Приют твоего крыла: вторая часть

Месяц назад Лондон В магазине зазвонил телефон. Это было первое, что помогло прорваться сквозь окутавший его туман бессознательности. Следующей была пульсирующая боль в голове и более острая боль в запястьях и предплечьях, где они были крепко привязаны к подлокотникам офисного кресла. Азирафаэль тупо моргал, изучая упаковочную ленту, врезающуюся в его кожу, пытаясь понять это. Почему он был примотан к своему креслу? И почему его офисное кресло теперь стояло точно посередине книжного магазина, а не у его стола? Неужели Кроули подшутил над ним? Кроули. Машина. Телефонные звонки. Гавриил. План. Кроули. Все это было два дня назад. Как и планировалось, он вернулся прямо в книжный магазин. Вошел с черного хода, закрыл жалюзи и запер двери, сделал все, что было в его силах, чтобы магазин казался пустым. А потом он провел два дня, расхаживая по комнате и волнуясь, ожидая звонка Кроули и сообщения о том, что дело сделано. Но... но... теперь он был привязан к креслу? Азирафаэль не мог вспомнить, как это произошло. В его памяти образовался пробел, который он, казалось, не мог собрать воедино. Кто-то, должно быть, сделал это с ним, но кто...? Телефон перестал звонить. Он услышал шорох бумаги неподалеку. - "Медовый месяц в Риме". О, это мило, не так ли? Номер один, попробовать устриц. Номер два, надеть подходящие рубашки. Номер три... - Сандальфон? - прохрипел Азирафаэль. Боль пронзила его шею и позвоночник, когда он с трудом поднял голову. О, он неважно себя чувствовал. Должно быть, его ударили по голове. Неоднократно. Азирафаэль был поражен, что тот вообще проснулся. И там был Сандальфон, облокотившийся на стол прямо напротив него, с закатанными рукавами и знакомым листком бумаги в руке. На его одежде была засохшая кровь, довольно много, но он, похоже, не пострадал. - Осмотреть достопримечательности, - прочитал Сандалфон вслух, - поехать на пикник. Заставь Кроули научиться танцевать. Сандальфон поднял глаза, скривив губы в усмешке. - Это то, ради чего ты нас продал? Пикник и партнер по танцам? Устрицы? Знаешь, я действительно думал о том, чтобы сдержаться ради Гавриила, но к черту это. Вечность в аду слишком хороша для таких, как ты. Предатель. - Я... я не такой, - заикаясь, произнес Азирафаэль, но нерешительная ложь замерла у него на губах. Сейчас не было смысла отрицать это. Самые убедительные доказательства уже были в руках Сандальфона. Он на мгновение опустил голову, отчаяние камнем поселилось у него внутри. - Где Кроули? - спросил он, приготовившись услышать самое худшее. Выражение лица Сандальфона помрачнело. - Я хотел спросить об этом тебя. О, слава Богу. - Я не знаю, где он, - быстро сказал Азирафаэль. Он огляделся, но, конечно же, магазин был пуст. Издалека Азирафаэль слышал, как за окном идет дождь, шумные звуки послеполуденного Лондона, но никто не придет ему на помощь. Даже если бы он позвал на помощь, вряд ли кто-нибудь его услышал. - Думаю, тогда мне придется довольствоваться тобой, - проговорил Сандальфон, - кто-то должен заплатить за то, что случилось с Гавриилом. Азирафаэль напрягся. - Что ты..? - Он мертв. Вельзевул убила его этим утром. Всадила пулю прямо ему в череп, - Сандальфон начал рвать римский список, полосу за полосой, позволяя кусочкам падать на пол, - эта засада - твоих рук дело, не так ли? Ты и этот змей, Кроули, вы инсценировали фальшивое похищение, подстроили все это так, чтобы наши стороны были слишком заняты борьбой друг с другом, чтобы увидеть, что вы натворили. Я предупреждал Гавриила, что тебе нельзя доверять, но он не услышал ни слова против тебя. Даже после того, как я заставил его выслушать то, что ты сказал о нем за закрытыми дверями... - ...