История о школьниках

Аделина

13 июня Будильник оглушил меня мерзкой мелодией, раздав вибрации всему телу и окончательно лишив сна. Ну и пусть. Этот сон всё равно можно считать кошмаром. Вздрогнула, огляделась невидящими после сна глазами в поисках ненавистного предмета. Вспомнив, что телефон лежит под матрасом, достала его и выключила. Нехотя встала, сонно накидывая и застёгивая радужную рубашку, проклинала летние будни. Спала я сегодня четыре часа, а теперь ещё требуют не опаздывать на прогон и премьеру. У детей каникулы, отличный повод провести время с семьёй за каким-нибудь спектаклем. Чудесно и хорошо всем, кроме артистов. Летом обычно разбирали билеты на день и вечер, но бывали и такие садомазохисты, что покупали сеанс именно на утро. Ради них и приходится вставать в такую рань. Телефон блеснул, значит, кто-то написал. Звук я выключила, чтобы не звенели ночью сообщения в чате. Давай быстрее, до репетиции пятнадцать минут! — пришла смска от Буратино. Скорее всего, он в столовке, завтракает. Я натянула белую короткую юбку, надела гольфы в тон футболке и туфли. Наспех причесалась и вышла из комнаты. До столовой добралась кое-как, до сих пор сонная. — Ты чё так долго? — спросил парень. — Мы тебя около десяти минут ждём! — Будильник искала, — соврала я, удивляясь, как они вскочили так рано. — Вы как проснулись вообще? — Не знаю, лично я вообще не спал, — пожал плечами блондин. Рядом сидела Мальвина и аккуратно доедала омлет. Чуть дальше — Арлекин, Коломбина и Пьеро. И, вроде бы, всё, как обычно, но всё равно странно. Мимо прошла Арина, улыбнулась младшему брату и поспешила на выход. Вот с кого нужно брать пример: профессиональная актриса театра и кино, модель и ответственная девушка. Не знаю, как ей это удаётся, но Арина всегда аккуратно причёсана, накрашена, одежда тщательно выглажена. Пьеро грустно опустил голову. Мальвина погладила его по голове, пытаясь не задевать белый колпачок. Коломбина тоже замолчала, отвернувшись к окну. Улыбка с лица Арлекина пропала, будто её и не было никогда. Мы с Буратино переглянулись и синхронно закатили глаза. — Эй! — сказал Буратино и встал на стул. — Мы, хоть и самые несчастные в этом театре, должны понимать, что если мы будем показывать свою ничтожность, Карабас нас убьёт! — Не убьёт, — возразила Мэл. — Куда ему театр без актёров? — Есть Арина... — не следя за языком начала я, но тут же заткнулась. — Адли! — возмутился Буратино. — Прости, Пьеро, — сказала я. Брюнет грустно кивнул. Впрочем, у нынешнего Пьеро все жесты были грустными, от кивка до улыбки. — Мы не сможем убежать без ключей, — добавила Коломбина. — С нашими ключами Карабас как кукловод, мы — марионетки в его руках. — Да, Коломбина, верно, — вздохнул Арлекин. — Он забрал ключ даже у тебя, Тин, ты без него никуда не сунешься. — И директор это знает! — заявил парень и топнул ногой, отчего чуть не свалился. —Что мы будем в его вечной власти. Нужно выкрасть ключи и освободить нас. — А как же те куклы, старые, которые не могут играть? — подала голос Мэл. — Их Карабас держит в чулане. Так сказал мне Арт, он много знает о театре. Верный друг Мальвины Артемон служит здесь ещё до Арины. Ему столько же, сколько примерно нам, даже меньше. — Аделина, есть мысли? — окликнула меня Коломбина. Пьеро вот вообще молчит двадцать четыре на семь, ему бы вопросы задавали. — Спроси что полегче, — отозвалась я. — Я согласна с Буратино и Мальвиной, надо украсть ключи и освободить кукол. Ну, если они до сих пор живы... — А как вы собираетесь проникать в кабинет синьора, если он оттуда не выходит? — спросил Пьеро. Вот он как! Синьор! Кретин он конченный, а не синьор. — Придумаем что-нибудь походу дела, — отмахнулся Тин. — По крайней мере, у нас есть ЦЕЛЬ. — Сойди со стула, упадёшь ещё, — посоветовала я. В столовую вбежал Артемон. — Господин очень недоволен, что ар-р-ртисты не явились на р-р-репитицию! — пролаял пудель. — Он обещал отор-р-рвать вам р-р-руки и надавать по шее. Дер-р-ржитесь! Мы испуганно переглянулись и поплелись на выход из столовки. Репетицию всё равно пропустили, придётся играть по памяти.

