История о школьниках

Аделина

— Доброе утро, — сказала я, придя в комнату Буратино. — У кого как, — буркнул он. — Утро добрым не бывает. К тому же сейчас скорее день, чем утро. Почти полдень, а ты только проснулась. — Наше счастье, что сегодня выходной, — улыбнулась я. — Это уж точно. — Буратино погладил мои волосы, когда я села к нему на кровать. Помрачнел слегка. — Как ты? После вчерашнего? — Да как тебе сказать... После сна и не скажешь, что вчера что-то было... — Я вздохнула, но настроилась. — Ну что, продолжаем разрабатывать план по захвату ключей? Я ждала, что мой энтузиазм воодушевит парня, но он ещё сильнее нахмурился и погрустнел, что ли. — Что он тебе вчера сказал? — поинтересовалась я, уже не так радостно. — Он сказал, что если я "совершу хоть малейшую глупость", он прикажет тебе совершить суицид с помощью твоего ключа. Я ужаснулась на миг, но тут же охренела по полной. Вот же сволочь! Да чтоб его каток переехал! — Значит пойдём вместе, — решила я. — Всей группой. Чтобы некому было угрожать. — Круто! — заценил Буратино. — Но как? — Нам нужна продуманная стратегия, — сказала я так, будто я специалист в незаметных кражах со взломом. — Ненавижу умные длинные слова, — пробубнил Тин. — Судя по смыслу, стратегия — это хитроумный план. — Поэтому нужно придумать что-то эффектное и эффективное! — решила я. — Прикольное и полезное, — перевёл он. — Супер! И что мы сделаем? — Для начала пригласим сюда Артемона. — Зачем нам этот лохматый комок шерсти? — не понял Буратино. — Только при Мальвине такое не ляпни, Арт как-никак не пёс, а живой мальчик, которого шизик Карабас превратил в собаку. — Откуда ты знаешь? — удивился он. — Мэл рассказала. Мы же ЛПшки, — пожала я плечами. — Так зачем нам Артемон? — Спросим, не уезжает ли в ближайшее время наш дорогой злодей-директор, —хитро улыбнулась я. — Дальше догадайся сам. — Я понял! Зовём Арта. — Да, хозяин уезжает завтр-ра на пар-ру часов к своим др-рузьям. Они должны пер-р-редать ему новейшие ор-р-рудия пыток. Только... — Артемон грустно опустил ушки и виновато потупил взгляд. — Извините. Я не должен был этого говор-рить. Если господин узнает, он меня на вор-ротник пустит... — Не беспокойся, мы держим язык за зубами, — уверил его Буратино. — Язык-то ладно... Хозяин пр-росил не лезть вашим длинным носом в его дела, поэтому будьте остор-р-рожны. Что бы вы ни задумали — не забывайте, кто наш начальник. Этот человек способен на многое... Сегодня я могу показать вам чулан со стар-рыми куклами, с которыми он небр-режно относился. Дир-р-ректор как р-раз будет занят новым заказом... Я пр-риду, когда смогу вас туда пр-ровести. — Спасибо, Артемон. Ты нам очень помог, — искренне сказала я. — Можешь идти. Он кивнул и ушёл. Мы с Буратино переглянулись. — Что не так с теми куклами, интересно? — странно спросил он. По голосу было понятно, что ему так же не по себе, как и мне. — Как к ним так можно относиться, что они становятся негодными, и их выбрасывают в тёмный чулан? — Тот же вопрос, — невесело хмыкнула я. — А представляешь, те куклы точно такие же люди, как и мы? Точнее, такие же люди были, пока не стали куклами. Как и мы. — Кошмар, — согласился он. — Что же такое творится в этом прокля‌том театре? И с чего это Карабасу похищать людей и превращать их в кукол? В чём подвох? — Думаю, нам придётся это выяснить, — вздохнула я. — Иначе это тайна останется нераскрытой, а мы ведь ненавидим неразгаданные загадки. И ведь никак не отвертеться — в будущем мучить будет. — Да, в этом наш главный минус. — Главный на втором месте. На первом — экстремальные головоломки. — Это верно, — улыбнулся Буратино и поцеловал меня.

