Приют твоего крыла: вторая часть

Сегодняшний день Тадфилд - О, Кроули... Кроули не смотрел ему в глаза, вместо этого свирепо разглядывал остальную мебель. Его описание того, что произошло в машине, было кратким и прерывистым, прямо по делу, ничего не говоря об ужасе, который он, должно быть, испытывал в тот момент. Но это было в его глазах, в легчайшем подрагивании его плеч. - ...на самом деле я не пытался его убить, - сказал наконец Кроули, - решил, что он выплывет в окно сразу после меня. Он умеет плавать, даже если боится воды, я просто пытался сбросить его, получить фору... только он так и не вынырнул. - Это была не твоя вина, - мягко проговорил Азирафаэль, - ты боялся за свою жизнь. - Я тоже не хотел убивать Лигура! - выпалил Кроули, - но он понял, что что-то не так, поймал меня, когда я ускользал сразу после засады, и я продолжал говорить ему двигаться, я подумал, может быть, если я сделаю предупредительный выстрел... но потом это ударило его и... и все, он исчез. Его слова начинали сбиваться, переходя в истерику, как будто наказание было неминуемо и ему нужно было объясниться и оправдаться. Посвящается Азирафаэлю, который из всех людей совершал гораздо худшие поступки по гораздо меньшей причине. Азирафаэль придвинулся ближе и заключил Кроули в объятия, не встретив сопротивления, когда Кроули прижался к нему. Его, бедняжку, трясло, он цеплялся за него, пальцы впивались в его джемпер, а Азирафаэль гладил его по плечам и спине. - Мне так жаль, - пробормотал Азирафаэль, - ты никогда не должен был быть в таком положении. Я подверг тебя такой опасности и не имел права просить тебя об этом. - Меня не спрашивали, - сказал Кроули, голос его был наполовину приглушен капюшоном, - я сделал все это сам. Я хотел спасти тебя. Нас, спаси нас обоих. Сделать так, чтобы нам больше никогда не пришлось перед ними отчитываться. - И я проведу остаток своей жизни, благодаря тебя за это, - Азирафаэль взял Кроули за подбородок и заставил его поднять глаза, - только посмотри, посмотри, где мы сейчас. Живы, в безопасности и навсегда вне их досягаемости! Что касается всех остальных, ты погиб в реке, а я спрятан в бункере в Мегиддо. - Где это? - Ну, кажется, в Израиле? Там выращивают авокадо. Кроули усмехнулся и, казалось, не мог остановиться, раз уж начал, слегка икнув и вытирая глаза. - Знаешь, по-моему, я никогда не ел авокадо, - задумчиво произнес Азирафаэль, - я должен попробовать. - Да, определенно, - сказал Кроули таким тоном, который предполагал, что по какой-то причине он находил этот мысленный образ чрезвычайно забавным, - если бы у нас все еще был наш список, я бы наверняка добавил это. - О, римский список! - воскликнул Азирафаэль. - Кроули, мне очень жаль, но он исчез, он сгорел вместе со всем остальным... Но Кроули уже качал головой. - Эй, нет, не беспокойся об этом. Больше не имеет значения. Ты же не можешь сейчас уехать из страны. Сильные мира сего схватят тебя прежде, чем ты приблизишься к самолету. Азирафаэль обдумал это и был вынужден уступить, надув губы. - Я мог бы уйти, если бы действительно захотел. Возможно, нам придется провести в бегах немного больше времени, но... - О, тебе бы не понравилось быть в бегах, - заметил Кроули с гримасой, - на самом деле это не так здорово, как все пытаются представить. Говорю тебе, я занимаюсь этим всего месяц, и я бы продал душу за душ и полноценный обед. - Бедняжка, - произнес Азирафаэль, сжалившись над его удрученным выражением лица, - не хотел бы ты привести себя в порядок, переодеться в свежую одежду? Я могу приготовить