Буратино

В перерывах между спектаклями моя нынешняя деревянная голова была занята продумыванием плана по краже ключей. Но на ум, как назло, ничего дельного не приходило. Оказалось, Адли думает о том же, и с ней та же проблема, что со мной. Я задумчиво потёр свой нос, который во время превращения в куклу заметно удлинился и заострился. Похожая перемена произошла и с остальными: у Мальвины в уголках глаз появились маленькие точки, у Пьеро — чёрные вертикальные полосы на веках. У Аделины, Коломбины и Арлекина на щеках появились узоры: у шатенки звёздочки, у подруги детства сердечки, а у Арла кружочки. Вечером, после закрытия театра, я рухнул на свою кровать в комнате для актёров, которая размером и дефицитом мебели больше напоминала каморку под лестницей. Невольно вспомнился папа. Нестерпимо захотелось увидеть семью, даже эту стерву мачеху и навязчивого братца. Вспомнилась мама... Её ключ... Который теперь находится в распоряжении Карабаса. Внутри начала закипать злость. Я должен добыть золотой ключик любой ценой! Золотой Ключик... Так называлась наша рок-группа. Теперь концерты проходят на территории театра и, судя по всему, директор не плохо зарабатывает благодаря им. Нам платят маленькую зарплату, которая не стоит наших стараний. В коридоре послышались торопливые шаги. Я напрягся, после чего вспомнил, что Карабас не стал бы тратить свои силы для того, чтобы лично ходить за нами, послал бы Артемона... Ко мне постучали. Я подошёл и открыл дверь. Это оказалась Аделина. Выглядела она ужасно: одежда помята, волосы растрепались, тушь потекла, помада размазана. Из глаз текли ручьи слёз. — Адли, — испугался я. — Что случилось? Вместо ответа она зашла ко мне в комнату. Села на кровать, вытерла слёзы. — Этот ублюдок решил наказать нас за то, что мы не пришли на репетицию. Начал с меня. Результат перед тобой. — Он тебя побил? — спокойно спросил я, хотя внутри уже свистел он ярости. Как он смеет! Издеваться над Аделиной! — Семихвостой плёткой, — кивнула она. — Сначала по телу, затем кулаками по лицу. Я пыталась сопротивляться, но... Судя по паузе и сдавленному выражению лица шатенки, она проглатывала слёзный ком в горле. Я не выдержал. — Да кто он такой вообще?!!! — заорал я. Как минимум, я зол, максимум — в бешенстве. — Как он посмел! Сволочь поганая! Урод недорожденный! Тварь хреновая! — Буратино... — Аделина встала, положила руку мне на плечо. — Успокойся. Пожалуйста. — Адли, милая, либо он нас, либо мы его. Я выбираю второй вариант. — Тин... Но меня было уже не остановить. Решительными шагами направился к этому ублюдку. Распахнул без раздумий дверь кабинета директора и крикнул с порога: — Эй ты, мразь сутулая, ты что себе позволяешь?!!! Карабас повернулся, "польщёный" таким откровенным оскорблением, и мрачно усмехнулся: — Тебе Аделина настучала. Я так и знал, что она к тебе пойдёт, её храброму дерзкому рыцарю... Я набросился на него, но Константин Борисович взял маленький предмет и показал его мне. Сразу отбросило желание нападать. — Ты знаешь, что это, — уверенно и вкрадчиво сказал этот псих. Я узнал предмет. Это был ключ. Ключ Аделины. — Сделаешь хоть малейшую глупость, и я прикажу твоей подружке покончить с собой. С одной стороны, это мой шанс отомстить, но с другой... Адли умрёт... Даже думать больно. Я смиренно опустил голову. Это шантаж. Манипуляция. Издевательство. — Твоя подружка была лишь разогревкой, — сказал Карабас. — Я хотел, чтобы ты, неугомонный мальчишка, был главным блюдом, подаваемым горячим. Этих безумцев Арлекина и Коломбину хотел поставить на второе, а дурочку Мальвину и слабака Пьеро оставить на десерт. Я ошибался. На десерт будешь подан ты.