Буратино

Это, конечно, треш — жить в незнакомом тебе месте, зная, что за одной из дверью хранятся такие же как ты, только избитые и наполовину мёртвые. Интересно, а куклы могут умереть, или они бессмертны? Аделина ушла, оставив меня в одиночестве с этими мрачными пугающими мыслями. К моему удивлению, ко мне пришла подруга детства. Не то чтобы она редко приходит, но, раз пришла, значит что-то серьёзное. — Коломбина? — удивился, как уже сказал, я. — Привет. — Она опустила глаза. — Извини, но... Если бы Аделины не было, ты бы как? — Как что? Как жил? — Вопрос ещё удивительней. Впрочем, ответ я не знал. — Не знаю. Жил бы, как раньше. В одиночестве и с целыми нервами. Но в скуке. А что? Что-то случилось? — Да... Нет. То есть... Ничего такого. — Она подумала немного. — Я с Мальвиной поссорилась. — Ну и? — не понял я. — И при чём тут я? — Спасибо, Буратино, ты всегда мог поддержать, — с сарказмом сказала она. — Ты как раз при том, что ты — парень Аделины. А Аделина — лучшая подруга Мэл. А она решила, видимо, сбежать. — Кто? — Я запутался. — Аделина? — Да какая нахрен Аделина?! — разозлилась Коломбина. Злую Коломбину увидишь редко, почти никогда, и если она вдруг злится — тебе скоро хана. — Мальвина решила сбежать, позвонила Аделине, они о чём-то договорились, и теперь Мэл собирает вещи. Свалить хочет, понял? — Каким образом? Ключ у Карабаса. — Говорит, у неё свои связи. — Коломбина вздохнула. — Что делать, Буратино? Можешь спросить у Аделины, что происходит? — Погоди! Я чё-то не въезжаю. Мальвина решила сбежать и позвала с собой Адли, так? А из-за чего она решила сбежать? Из-за того, что вы поссорились? Супер. А из-за чего вы поссорились? — Ну... Долгая история... — уклончиво ответила Коломбина. — Рассказывай, у меня дохренища времени. Постучали. Заглянул Арт. "Неужели уже пора в чулан?" — удивился я. Но нет. А жаль. — Синьор-р Бур-р-ратино, вас ожидает хозяин, — сказал он. Ах, точно! Твою мать. — Вижу, твоё "дохренища времени" заметно уменьшилось, — заметила Коломбина. — Потом расскажешь, — отмахнулся я. Сейчас меня ожидает самая жестокая пытка в моей жизни. Самая первая и, возможно, последняя в самом ужасном смысле. Я зашёл в директорский кабинет с боевым видом. Нет, ничего противозаконного делать я не собирался, просто если прийти на казнь как царь, то палач растеряется. Наверное. Верно говорят: ничто так не возвышает над толпой, как виселица. Сдохну великим неучем, который втянул своих друзей в кошмар под названием "Театр Карабаса-Барабаса". Я вздёрнул свой острый нос выше, чтоб казаться увереннее. Чтобы этот осёл недожареный понял, на кого напал. А он и правда понимал, на кого напал. На меня. На прогульщика, которому хватило мозгов вляпаться в неприятности по самую крышу. Но нужно быть оптимистом. Он напал на экстремального авантюриста, который решил освободить всех кукол от власти этой отстойной сволочи. — Бу-ра-ти-но, — по слогам проговорил он, хоть это и была моя фишка. — Ты