.       И в миг с её тела сошёл весь груз. Раздался громкий грохот. Открыв глаза, бессмертная увидела перед собой картину, какую желала бы видеть сейчас меньше всего.       Вир был отброшен в стену. С его крыла сочилась алая кровь. Тот попытался встать, но потеряв координацию, завалился на раненный бок. Удар был настолько сильным, что в стене образовалась расколотая дыра.       Голод шёл медленной поступью к ящеру, держа в руках сигарету. Тому даже не нужно было применять свою подавляющую энергию, оппонент и без применения сил ощущал ее прекрасно. Подойдя к дракону вблизь, тот присел, схватил его за шею, и уже собравшись прикончить, но будто бы брезгуя, медлил, не зная с какой стороны лучше атаковать, чтобы не запачкаться самому. Дракон рычал, с ненавистью глядя на всадника.       – Голод, нет! – крикнула Вики. Та, забыв даже прикрыться, подбежала к мужу, потянув изо всех сил того за руку. От мысли, что сделает Голод с ним, ее пронзил дикий ужас. – Не трогай его, я прошу тебя.       – Эта тварь посмела прикоснуться к тебе и собиралась причинить вред. – Голод сильнее сжал того за шею. Он выглядел спокойным, но взгляд выдавал точно такую же ненависть. Между бровями на лбу появилась небольшая вертикальная морщинка, что придавала всаднику суровость.       – Он просто почуял энергию нашего малыша. Я не успела ему объяснить… Отпусти его, пожалуйста. Он мой друг. – демонесса посмотрела на мужа умоляющими глазами.       Всадник глубоко выдохнул, на его лице вмиг сошли все эмоции и подойдя к открытому окну, выбросил в него дракона за шкирку. Тот за долю секунды до земли успел открыть крылья и поднявшись в воздух, неровно спикировал в лес. Было слышно, как он где-то упал, повалив дерево.       Голод присел на стул, облокотившись. Тот глубоко затянулся, дым волной вышел из его рта. Он долго молчал и молчание это было подобно пытке.       – Скажи, о чем ты думала? – черноволосый подошёл к жене, снимая грязную тунику от лап дракона с её тела и брезгливо кидая в угол. После поднял за подбородок и взглянул в глаза любимой, что все ещё выдавали беспокойство.       – Это ведь был Вир! Помнишь же? Я поделилась с ним энергией, а после он убежал… Но теперь посмотри, каким он стал! Я думала, что больше не увижу его. – воодушевленно говорила та.       – Надо было ещё тогда от него избавиться. Этот щенок оказался не каким-то простым капустником, он потомок Окартеллы. И как он посмел тронуть тебя, чёрт хвостатый! – всадник был явно взбешён, что чуть сжал подбородок бессмертной. Но взгляд его упал чуть ниже. На животе появились странные, еле видные, отметины. Взгляд всадника расширился, в нем вспыхнул настоящий гнев. – Ты только глянь, эта падаль успела пометить тебя. Теперь ты вообще вся пропахла им. – тот поморщился. Он пытался совладать с охватившей его яростью, чтобы не пойти прямо сейчас и не найти виновника всего торжества. Его Вики посмели тронуть чужие руки. Он тот час же хотел смыть с неё чужой запах.       – Прости меня, это я была неаккуратна. – Вики опустила взгляд в пол, руки ее рефлекторно закрыли живот. На неё резко накатила усталость и та, чуть подкосившись, облокотилась лбом на плечо Голода.       Всадник вновь затянулся, потушил сигарету пальцем и выбросил в окно. После, резко приподнял Вики за талию, а та, обхватив его торс ногами, обняла за шею всадника и вместе они направились к постели.              Голод на секунду почувствовал то, что не могло почувствовать ни единое существо. Он словно через призму посмотрел на жену странным хищным взглядом.       – Он питается тобой. Прямо сейчас я чувствую, как он высасывает из тебя все жизненные силы и сам становится сильнее. Знаешь ли ты, в чём заключается моя истинная сущность? – Голос Голода был холоден. Он мягко положил её на кровать, опустив руку на чрево Вики и прикрыл глаза. – Как воплощение голода, я представляю не только чувство голода по еде, но и другие “формы”. Их существует бесчисленное множество, но если делить на основные группы, то это будет: эмоциональный, физический, духовный и социальный голод. Для меня быть голодным – означает испытывать чувство нехватки чего-то важного и стремиться получить это. А сейчас я как раз очень голоден. Голоден физически. Я хочу овладеть тобой прямо сейчас. – взгляд всадника потемнел, тот провёл ладонью от живота к лону и остановился на нем. – Как и это дитя. Ему нужны силы на развитие и думаю, что он питается от тебя всеми формами голода сразу. – тот замолчал и принялся снимать с себя одеяния.       – Голод, но я не хочу. Я устала. – демонесса обеспокоено поежилась. Ей стало от чего-то резко холодно, слабость охватила ее тело. Она совершенно не была готова принять сейчас мужа, но у них ничего не было с тех самых пор, как они узнали о малыше.       – Я смою его запах. – сказал тот твердо и завалившись телом на жену, перевернул ту на живот, не желая видеть отметины. Затем, подняв таз девушки вверх, открыл обзор на прекрасное лоно.       Вики постаралась расслабить тело. Все таки, это ведь неотъемлемая часть супружеской жизни, долг любимой и желанной жены. Так что, всё нормально если она немного потерпит. Всё хорошо. Тем более, в случившемся виновата именно она, раз подпустила чужого к своему телу. Демоннеса знала, Голод бывает страшно ревнив.       