Коломбина

Меня вызвали к господину. Хочется мне этого или нет — я вынуждена называть этого придурка господином. Как он мне это внушил — я не знаю. Вызвали не только меня, Арлекин тоже присутствовал. Он был привязан к батарее, и я почти ощутила, как пылают его руки и спина. — Явилась, — прокомментировал Карабас. — Садись в кресло, буду испытывать на тебе новое изобретение моего уважаемого друга. А ты, — он повернулся к Арлу, — будешь наблюдать, как она страдает. Это будет лучшим наказанием для тебя, лицемер. Я села в кресло и приготовилась к худшему. К креслу подозрительно привязаны какие-то провода и проволоки. Меня хотят казнить на электрическом стуле. Что может быть лучше. Беспощадный изверг под именем Карабас что-то покрутил, нажал на кнопку... Меня прошибло током и острейшей болью. Стоит ли говорить, что от такой неожиданной нагрузки я чуть не отключилась? Думаю, не стоит. Ещё одна острая боль по всему телу. Кошмар. Ещё одно нажатие кнопки... Я прикусила губу, чтобы не закричать. Прикусила так, что кровь хлынула водопадом. — Коломбина!!!! — обеспокоенно заорал Арлекин. — Что же ты не кричишь? — издевательски спросил Константин Борисович. — Давно жду твоего сладкого голосочка. — Отпустите её! — Арл задёргался. — Отпустите! Возьмите меня, хозяин, Коломбина здесь ни при чём... — Ни при чём, но репетицию она тоже прогуляла. Вы должны понести наказание. Из глаз хлынули слёзы боли. Противный металлический вкус крови во рту, невыносимая боль и нестерпимое желание нахамить начальнику. Горел бы он в бенгальском огне... Кровь с губы капала на белоснежную блузку с оборками и кружевами, одежда мгновенно осыпалась алыми пятнами. Руки дрожали, голова кружилась. Ещё чуть-чуть и я была бы близка к потери сознания. Если бы господин не сказал: — На сегодня всё. Ещё раз что-либо нарушите — за себя не отвечаю. Отпустил меня, развязал Арлекина, хотя, судя по выражению лица, мог выгнать и с батареей. За дверью я едва не рухнула на пол, но парень меня поймал. — С тобой всё хорошо? — спросил он. — Лучше некуда, — буркнула я. — А ты как думаешь? Нет, мне ужасно плохо, мне больно и обидно! За такой пустяк — пропуск репетиции — так издеваться над людьми... — Мы не люди, Коломбина. Мы — куклы.

