Вороний Грааль

Всадник Дознания Бартоломью совершил одну крупную ошибку – он напрасно решил, что Служение настолько незначительно в своих властных амбициях, что его и во внимание брать не стоит. Впрочем, это была вина не только Бартоломью, но и Верховного, ныне упокоенного – ну не вязалось никак у него, что Служение на что-то там серьёзное способно! Он считал себя прожжённым циником, но считал совершенно напрасно – будь он и, правда циником, он бы допустил такую возможность и предостерёг бы ещё молодого Бартоломью от слепоты. Но этого не случилось, и Бартоломью вырос в карьере и в уверенности, что от Служения подвоха не жди. Ну что у них там может быть? Местные разборки? Попытки подсидеть друг друга? Несерьёзно, ну никак не серьёзно! Так что Бартоломью в скором времени оказался под властью удивления, настоящего изумления и даже недоверия, но… обо всём по порядку. Да, Город Святого Престола был борцом с сектами и тайными орденами, что пластались у подножия Города и подбирались к его святыням. Да, Город Святого Престола называл культ какого-нибудь Чёрного Креста своим прямым врагом, но не каждый культ был похожим на Чёрный Крест. И это как-то совершенно вышло из внимания! Разногласия, царящие с древних времён между официальным представление Города Святого Престола и Красным Плащом – были непреодолимы. Но если разбираться? И Святой Город, и Красный Плащ верили в одного бога – в Пресветлого. Верили в то, что противостоит Пресветлый одной и той же силе – одной и той же тьме, носящей множество имён, одно из которых Малзус. Верили в то, что нужно соблюдать посты и усердно молиться… Так в чём же было непримирение? Красные Плащи говорили о том, что проводить волю Пресветлого может каждый человек, а Святой Город утверждал, что это – особая роль, к которой нужно готовиться и которой придётся служить. Красные Плащи утверждали, что не нужны особые соборы или церкви для молитвы – ведь пресветлый, когда проповедовал, когда нёс впервые слово своё грешным людям, ступал по не знавшей соборов земле. Святой Город возражал, что это – кощунство, ведь все эти соборы и церкви во славу и в закрепление слова Пресветлого, а значит, молитва, произнесённая внутри их стен, имеет особую силу! Красные Плащи верили, что для молитвы не нужно особенных формул, ведь Пресветлый слышит сердце и истинные помыслы, и тут снова не находили они согласия со Святым Городом, который утверждал, что и молитва должна быть закреплена в особенных фразах, как в доспехах, чтобы стать карающим орудием и в то же время нести свободу. Расхождения эти родились давно, когда Красные Плащи не имели ни красного в одежде, ни плащей. Одинаковые, обычные, в простых одеяниях, они несли слово Пресветлого, и не думали даже, что когда-то будет Святой Город. Да и те, что заложили Святой Город, не ведали, что разойдутся со своими братьями по вере. – Нужен порядок, – было их мнение, – а порядок надлежит организовать. Нельзя пойти в разные стороны и верить каждый кто и как хочет. Всё есть закон. И слово Пресветлого – в первую очередь. – Пресветлый милостив ко всем, – было мнение будущих «красных плащей», – не разойдутся дороги тех, кто верит в одну и ту же добродетель! Но разошлись. А добродетель осталась прежней. И Пресветлый тоже. Но возникли на пустыре стены будущего Святого Города, заложили, замостили улицы, и пришёл долгожданный порядок, а те, что не пожелали его понять и принять, отдалились, ушли путниками, по свободным дорогам побрели, и чтобы отличать себя, облачились в красные плащи. Хотя, надо сказать, по первости и красными назвать их было сложно – грязно-коричневые, бурые, не хватало выварки цвета да мягкости в тканях. Это позже пошли и монеты, и добро от встречных, и приют по пути попадавшихся. Это позже Красные Плащи стали единством. И расходились всё дальше дороги Города и Плащей. Одни обвиняли других в неправильной вере, клеймили друг друга, но среди множества культов, орденов и сект, пожалуй, Красные Плащи и оставались ближе всего к Городу. Удивительно ли то, что Володыка однажды вознамерился стать милостивым и объединяющим? Удивительно ли то, что Володыка так повёл речи, что надо вернуть братьев и сестёр под тень Пресветлого, да вразумить их, заблудших, да простить друг другу обиды старые. Но самому ли Володыке идти? не поймут, да и Дознание тут же, как пить дать – спросит, куда, мол, метишь ты, Володыка? Благо, есть настоятели. Благо, настоятели эти разделяют желание Володыки объединить всех, кто в Пресветлого верит, вразумить да простить, расширить святое воинство… Габриэль – настоятель, ближайший помощник Володыки, прекрасно проявил себя в качестве переговорщика. Нет, он не был первым, кто вёл разговоры с Красными Плащами, кто передавал им дары – как отнятые прежде, за