выглядишь... жалко. Давай договоримся: сейчас без происшествий, и Аделина не пострадает. Хотя что это я? Она в любом случае пострадает. Он рассмеялся так, как будто первокласснику сказали "колобок повесился". И мне это капец как не понравилось. — Да, ты правильно услышал: она пострадает, но не умрёт, радуйся хоть от этого. — То есть... — Мой боевой вид купил билет на самолёт. — Вы не будете меня бить? — Не буду. Ведь никакая физическая боль не сравниться с душевной. — Он снова заржал, словно репетировал этот смех кучу раз и теперь вставляет его вместо пауз. — Что вы хотите сделать с Аделиной? — спросил я, хотел угрожающе, получилось "чисто из любопытства". Он ухмыльнулся. Хитро, зло и коварно. Слишком хитромудрая у него мимика, офигеть. — Ты всего лишь никогда её не увидишь. Он взял в руки ключ Адли и чё-то хотел с ним сделать, но я выхватил его из руки директора. — Что ты творишь, идиот?! — крикнул Карабас, но я уже убегал из кабинета. Мимо по коридору проходил Арлекин. Класс. Я отдал ему ключ: — Отдай это Аделине. Никому не отдавай, даже мне. Он кивнул и ушёл. Я выпрямился, навязчивые мысли не давали покоя. "Надо вернуть ключ. Нужно отдать его директору", — твердили они мне. Вот блин! Пошёл он к чёрту! Я против воли пошёл обратно в кабинет. Как я и знал, Карабас держал мой ключ и управлял мной. Вот отстой! — Где ключ этой выскочки? — угрожающе спросил хозяин. Да пошёл ты! — Говори! — Вы его больше не увидите, — бесстрашно пошатнулся я под чарами. — Ах ты...!!! — Не знаю, почему он не закончил, видимо, по рофлу. Но он передумал. Спокойно посмотрел на меня. — Свободен, — жёстко и холодно. Я пытался уловить подвох, но он остался в кабинете, а меня выперли в коридор. Странно... Я пошёл к себе в комнату. Лёг на кровать, где до сих пор сидела Коломбина. Вдруг в комнату влетела Адли и кинулась на меня. — Тин, ты чё, бессмертный?! Ты сумасшедший?! Зачем ты полез к этому преступнику?! Заче-е-е-е-е-е-е-е-ем???!!!?!?! — Адли, слезь с меня, — недовольно сказал я. Она повиновалась. Я сел: — Не понял, в смысле — сумасшедший? Вообще-то я тебя спас. — Но ты мог сдохнуть нахрен! — Аделина потрясла меня за плечи. — Бу-ра-ти-но, ты норм? По-моему нет. — Что сидишь — бери ключ и вали отсюда подальше, Адли! По-моему это у тебя не норм. Беги, он до тебя доберётся! — Как тебе это сошло с рук? — спросила Коломбина. — За кражу ключа в живых не остаются. — Не знаю, — пожал я плечами. — Он просто меня отпустил. — Тебе не кажется это странным? — Коломбина изогнула бровь. — Он легко и просто может убить кого-то из твоих близких. Не Аделину, так кого-нибудь другого. — Например... — Мы с Аделиной переглянулись. — Например, лучшую подругу. — Я в ужасе посмотрел на Коломбину. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но... — Коломбина!!!! — Я кинулся к подруге. Она держалась рукой за горло, судорожно втягивая воздух. Но тут покачнулась и чуть не упала на пол, я успел её поймать. Глаза закрылись, а пульс замер.