Арлекин

Что может быть хуже, чем видеть, как страдает собственная девушка, а ты в стороне и ничего не можешь сделать? Наверное, жить со страхом, что хозяин может сжить со света эту самую девушку, а тебя оставить в живых. Именно такой кошмар и снился мне ночью после издевательства Карабаса над Коломбиной. Бедняжка... Надо было довести её до комнаты, но девушка убедила меня, что всё хорошо. Какой я наивный, а если она упала в обморок? Я проснулся поздней тёмной ночью в своей кровати, в холодном поту и тяжело дыша. Напротив мирно спал Пьеро, с которым мне посчастливилось делить комнату. Нет, Пьеро — божий одуванчик, не обидит ни одно живое существо, но порой на него нападало что-то странное. Тогда он начинал носить только чёрные вещи, на щеках появлялись серебристые блёстки, а со мной он враждовал, хотя раньше мы были чуть ли не лучшими друзьями. Но потом Пьеро снова становился собой, моих рассказов пугался и уверял, что ничего такого и в мыслях не было. Иногда я думал, что схожу с ума. Но каждый раз это повторялось, и я был уверен, что проблема не во мне, а в моём странном соседе. Бывало, я боялся и сторонился парня, несмотря на то, что Пьеро в белой одежде никого не тронет. Внезапно брюнет дёрнулся и начал ёрзать по кровати, будто от чего-то сопротивлялся. Начал тихо кричать и молить о пощаде. Возможно, с первого взгляда могло показаться забавным, но я испугался заранее. Потому что это уже не первый раз. Потому что я знал, что будет дальше. Настал мой час. Я как можно тише вышел из комнаты и направился к Буратино. Открыл дверь, он дрыхнул, хотя обычно не спит несколько суток. Потряс за плечо. Он шёпотом меня послал, но не проснулся. Я потряс сильнее. — Чего тебе, Арлекино? — сонно пробормотал блондин. — Давай комнатами ненадолго поменяемся. Буквально на эту ночь. — А чё случилось-то? — Да там Пьеро... В общем, разберись, а? Пожалуйста, Тин. Тебя он не тронет, уверен. — Ну ладно, только отвянь, плиз. Он встал и поплёлся из комнаты.

Мальвина

Коломбина всю ночь рыдала. Я сначала подумала, что с Арлом что-то произошло, но потом заметила кровавую одежду рыжей и поняла, что девушка побывала у Карабаса. Я пыталась успокоить подругу... Хотя, подругами я бы нас не назвала, наверное, из-за любви к Пьеро. Она — его бывшая, а я — нынешняя девушка. Мы так и не подружились, пусть и живём в одной комнате. Так вот. Я пыталась успокоить Коломбину, а она лишь: "Всё норм, Мэл, переживать не из-за чего". Как мне не переживать, если она плачет без умолку, а тело, будто в судорогах, трясётся. Утром я решила постирать блузку Коломбины. Девушка спала, ей видимо некогда было это делать. Я взяла предмет одежды, отбеливатель и ушла в ванную. Стирали вещи мы сами, Карабасу некогда было нанимать и оплачивать прачку. С помощью отбеливателя кровяные пятна легко исчезли. Возвращаясь к себе, я встретила выходящего из комнаты Буратино Арлекина. — Арл? — удивилась я. — Что ты делал у Тина? — Мы поменялись комнатами на эту ночь. Долгая история. Тебе она не очень понравится. Я промолчала. Долгие истории вообще мало кому нравятся, отчасти потому, что они длинные.