микрофон, - сказал Азирафаэль, и к нему сразу пришло понимание, - это ты шпионил за нами ... - И даже тогда этого было недостаточно! Знаешь, он до самого конца верил, что ты невиновен? Верный брат развратил и сбил с пути истинного. Что ты при этом чувствуешь, Азирафаэль? Азирафаэль не мог придумать, что сказать. Гавриил был мертв. Ушел навсегда. Это казалось невозможным, даже после всех их тщательных заговоров. Он чувствовал оцепенение, противоречивость... но в основном он просто чувствовал облегчение. И, возможно, извращенное чувство праведного триумфа. Было ли это подходящей реакцией на смерть члена семьи? Возможно, ему действительно нужен был психотерапевт. Кроули был бы взволнован, услышав это. О Господи, Кроули. Если бы их план удался, то Кроули был бы на пути обратно в книжный магазин. Он мог появиться в любой момент и попасть прямо в лапы Сандальфона. Азирафаэль должен был освободиться, должен был предупредить его... Мобильный телефон на его столе завибрировал. И только у одного человека был этот номер. Азирафаэль побледнел и попытался освободиться от пут, когда Сандальфон небрежно направился в том направлении и принес мобильник. Глядя Азирафаэлю прямо в глаза, он ответил на звонок и переключил его на громкую связь. - Ангел! - взволнованный голос Кроули из динамика казался излишне громким в книжном магазине, и он сопровождался неистовым сигналом автомобиля, - наконец-то, я не смог дозвониться раньше, вся телефонная сеть была отключена... не бери в голову, это не важно! Послушай, все пошло не так... - Кроули! - воскликнул Азирафаэль,но Сандалфон отключил звук на том конце диалога. Он взял видимым удовольствием поворачивая экран так, чтобы Азирафаэль мог видеть значок. - ...нужно срочно ехать в аэропорт, не жди меня! Засада сработала, но Сандальфон сбежал, я не знаю, где он, но, возможно, он придет за тобой. Я не знаю, в безопасности ли ты там, где ты сейчас. Я пытаюсь добраться туда, но застрял в пробке на ГРЕБАНОМ шоссе М25, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ПЕРЕЕЗЖАЙ, ТУПИЦА! - Нет, Кроули, не говори ему, где ты! - тщетно взывал Азирафаэль. - Кроме того, я уронил твой пистолет, извини за это. Оказывается, Лигур все это время следил за мной. Мне пришлось застрелить его, чтобы сбежать, я думаю, он мертв, и я немного волнуюсь из-за этого? Я... Азирафаэль, ты там?! Скажи что-нибудь! Сандальфон отключил звонок. - Знаешь, - протянул он, - очень жаль, что ты не позвонил десять минут назад. - Кроули, не ходи в книжный магазин! - крикнул Азирафаэль. - Ты должен держаться подальше! - ...Азирафаэль? - прошептал Кроули, и, о, это совершенно потрясло его, когда он услышал такой голос Кроули. Как будто наступал конец света, а он был бессилен это остановить. - Мне так жаль, - сказал Азирафаэль, но Сандальфон уже повесил трубку. Он зажмурился, по его щекам потекли слезы. Это было все. Последний раз, когда он разговаривал с Кроули. Он знал, что лучше не надеяться, что ему удастся выбраться из этого книжного магазина живым... и Азирафаэль предположил, что было бы вполне уместно, если бы его постигла та же участь, что и многих его жертв. Он был на месте Сандальфона, бесчисленное количество раз, выпытывая информацию у перепуганных невинных людей, прежде чем окончательно лишить их жизни. Он мог только молиться, чтобы Сандальфон покончил с этим до того, как Кроули возьмется за какое-нибудь дерзкое спасение. - Ты позорище, - выплюнул Сандальфон, - посмотри на себя, ты плачешь из-за какого-то ничтожества, врага... и ни единой слезинки, чтобы пожалеть для своей