Коломбина

Я открыла глаза. Место, где я находилось, белое и скучное, почти пустое, больше напоминало изолятор или больничную палату. Странно, ведь больницы в театре не было, а выходить за территорию директор строго-настрого запретил. Я поморгала несколько секунд, осматривая стену и потолок. Перевернулась на другой бок, а там... — А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!!!!!!!!!!!!! — Чё кричишь, потише! — Буратино оглянулся. — Ты псих?! Не говоришь, не двигаешься, не дышишь! Ты меня напугал! — Неужели я такой страшный? — пробормотал он, потом посмотрел мне в глаза. — Коломбина, ты чуть не сдохла. Это ты меня напугала. До смерти. Я уж думал, что у меня уже нет подруги детства. — Скажи мне, что ты творишь, а я скажу тебе, кто ты, — прошипела я. — Я вообще-то переживаю! Говорю же, ты чуть не сдохла. Что мне, заранее заказывать тебе гроб и похоронные цветы? — Цветы будешь дарить Аделине. Только если принесёшь ей гроб, она тебя лично закопает. Буратино склонился надо мной — его лицо над моим, — заглянув в глаза. Тихо усмехнулся: — О, мне так нравится, когда ты так делаешь. — Ты о чём? — Ты вроде хмуришься, но вроде вид озадаченный. Ты сразу становишься такой милой. — С каких пор ты стал таким сентиментальным? Ах, да-а... — Не умирай больше. — Для начала ты перестань делать глупости. Он улыбнулся, глубоко смотря в мои глаза. Я смотрела в его. Самое неловкое было для меня, так это то, что у Буратино и Арлекина одинаковый цвет глаз. И если глаза Арлекина я изучила вдоль, поперёк и во всех подробностях, то я уверена, что глаза друга точно такие же. Вот что было самым неожиданным: когда эти глаза были уже слишком близко, я закрыла свои, а на губах я почувствовала что-то тёплое, мягкое и невесомое. Это было приятно, но я отстранилась. Буратино отвёл глаза: — Прости. Хотелось сказать что-то хорошее и успокаивающее, но язык не так повернулся и получилось: — Теперь тебя Аделина точно закопает. Он вздохнул. — Прости, Коломбина, я просто очень сильно тебя люблю, я беспокоюсь. Не очень хочется потерять лучшую подругу, с которой я знаком всю жизнь. — Кстати, где это мы? Разве в театре есть медпункт? — Ну, вообще это одна из свободных комнат для актёров. Только почему она вся белая, я не знаю. Внезапно в комнату зашёл Артемон. Посмотрел на меня, потом на друга, пролаял: — Синор-р-р Бур-р-ратино, уже можно идти. — Спасибо, Артемон, я сейчас приду, — ответил он. — Ты куда? — спросила я. — Да так... Секретное задание. Не бери в голову, это очень опасно. — Ну уж нет. Раз опасно — бери меня с собой. Всё равно не умрём. — Коломбина, ты болеешь... — Неправда. Мы — куклы, так что физически мы бессмертны. Без ключей мы максимум заработаем себе только перелом кожи. Я иду с тобой. И это не обсуждается. Я встала с кровати и направилась к двери. Буратино вздохнул. Мы шли по прямо коридору. Чем дальше — тем старше выглядела эта часть театра. Краска на стенах повреждена, с потолка сыпалась штукатурка, а двери и окна вообще отсутствовали. Освещали этот коридор ряды свечей, потому что нормального электрического освещения не было. Вдалеке что-то сверкнуло. На фоне огня это было почти незаметно. Артемон уверенно кивнул, когда мы оказались перед старинной дверью с бронзовой ручкой. Мальчик повертел в замочной скважине маленький ржавый ключ, внутри щёлкнул механизм и дверь открылась. — Что это? — спросила я, вглядываясь в темноту. Вниз вела каменная лестница. — Это чулан. Кладовка для испор-р-рченных вещей, — пояснил Арт. — И зачем нам туда? — не поняла я. — Сейчас узнаешь, — ответил Буратино. — Кстати, Артемон, а где Аделина? — Она