Несмотря на все запреты

Дорогие меха, ткани, узоры, вышитые золотом… Жан так устал от всего этого. Поправив перед зеркалом мантию, он, тяжело выдохнув, покинул свою комнату. Угрюмые взгляды предков со старинных портретов словно следили за парнем, чье сердцебиение блуждало эхом по пустым коридорам. Последний поворот, и вот она – дверь в банкетный зал, где, судя по оживленной беседе, ждали только его. Отворив дверь, что с томным звуком податливо пропустила парня в зал, Кирштейн поздоровался со всеми присутствующими гостями и прошел на свое место за столом. Эти несколько часов пустой болтовни казались вечностью для юного принца, что на все вопросы либо кивал, либо невнятно бормотал ответ себе под нос. Обстановку разрядила какая-то женщина, обратившаяся с очередным вопросом к королю. – А ведь Жан похож на вас, как капля воды! – восторженно сказала та. В зале воодушевленно подхватили эту мысль. – Неужели парнишка ничего не унаследовал от матери? – продолжила загадочная женщина в пышном красном платье. Жан сжал в руке столовый прибор, не смея поднять взгляд. Он никогда не видел свою мать даже на фотографии, а отец всегда уходил от разговора о ней, ссылаясь на то, что об умерших в их семье говорить не принято. Кирштейн всю жизнь хотел узнать хоть какую-то информацию о той, кто подарила ему жизнь, но все попытки заканчивались ссорой с отцом. – Мой сын всем пошел в своего отца! Такой же амбициозный и храбрый! – с улыбкой ответил Кирштейн-старший. – И красотой своей он тоже в вас пошел, - послышался голос одного из гостей. Зал восторженно поддержал эти слова. – Конечно, в кого же ещё, - самодовольно ответил король. А сын его по-прежнему сидел молча, пытаясь проглотить ком в горле. *** Уже давно стемнело, голоса людей утихли. Ранее отглаженная и чистая мантия сейчас лежала смятая в углу комнаты. Туда же была брошена позолоченная жилетка и обувь. Носитель, в свою очередь, стоял в ночном одеянии возле распахнутого окна, откуда в комнату проникал ночной ветер, приятно обдувая лицо. До чего же изнуряющий день сегодня… Закрыв глаза, Жан представил, как завтра будет проноситься верхом по бескрайнему полю вместе с друзьями, отправляясь в неизвестном направлении, а после отужинает с семьёй Блауз. От таких мыслей на душе становилось теплее. Перед глазами пронеслись горящие глаза Саши и самоуверенная улыбка Конни. – Ваше Величество, это слуга, позвольте… – послышался робкий голос из-за двери. – Его Величество не желает никого видеть – строго отрезал Кирштейн, разочарованный тем, что его прервали от столь приятных мыслей. Пора укладываться спать. *** Устало потянувшись, Ханджи опускается в кресло, разминая рукой переносицу. Столько дел было сделано за этот день, Зое определенно заслужила отдых. Таверна давно закрыта для посетителей, окна занавешены, лишь тусклая лампа освещала помещение. Со стороны барной стойки раздался еле слышимый шорох, который разобрать может лишь Ханджи. – Не помешал? – за ее спиной, из полумрака, послышался тихий мужской голос. – Наоборот, я ждала тебя, – с теплой улыбкой отвечает одноглазая, поднимаясь из кресла. Через мгновение гость осторожно обнял девушку, что была на голову выше его. Та, в свою очередь, поглаживала возлюбленного по мягким черным волосам. Разорвав объятия, хозяйка таверны подошла за барную стойку. – Будешь чай? – Мгм, – отозвался черноволосый, присаживаясь на высокий стул. Ханджи поставила чайник и обернулась к гостю. Они долго пили чай и мило беседовали, обсуждая все, что произошло за последнее время. В скором времени Зое начало клонить в сон. – Думаю мне пора. Постарайся выспаться, – парень поднялся и направился к выходу. – Леви. –Да? – Завтра охота… Будь осторожен, пожалуйста, – обеспокоенно сказала Ханджи. – Не волнуйся, завтра на охоту выходят младшие. Скрылся Аккерман так же тихо, как и появился, оставляя Ханджи наедине со своими мыслями.