собственной семьи? Что вообще случилось с "кровь гуще воды"? Дрожа, Азирафаэль с трудом сглотнул и сделал все возможное, чтобы выпрямить спину. - Кровь завета гуще, чем воды утробы, - пробормотал он. Сандальфон нахмурился. - Что это значит? - Это значит, что мне не нужно ничего объяснять. Особенно тебе, - он запнулся лишь на мгновение, прежде чем решиться, - должен сказать, ты принимаешь это ужасно близко к сердцу. Напомни, какие у тебя были отношения с семьей? Нежеланный пасынок от второго брака нашей матери, не так ли? - Заткнись! Я был Гавриилу большим братом, чем ты когда-либо... Азирафаэль резко рассмеялся с немного безумными глазами. - Сомневаюсь, что он чувствовал то же самое. Поверь мне, я знаю его очень хорошо. Гавриил держал тебя рядом все эти годы, потому что ему нравится быть в окружении людей, которые никогда не говорят ему "нет". Ты был не более чем профессиональным подхалимом! Ты бы до сих пор был там, если бы я не покинул группу. Ты когда-нибудь был так благодарен мне за повышение? Он ожидал удара, но это не сделало его менее болезненным или шокирующим по своей жестокости. Азирафаэль пошатнулся, перед глазами все поплыло, но Сандальфон не дал ему возможности сориентироваться. Его кулаки опускались снова и снова без всякого изящества, без видимой заботы о том, куда приходятся удары. Азирафаэлю оставалось только наклониться вперед, пытаясь защититься, в ушах звенело от каждого удара, кровь и слюна стекали с его губ. - Если бы у меня было время, я бы сделал это последним, - произнес Сандальфон. От следующего удара кресло чуть не опрокинулось, и Азирафаэль ахнул, когда пальцы Сандальфона вцепились ему в волосы, чтобы удержать его в вертикальном положении, - но кто-то должен собрать осколки того, что оставил Гавриил. Теперь в семье новый глава. Наклонившись, Сандальфон схватился за кольцо на левой руке Азирафаэля, его хватка была такой сильной, что Азирафаэль почти ожидал, что ему сломают палец. Он подавил испуганный всхлип. По своей работе он много раз видел сломанные кости и про себя считал это одной из самых мелких форм пыток. Совершенно ненужный и чрезмерный, для этого не было причины. Бог свидетель, Азирафаэль никогда не прибегал к таким низменным методам, не тогда, когда несколько строгих слов и туманных угроз могли привести к тому же результату. Он собирался озвучить именно эту мысль, движимый чистой злобой, чтобы оставить за собой последнее слово. Но когда он повернул голову, то увидел нож в руке Сандальфона и сразу же потерял всякое подобие самообладания. - Нет, подожди, нет, нет! Нож опустился, и Азирафаэль закричал. Он боролся, конечно, боролся, он чуть не вывихнул плечо, пытаясь отдернуть руку, но это было бесполезно. Нож скользил взад-вперед, вонзаясь все глубже, но Сандальфон был глух к его крикам "остановись, ради Бога, остановись!" Затем лезвие задело кость, и его зрение померкло, желудок перевернулся сам собой. Азирафаэль застонал и наклонился вбок, чтобы его вырвало на пол. Очень долгое время он ощущал только желчь у себя на языке и горячую струю теплой крови, пропитывающую его руку и бедро. Его тело и разум были разъединены, один испытывал агонию, в то время как другой наблюдал с отстраненным восхищением. Кто-то говорил ему на ухо, но слова были искажены, неразборчивы. Через некоторое время голос затих, и он остался тупо смотреть вперед, уронив голову на плечо. Ему показалось, что он видит, как кто-то смотрит в окно впереди, мелькнули рыжие волосы, едва видимые сквозь щель в занавеске. Кроули? Нет, Кроули был далеко, где-то в другом месте. Должно быть, ему это показалось. Он позволил своим глазам