уже внизу. Вас ждёт. — Надеюсь, что это так, — пробормотал друг. Спустившись вниз, нас встретила Аделина. — Привет, Коломбина! Тебе уже лучше? — Да, спасибо. Я огляделась. Вокруг стояли высокие стеклянные витрины в человеческий рост, но из-за темноты разглядеть что-либо внутри было невозможно. Тут пахло мокрым деревом и ржавым механизмом. Артемон нажал на какую-то кнопку в стене. В витринах включился свет, позволив нам увидеть ужасное. Я ахнула и отступила назад. Аделина подошла ближе, а Буратино последовал за ней. Я не представляла, как можно так бесстрашно подходить к... такому. — Они... — Слова давались с трудом. — Они мёртвые? — Да, — ответил Артемон. — Уже много лет. Куклы, находившиеся внутри, выглядели ужасно. Кожа потрескалась, изнутри выглядывало что-то чёрное и жуткое. Я бы назвала это засохшей кровью, если бы была уверена, что куклы имеют кровь. Глаза открыты, но не было зрачков и радужки, белки были тёмные, как уголь. Практически у каждой куклы на лице чёрные осколки, напоминающие ветки дерева. Одежда то ли порвана, то ли съедена молью, но выглядела плохо. Бессильно свисавшие конечности поломаны, голова опущена, из шеи торчали провода или пружины. — Ух ты, — прошептала Аделина. — Вот как куклы умирают... — Я бы не советовал тебе этим увлекаться, Адли, — сказал Буратино. — У них были сломаны ключи? — Да, — подтвердил Арт. — Некотор-рые сами сломались от стар-рости, в таких случаях ключи уже бесполезны. В момент смер-рти выглядят они одинаково. — Получается... Мы можем стать одними из них? — Я поёжилась. Вот так открытие. — Ну, вообще можете. Но есть что-то вр-роде "пр-р-ротивоядия", то есть нечто обр-ратного действия. С помощью него можно снова стать людьми. Такой случай уже был, напр-ример, были здесь р-раньше тр-р-ри куклы. Двоим пример-рно восемнадцать лет, а тр-ретьей двадцать с чем-то. Две укр-рали это лекар-рство и сбежали, а тр-ретьей дир-р-ректорр сам отдал пр-ротивоядие. Меня тогда здесь ещё не было, это мне мама р-рассказала. — А кто твоя мама? — спросила я. — Она сестр-ра жены господина. Она часто сюда пр-риходила, чтобы навестить её. — Что? — обернулась Аделина. — Ты — племянник Карабаса? — У него была жена? — удивился Буратино. — Да. У него была очень хор-рошая жена. До сих пор-р-р в её комнату нельзя заходить. Она не могла иметь детей, поэтому господин мастер-рил ей кукол. Они постр-роили этот театр, а потом госпожа умер-рла. Это было не так давно, около пятнадцати лет назад. — Примерно когда мы родились, — сказала Аделина. — А ты не помнишь, как звали этих кукол, которые стали снова людьми? — Не помню, но тут есть список всех кукол, которрые когда-то р-р-работали здесь. Подождите. Артемон открыл тумбочку в углу и достал толстую папку. Положил, начал листать. Мы подошли поближе. — Вот, — наконец сказал он, освещая страницу свечой. Каждая страница сопровождалась фотографией, ФИО и датами начала и конца работы. — Твою ж... — ахнул Буратино. Я тоже застыла, в шоке смотря на страницу. — Эти две сбежали, — сказал Арт. — А эта была близкой подругой господина. Он перевернул страницу, и мы снова уставились на неё. — Что вы так смотрите? — не поняла Аделина. — Нина, Клементина, Акулина... — прочитала я, не веря. Такого точно не может быть! — И что? — Адли, — сказал Буратино. — Нина — это моя мама, Клементина — мама Арлекина, а Акулина — мама Пьеро. — Надо же, — сказал Артемон. — Понятно, откуда у вас ключи. — Если твоя мама и мама Пьеро умерли, значит, мы можем попросить помощи у Клементины Ромеовны, — поняла я. — Точно, — кивнул Буратино. — Можно позвонить. — Тогда идём к Арлекину, — решила я.