нам тосты на обед. - Ты ангел и святой, и слишком хорош для этого мира, - пылко сказал Кроули, возможно, немного преувеличив, но Азирафаэль всегда находил эту драматичность одной из самых очаровательных сторон своего характера, - пожалуйста, скажи мне, что у тебя тоже есть алкоголь? - Боюсь, только чай с водой. О, и кофе, если ты сможешь заставить эту адскую машину работать. - Что, ты серьезно? Чем ты занимался целый месяц? - Ну, для начала, восстанавливаюсь после тяжелой травмы. Но после этого... - Азирафаэль заколебался и отвел взгляд, - мне никогда особенно не нравилось пить в одиночестве. Казалось, Кроули потребовалось мгновение. - О. Точно, - он неловко переминался с ноги на ногу и толкнул Азирафаэля локтем в плечо. - Ты так сильно скучала по мне, да? - поддразнил он. - Да, - кивнул Азирафаэль. Он не видел причин отрицать это, - очень даже. Было восхитительно видеть, что некоторые вещи никогда не менялись. Например, Кроули мог переливаться всеми оттенками красного, когда был взволнован. Он вскочил на ноги. - Пить! Мне нужно выпить! Мне вполне подойдет чай. Как ты думаешь, чайные листья могут стать алкогольными, если они достаточно перебродят? - Кроули, брожение происходит не так...

***

В конце концов, они все-таки выпили вина, после того как Азирафаэль обнаружил забытую бутылку в шкафу. Кто-то из соседей подарил ему это на новоселье (совпадение, которое он так и подмывало назвать непостижимым). После того, как они съели целую тарелку тостов, они передали бутылку друг другу на диване, растянувшись бок о бок, пока по телевизору показывали повтор какого-то ситкома, о котором Азирафаэль никогда не слышал. Но персонажи были очаровательными, а шутки заставляли Кроули хихикать и время от времени хватать его за руку, поэтому у него не было намерения переключать канал в ближайшее время. Иногда Азирафаэль смотрел на Кроули сверху вниз и удивлялся, что он здесь. Снаружи все еще светило солнце и Земля продолжала вращаться, и, возможно, это вино придавало всему розовый оттенок, но на этот раз у Азирафаэля появилась надежда, что в его будущем может быть хоть немного счастья и покоя. Даже его воспоминания о том, как он проснулся и рыдал в подушку этим утром, казались такими, будто это произошло много лет назад. Он не мог понять, насколько изменилась его жизнь с того дня, как Энтони Кроули случайно зашел в его книжный магазин. К этому нужно привыкнуть. - О чем ты думаешь? - Ничего особенного, - сказал Азирафаэль. Кроули повернулся, чтобы посмотреть на него с разрешающим жестом, и вздохнул, - будущее, я полагаю. Рима, возможно, больше нет на картах, но эта деревня довольно милая. Я думал об этом, и я не думаю, что был бы несчастлив провести здесь остаток своей жизни. - Хм, - уклончиво произнес Кроули, - да, все в порядке. Осмотрелся вокруг, пока пытался выяснить, где ты живешь. Много... природы. - Это плохо? Я думал, ты любишь растения. - Ну, тех, кто на воле, не так легко напугать, как тех, кого ты держишь внутри, - глубокомысленно заметил Кроули, - ты пытаешься выйти в поле и отчитать полевые цветы, им все равно, они просто игнорируют тебя. Держать их в узде сложнее, чем комнатные растения, потому что комнатные? Они у тебя под каблуком, полностью в твоей власти, и если они когда-нибудь посмеют быть далеки от совершенства... Он издал несколько скрежещущих звуков, имитируя вывоз мусора, и Азирафаэль чуть не поперхнулся вином от смеха. - Но ты думаешь, что сможешь сделать это с теми, кто в саду? -спросил Кроули, пока Азирафаэль все еще брызгал слюной. - Нет! Для них ты