закрыться, на минуты или часы, он не мог бы сказать, но книги, сваленные стопкой у его ног, вернули его к реальности. Азирафаэль непонимающе наблюдал, как растет стопка. Его книги не должны валяться на полу. Более того, их не следует бросать вот так небрежно, раскрывая обложки. Он хотел поднять их, но его рука была вся в крови, он только устроил бы еще больший беспорядок. Он медленно поднял голову, чтобы посмотреть, откуда они доносятся, и обнаружил Сандальфона среди стопок с книгой в одной руке и зажигалкой в другой. Одним щелчком пальцев книга загорелась, страницы скручивались и потрескивали, когда Сандальфон запихнул ее на низкую полку, где огонь быстро перекинулся бы на все остальные. Азирафаэль снова застонал, на этот раз в отчаянии. - Только не книги, - захныкал он. Он мог бы смириться со своей смертью, но его коллекции всегда было суждено пережить его. Он собирал книги с раннего детства и магазин наконец-то дал ему возможность разложить их по полочкам, каждый том был у него под рукой, готовый к прочтению. И теперь Сандальфон сжигал их. Медленно, методично он подходил к каждой полке и поджигал книгу за книгой, а последнюю небрежно бросил в кучу у ног Азирафаэля. Азирафаэль закашлялся, когда дым ударил ему в лицо, новый всплеск адреналина заставил его слабо потянуть за веревки. Упаковочная лента вокруг его левой руки стала скользкой от крови, был слабый шанс, что он сможет ее высвободить. Но на это требовалось время, а пламя пожирало его книги с ужасающей скоростью. Кожу на лодыжках и голенях уже начало покалывать от жары, от недостатка кислорода кружилась голова. У него могло быть меньше минуты до того, как огонь доберется до него, и тогда... - Я позабочусь о том, чтобы Кроули получил свой сувенир, когда я найду его, - сказал Сандальфон. Он уже направлялся к двери и даже не оглянулся на человека, которого он обрек, - я уверен, он оценит этот жест. - Не надо, - прошептал Азирафаэль, не зная, как он собирается закончить это предложение. "Не причиняй вреда Кроули. Не оставляй меня здесь. Уйди быстро и без причинения каких-либо проблем другим". Кроули гордился бы им за последнее. Сандальфон отвернулся, отпер дверь и распахнул ее. И тут же получил удар теннисной ракеткой по лицу. Ракеткой владела рыжеволосая женщина в тюрбане и серебряных браслетах на запястьях. Трейси. - Схватите этого ублюдка! Полдюжины человек ворвались в открытую дверь, выкрикивая непристойности, схватили Сандальфона и повалили его на пол. Сандальфон исчез под градом ударов из другого самодельного оружия, как будто эти люди схватили все, что было под рукой, и бросились присоединяться к штурму. Азирафаэль был поражен, осознав, что узнает большинство из них. Шеф-повар и су-шеф из его любимого суши-ресторана. Бариста с большим подносом, который всегда оставлял ему булочки, которые он любил. Его парикмахер, кроткий парень, который сейчас злобно размахивал феном за шнур. Даже мужчина из соседнего дома, который однажды помог Азирафаэлю убраться после вандалов. Все его соседи, чьи имена он половину времени едва мог сопоставить с лицами, и все же здесь они встали на его защиту. Позже, вспоминая об этом, Азирафаэль был бы тронут, но сейчас ему было слишком больно, чтобы делать что-то большее, чем смотреть сквозь заволакивающий глаза дым. Трейси отбросила в сторону книги, лежавшие между ней и Азирафаэлем, время от времени вскрикивая "ой!" всякий раз, когда пламя обжигало ее. Наконец она добралась до Азирафаэля и дернула за ленту, обмотанную вокруг его руки. - Мне очень жаль, мистер Фелл, я видела, что он делал, через окно, но сначала мне пришлось бежать за помощью, я ничего