Пьеро

Проснувшись утром я не увидел в комнате Арлекина. На его месте спал Буратино. Ничего уже не понимаю. Что произошло? Вышел из комнаты, увидел Мальвину и Арлекина. Парень от меня сначала шарахнулся, потом облегчённо улыбнулся. Что это с ним, интересно? Мальвина тоже улыбнулась и зашла к себе. Я подошёл к другу. — Доброе утро, — поздоровался я. — Привет, — ответил он и засунул руки в карманы брюк. — А почему Буратино на твоём месте? — Да так, — отмахнулся он. — Возникли неотложные миндальные шоколадки. Ничего такого. — Какие ещё неотложные? — спросил я. Как-то странно. Арлекин отвёл взгляд и промолчал. Но я понял. Ясно. Опять эта моя тёмная аура сходит с ума. Странно, я даже не проснулся. Что-то случилось? Какой-то внутренний сбой? — Я не просыпался, — сказал я. — Я решил перестраховаться. Прости, но вдруг ты ко мне ночью с ножом придёшь. Я вздохнул. Понятно, теперь он меня боится... — Как Коломбина? — спросил я и удивился своему вопросу. Зачем я это спросил? Меня уже больше полугода не интересует Коломбина. Арлекин сразу погрустнел. — Карабас вчера издевался над ней. Испытывал на ней новое изобретение своего друга. Больше походило на электрический стул. Мои глаза расширились, сердце подпрыгнуло от ужаса. — С тобой он, кстати, что-нибудь делал? — спросил друг. — Нет. Как я понимаю, я следующий? — Скорее всего. К нам подбежала Артемон. — Хозяин желает вас видеть, — сказал он, глядя на меня. Я посмотрел на друга. Он вздохнул: — Пришёл твой черёд. Я медленно кивнул такой потрясающей поддержке и пошёл в кабинет директора. — Медленно двигаешься, — недовольно сказал директор, бросив из-за плеча на меня холодный острый взгляд. — Скоро сюда явится твоя подружка, посмотрим, на что вы способны, никчёмные куклы. О, а вот и она. Я обернулся на испуганную Мальвину, застывшую в дверном проёме. Поймал её взгляд, полный страха и мольбы. Повернулся обратно, ахнул, увидев в руке Карабаса огромный нож с резной ручкой. — Ох, синьор, пощадите, умоляю! — Я рухнул на колени, собирая внутри все свои силы. Хозяин рассмеялся. Наклонился и зло процедил: — Не нужно было прогуливать. И речь не только о сегодняшней репетиции. В школе вы тоже слишком многое себе позволяли. Если бы министерство образования разрешило наказывать учеников плетью, я бы вам задал! Но, поскольку мы вне стен школы, бить вас никто не запрещает. И это приносит мне огромное удовольствие, а вам — ценный урок, который вы запомните на всю жизнь. Мораль: ведите себя тише воды, ниже травы, если не хотите проблем. Соблюдайте правила, установленные начальством, включая репетиции, на которые нужно приходить вовремя. Ненавижу, когда меня заставляют ждать, тратится время впустую, а время — вся наша жизнь. А теперь приступим. Дай сюда руки. Я обречённо подчинился. Протянул ладони, по которым директор мимолётно полоснул ножом. Боль страшная, но ещё страшнее мне было за Мальвину. Что сделают с ней? Напоследок Карабас свернул мне руки, отчего мне было не очень приятно их сгибать. — Для тебя это всё, — небрежно и жёстко сказал он. — Ты хороший ученик, никогда не споришь, носишь школьную форму и действуешь по правилам. К тому же, ты — брат Арины, а она моя самая одарённая ученица. Тебе повезло с сестрой, а вот с матерью не очень. Упрямая и независимая, она всегда была против моего театра. Но теперь её больше нет, и, не думай, я к этому руки не прикладывал. Спроси у Арины, она тебе всё подробно расскажет. Можешь идти. Мальвина! Подошла сюда. Я отступил к двери, а Мальвина боязливо шагнула вперёд. Я в интриге ждал, что же будет дальше. Жуткая интрига, если честно. Вдруг Карабас ударил её по лицу. Она отлетела на пол, слабо прикоснулась к щеке. — Не будь слабой, вставай! — приказал Константин Борисович. Девушка кое-как поднялась на ноги. Хозяин взял со стола нож и мазнул им Мальвине по шее. Она охнула и снова упала, закрывая рукой кровоточащую рану. Карабас начал её пинать. Она тряслась, всхлипывала и кашляла. Когда он швырнул на пол нож, порезав Мальвине бедро, я не выдержал, бросился к ней, воскликнул: — Синьор, прекратите, прошу! Достаточно, пожалуйста, прекратите. Он поднял на меня ненавистные глаза и прошипел: — Не мешай, Пьеро. Вон отсюда! Он указал на дверь. Я грустно кивнул, посмел себе поцеловать Мальвину в щёку и вышел из кабинета.