никто. Просто какой-то парень, который время от времени появляется, поливает их и вносит удобрения, а потом уходит и оставляет их наедине с собой. Они устанавливают свои собственные правила, и чем больше ты пытаешься наказать их, тем больше они бунтуют, пока ты не признаешь, что это даже больше не твой сад, это их сад, и даже если семена пришли от тебя, это не... это совершенно другое дело... к чему я клоню? - Эмм, - сказал Азирафаэль, - сады? - Сады, да! Твой сад! Я видел, в каком он состоянии, это беспорядок! Повсюду сорняки, цветы не цветут... - Ну, извини меня! - отрывисто произнес Азирафаэль, - я был очень занят! Я все равно почти не выхожу туда. Какое мне дело, как он выглядит? - Мне не все равно. - А кто спрашивал твое мнение? - Я говорю, что мог бы исправить его для тебя! Азирафаэль моргнул. Кроули тоже моргнул, затем выхватил вино у него из рук и сделал большой глоток. - Если ты позволишь мне, - пробормотал он в телевизор, - если хочешь. Если бы я... остался. - Если бы ты...? - спросил Азирафаэль, сбитый с толку, потому что полагал, что это было предрешено заранее. Конечно, Кроули остался. Их планы на будущее никогда не были высечены на камне, но они говорили о том, что в конечном итоге будут жить вместе, делить дом или квартиру, что бы они ни смогли найти, детали не имели особого значения. Но одно дело фантазировать об этом будущем и совсем другое - посвятить себя ему, когда оно наступит. И... он действительно хотел взять на себя обязательства.. Возможно, это было глупо, возможно, Кроули стал бы беспокойным в течение недели и негодовал бы на то, что его навсегда привязали к одной скучной деревне, или, возможно, Азирафаэль доказал бы, что с ним невозможно жить из-за его склонности собирать беспорядок и стойкого отказа идти на компромиссы. Он мог бы придумать сотню мелких причин, по которым приглашение Кроули остаться на неопределенный срок могло бы оказаться ужасной идеей. Но все эти маленькие причины меркнут по сравнению с одной Большой причиной. - Кроули... - Послушай, все в порядке, если тебе нужно личное пространство, я понимаю, - пролепетал Кроули, - я могу уйти в любое время, когда ты скажешь слово... - Кроули. Я люблю тебя. Кроули, казалось, ничем не подавился и повернулся так сильно, что чуть не свалился с дивана. - Нргк?! - Я прошу прощения, если не прояснил это раньше, - сказал Азирафаэль, внезапно занервничав. Его рука по привычке потянулась к кольцу, но встретила лишь пустой воздух, поэтому вместо этого он заломил руки, - по правде говоря, я думал, что мы оба дали понять о своих чувствах, когда пообещали поехать в Рим вместе... - Мы сделали, я сделал, у нас получилось! - Кроули схватил его за руку и прижал к своей груди - жест, который сотворил чудо, успокоив бешено колотящееся сердце Азирафаэля. - Просто, знаешь... не хотел делать предположений, вот и все. Ты меня знаешь, я параноик, как никто другой, и Хастур сказал кое-что, что... неважно, забудь о нем, суть в том... - Суть? Казалось, что эта часть причиняла Кроули физическую агонию. На его лице появилось несколько интересных выражений, пока оно не остановилось где-то между отчаянной уязвимостью и страдающим запором. - ...