не могла сама сделать... - Огонь распространяется! - сказал его парикмахер. - Здесь есть огнетушитель? - Времени нет, просто позови мистера Фелла! - Я не могу снять эту ленту! - закричала Трейси. Она перевела взгляд с Азирафаэля на пылающие книжные полки, ее глаза в мерцающем свете стали огромными и испуганными. - О, неважно! Мы просто заберем его, стул и все остальное! Теперь все вместе... И они именно это и сделали, окружив его со всех сторон и подняв наверх. К этому моменту Азирафаэль едва мог что-либо разглядеть, настолько густым был дым, но каким-то образом группа, спотыкаясь, двинулась в нужном направлении и вывалилась на улицу. Он вдохнул свежий воздух, почему-то пораженный тем, насколько нормально все выглядело снаружи. Дождь все еще лил, как и в большинство лондонских дней, и намочил его одежду, когда его переносили через улицу и опускали на тротуар. Через несколько секунд его руки были освобождены от кресла, а Трейси стояла перед ним на коленях и перевязывала носовым платком его кровоточащую руку. - Боже мой, нам нужно отвезти тебя в больницу, - взволновалась Трейси, - мистер Фелл? Нет, не пытайся встать ... Слишком поздно. Хотя он не столько стоял, сколько наклонился вперед и соскользнул на колени. Множество рук схватили его, чтобы удержать на ногах, пока Азирафаэль баюкал свою руку и смотрел на отсутствующий палец. Ужасная мысль пришла ему в голову, и он оглянулся на свой книжный магазин. - Мое кольцо... - О, - сказала Трейси с глубоким сочувствием, тоже глядя на магазин. Теперь из парадных дверей валил густой черный дым, и хорошо было видно пламя через окна. Люди уже собирались со своими мобильными телефонами в руках, некоторые записывали катастрофу, в то время как другие вызывали пожарных. Трейси нежно погладила его по спине, - прости, родной. Мы поможем тебе восстановить его, не волнуйся. - Мы всех подсчитали? - спросил бариста, оглядывая группу. - Мы все вышли? - Думаю, да, - ответила Трейси, хотя и нахмурилась, - а что насчет того ужасного человека, который все это начал? Куда он делся? Если ему удалось сбежать, я... Из книжного магазина донесся крик, слабый крик "помогите!" прозвучал один раз, прежде чем ветер захлопнул входные двери. Все в ужасе переглянулись. Шеф-повар суши-ресторана откашлялся. - Жаль, что мы не смогли до него дозвониться. Ужасный позор. Возвращаться внутрь сейчас слишком опасно. Лучше пусть этим займутся пожарные. С этим никто не спорил. А Азирафаэль вообще почти ничего не говорил. Он закрыл глаза и отвернулся от всего этого, позволив Трейси и его соседям суетиться вокруг него. - Кроули, - пробормотал он. - О чем ты, дорогуша? - Скажи ему, что со мной все в порядке? Когда он придет? - это было все, что смог выдавить Азирафаэль. Его горло от дыма превратилось в жгучее, кричащее месиво, и все, чего он хотел в мире, это свернуться калачиком на тротуаре и проспать сто лет. Кроули, конечно, понял бы. Азирафаэль был не в том состоянии, чтобы найти его сейчас, не говоря уже о том, чтобы сбежать в Рим. Кроули придется продолжать без него, хотя он возненавидит это и проклянет имя Азирафаэля за это. Если только... может быть... он решит остаться? Залечь на дно, обезопасить себя, подождать, пока Азирафаэль поправится? Или он просил слишком многого? Он никогда не хотел, чтобы Кроули рисковал быть убитым или заключенным в тюрьму ради него, не то чтобы это когда-либо останавливало его раньше. Его Кроули, такой страстный и преданный, наполненный безграничным оптимизмом, которого он даже не мог понять, эта искра добра, вечно сияющая в нем... "Где бы ты ни был, я приду к тебе". Азирафаэль поддержал бы его в этом.