Тот тем временем пристроился сзади, взяв ее за бедра и раздвинув достаточно ноги, плюнул на половые губы бессмертной, чтобы обеспечить лучшую проходимость. Головка, отворив половые губы, бесцеремонно проникла внутрь. Тот резко поддался вперёд и вогнал орган на половину. От такого напора бессмертная прогнулась в спине, издав хриплый дерганный стон, а в низу живота ощутилась острая тяжесть, словно ту проткнули колом.        Стенки девушки были невероятно узкими, будто бы те не хотели принимать в себя мужа, и тому стоило некоторых усилий вторгнуться. Не дав жене привыкнуть к давлению, всадник с очередной силой поддался ещё раз вперёд и заполнив собой всё лоно, больно уперся в матку и на мгновение замер. Его размеры под натиском буквально разрывали её тугой проход. Сознание Вики помутнилось, ещё немного и она бы упала на бок. Но Голод, во время заметив ее поблажку, звонко ударил ее по мягкому бедру открытой ладонью. Это привело ее в чувства, одновременно вырывая крик из груди.       – Голод, мне больно. – только и смогла прошептать та. С глаз побежали хрусталики слёз. Её тело дрожало одновременно от холода, боли и потрясения. Вики тихо стонала в себя, ведь если та откроет рот, то комнату оглушат её громкие стоны.       Тот словно не слышал её. Резкие толчки заполняли ее тело раз за разом. Погружаясь в нее снова и снова, с груди Голода вырывались глубокие выдохи. Тот словно насыщался всем процессом. Но ему было всё мало. Налегая полностью на ее тело, то взял ее за обе груди двумя руками и больно сжав, проникал в нее до самых глубин, оставляя красные засосы на спине и шеи.       Вики отключилась от сковавшей все её подрагивающее тело боли, перемешанной с оргазмом. Всадник вторгался в неё до тех пор, пока не достиг предела и горячее семя, что обжигало травмированные стенки влагалища, не заполнили её всю. После, ему на смену пришли эйфория и полное насыщение. Выйдя из горячей плоти, тот отпустил Вики.       На покрывало из неё стекали по ногам струйки семени, перемешанные с кровью. Всадник, заметив это, пришёл в себя и ощутил, что обошёлся с любимой очень плохо. Однако теперь она пахла только им. Голодом. И тому это нравилось гораздо больше.

***

      Открыв глаза, Вики обнаружила, что находится сейчас в новой затемненной шторами комнате, одетая и умытая. На тумбе покоилась тарелка с горячим супом. От его запаха, у Вики появился накатывающий рвтоный рефлекс, ей вдруг снова стало плохо. Низ живота болезненно ныл, голова раскалывалась, а все тело украшали появившиеся синяки.       Войдя в спальню, всадник с трудом мог рассмотреть лицо жены, а когда рассмотрел, то удивился, что оно совсем спокойно и на глазах нет слез. И не было в глазах ни гнева, ни горя - они были немы и молчали тяжело, упорно, как и все ее обессильное тело. Ему стало вдруг противно от самого себя, от всего его существа. Как он только мог причить ей боль?       – Видишь ли, я был рождён существом, что не нуждается в еде, и похоже, что этот паразит тоже. Но я не могу быть точно уверен, ведь в нем течёт и твоя кровь, бессмертной. Поэтому он может всячески отвергать всю поднесенную еду, а ты не должна поддаваться этому. Есть, даже если через силу. Тебе теперь необходимо не только поддерживать себя, но одновременно два организма сразу. – Голод, севший рядом, нежно и виновато поцеловал жену в макушку. – Прости меня за сегодняшнее, я был не в себе и поддался слабости.       Вики коротко кивнула. Ей все ещё было очень обидно, неприятно и больно. Но как она могла злится на то, что всадник слишком ее любит? Она знала на что шла, выходя за него. Знала, что в этой прекрасной сущности есть и иная сторона. Так или иначе, какая бы она не была, она принимала её всю без остатка.       Решив больше не тревожить жену, что и так пережила за сегодня много стресса, Голод поспешил удалится из комнаты и напоследок бросил: – Поешь и отдохни.       Как только муж вышел из комнаты, Вики мигом встала, направившись к окну. Но тело ее не послушало и ощутив острую боль внизу живота, та со стоном схватилась за него и упала на колени. Что, если сегодняшняя ночь с Голодом, плохо сказалась на малыша?       Бессмертную охватило беспокойство, ей стало страшно. Страшно потерять только что обретенное маленькое счастье. Достав микстурку Удэя с темной жидкостью из ближайшего ящичка, та выпила ее всю. Похоже, что на время беременности стоит ограничить активные действия и больше так не носится.       Аккуратно встав, та пошатываясь, подошла к целенаправленному месту, к окну. Ходить было тяжело. На улице по прежнему было тихо и постепенно светало. Лишь пение ранних пташек и звуки дикой живности нарушало общий покой. Дождь успел прекратиться и на его место пришел приятный утренний туман. Она искренне надеялась, что её друг сможет восстановиться после стычки со всадником.       За всем этим кипишем она совершенно забыла о самом важном – письмо. Оно лежало там, где она его и оставила. Грудь ее наполнилась трепетным волнением. Кто же был отправителем? Судорожно раскрыв его, глаза ее быстро забегали по строчкам, но тут же расширились от шока. На листок с чистым ровным почерком по щекам Вики начали стекать слёзы, что пропитывали бумагу и смазывали буквы.