я тоже тебя люблю... Азирафаэль едва мог сдержать лучезарную улыбку. - Что это было? - Я сказал, что я тоже люблю тебя, ты, невыносимый ублюдок! Давай, расскажи всему миру, почему ты этого не делаешь? Закоренелый преступник Энтони Дж. Кроули официально смягчился по отношению к единственному книготорговцу в Сохо, который не может продать книгу, чтобы спасти свою жизнь... - Не могу и не буду - это две совершенно разные концепции. - От меня будет трудно избавиться, - заявил Кроули, все еще явно настроенный саботировать себя, - просто предупреждаю тебя прямо сейчас, я более цепкий, чем удав. Я тоже помешан на чистоте, в какой-то момент я, вероятно, расстрою тебя, расставив твои книги в неправильном порядке, или ты проснешься утром и обнаружижь, что я навожу порядок на кухне... - Да, ну, я вообще почти не сплю в эти дни, тебе, вероятно, понадобятся беруши, чтобы заглушить мои шаги, - с вызовом бросил Азирафаэль, - могут быть дни, когда я погружусь в чтение или буду настолько поглощен новым хобби, что не буду обращать на тебя никакого внимания. Я уверен, что также забуду полить сад и твои растения пострадают из-за этого... - Я храплю и краду одеяла. - Я упражняюсь в ловкости рук, когда мне скучно. - Я буду всем рассказывать, что женился на тебе из-за денег, просто потому, что это смешно. - И я буду рассказывать им, какой ты очень романтичный и вдумчивый человек и как ты регулярно пишешь стихи. - Никто этому не поверит! - О, мой дорогой, - произнес Азирафаэль со своей самой лучшей улыбкой "я собираюсь безжалостно дразнить тебя", - боюсь, твоя судьба решена. Все в этой деревне узнают, что ты самый хороший... - Прекрати это! - ...самый храбрый, самый лихой... - Ладно, эта часть достаточно правдива. - ... такой благородный, великодушный и хороший... - Ложь! Клевета! Я укушу тебя, если ты продолжишь! - Самый лучший друг и муж, о котором я когда-либо мог мечтать. Кроули зашипел на него. Азирафаэль только рассмеялся и поцеловал его в макушку. - Ты столько времени оставался рядом со мной, - сказал он, - теперь я хочу быть рядом с тобой. До тех пор, пока я буду у тебя. Как ты сказал... мы на своей стороне. Он почувствовал, как пара рук обвилась вокруг него, когда Кроули придвинулся ближе и прижал голову к груди Азирафаэля, одним ухом прислушиваясь к биению его сердца. - На нашей стороне, - повторил он в тихом подтверждении. Азирафаэль что-то напел под нос. - ...кстати, мне не нравится твое новое имя. - Что? Фрэнсис Истгейт? Я думаю, это звучит достойно. - Я не буду называть тебя так публично. Ни в коем случае. - Все в порядке, мы просто будем называть друг друга домашними кличками за пределами коттеджа. Что ты думаешь о тыковке? - Думаю, я мог бы взять назад все, что только что сказал о желании жить с тобой, и выйти за эту дверь, посмотрим, сделаю ли я это. Азирафаэль рассмеялся. Они оба рассмеялись. За много миль отсюда то, что осталось от их бывших коллег, томилось в своих тюремных камерах, а чуть дальше по улице Р.П. Тайлер пытался объяснить полиции, как угнанная машина оказалась припаркованной перед его домом. На другом конце деревни Адам Янг и его мать вместе пекли яблочный пирог и сговорились отнести его завтра этому доброму мистеру Истгейту и пригласить его на вечеринку в следующие выходные. Они были бы весьма удивлены, когда дверь открылась и вместо них их встретил мистер Ашторет. Впервые прозвучало бы слово "муж", и Адам смотрел бы на это с удивлением и непременно сказал бы мистеру Ашторету, что он рад, что плохие люди в Лондоне не добрались и до него тоже. Впоследствии Кроули взбесился из-за детей-экстрасенсов, и ему потребовалось время, чтобы успокоиться в другой комнате. Но сейчас там было тепло, и смех, и нежные слова, и полное отсутствие интереса ко всему, что находится за пределами убежища коттеджа. И хотя, возможно, там не пели соловьи, было определенное ощущение, что тот, кто там был главным, смотрел вниз с улыбкой на лице.