годы раскола и новые, нет, первым не был. Но был определённо на своём месте. Как-то сразу установилась между Габриэлем – посланником Володыки и Давидом –нынешним лидером, старшим братом Красных Плащей, дружеская связь. Они даже внешне походили чем-то друг на друга, разве что у брата Давида глаза были всегда спокойные и ясные, да в голосе не звучало никогда и тени гнева, а Габриэль был ещё молод, да и служил он в городе, у него прорывалось непрошенное, неверное бешенство… Габриэль приходил послом – когда нёс письмо, когда дары, когда приходил вроде бы и ни о чём, лишь бы обозначиться. И сегодня был визит вежливости, ну ещё и просьбы – близился Праздник Святого Пламени. С ума сходило Дознание – убийство Верховного, отсутствие прямого руководителя, самоубийство Борко в камере, вал паломников и множество потенциальных угроз; трудилось, не покладая рук Служение – принимало высоких гостей, размещало, заботилось и утверждало последние правки, чистило и выметало всё то, что не успели вычистить или уже испачкали; знатные семьи Города метались, догоняя возы с фруктами и винами, словом – все были при деле и деле суетливом, а Красные Плащи хранили безмятежность. – Пресветлого чтят в каждый день, а не в день особого празднества, – так отвечали они и были непоколебимы в своём ответе. Они хранили безмятежность, временно установив свой приют через левый пролив от Города. Габриэлю приходилось преодолевать теперь реку, но это ничего, когда у тебя на руках разрешение Володыки. – А не донесут ли в Дознание? – сомневался он и Володыка успокаивающе отмахивался, ничего, мол, подобного! Но тревога была и в сердце Володыки – не хотел он, чтобы знали про планы его в Дознании, пока не время было для этого. – Брат Габриэль! – его встретили привычной мягкостью, усадили за простой, но вкусный стол, не спрашивая никакой цели его прихода. Казалось, тут всегда были рады всем, и охотно делили одну порцию похлёбки на две. Габриэля это всегда очень смущало. – Я по делу, брат Давид, – поспешно заявил он. – У меня от Володыки… – Не уйдёт дело, – осадили его мягко, но спорить не получилось. Не твой это дом, настоятель, не твои тут и правила. Не властен Город над той землёй, где они приютились на время, чтобы сил набраться да новые пути определить. Пришлось покориться. Неспешна беседа среди Красных Плащей. Много тут и женщин, и детей, и стариков – все на равных сидят, все говорят тихо-тихо, чтобы, значит, своей беседой никому не мешать. На Габриэля не косятся – гость он и есть гость. Похлёбка, как и водится, вкусна. Плотный бульон, овощи, лапша… Наконец, брат Давид отводит Габриэля в сторону. О деле его он потом другим, конечно, передаст, но прежде и Давиду кое-что нужно сказать гостю. – Володыка приглашает вас на праздник, – это было правдой. С волнением Володыка приглашал, знал позицию Красного Плаща на этот счёт, но всё же – официальное приглашение – это не только визит на праздник, это серьёзный шаг к публичности их дружбы. – А как же ваши люди? – Володыка приглашает, – повторил Габриэль. Он служитель, настоятель, ему не нужно знать большего, чем ему позволено знать. А он сам и не настаивает. Володыка сказал – слово Володыки, всё на этом. – Я передам и мы решим, – в голосе Старшего Брата Давида спокойствие осталось прежним. Габриэль вручил письмо-приглашение лидеру Плащей и выдохнул – поручение выполнено, дальше нужно только возвращаться к себе. – Мы тут кое-что проведали, – вдруг сказал Давид, приняв письмо, – про вас. Хорошо, что ты пришёл, брат Габриэль. Мы не знаем – правда это или нет, но водится слух упорный, что на Празднике Святого Пламени Володыку хотят убить люди из Чёрного Креста. На это Габриэль не рассчитывал. Его дело – предать письмо. А тут слух. Да ещё и страшный. Да ещё и в таких обстоятельствах! – Что? Откуда… – Откуда все слухи берутся? – Давид пожал плечами, – Мириам слышала, как один из Чёрного Креста вёл речь о том со своим братом по культу. – Собратом… думаешь, у них там есть братья? – Габриэль ушёл мыслью не туда, и это показалось ему спасением. Так можно было сделать вид, что не было слуха. – Все мы братья, – серьёзно ответил Давид. – Она толком и не разобрала, но услышала что-то про Володыку и про то, что они хотят его горло вскрыть. – А можно с нею поговорить? – Габриэль не знал, какое ему принять решение, но даже головой завертел, разыскивая Мириам, которую не знал. – Мириам шесть, – улыбнулся брат Давид, – и она не из ваших. Тебе нельзя с ней говорить. я передаю тебе то, что слышал от неё. – Ей можно верить? – у Габриэля не сходилось. Смятение от информации без информации сводило его с ума. – Всем можно верить, брат Габриэль, – Давида его смятение не смущало. Конечно, речь же шла не о его Володыке, не о его наставнике! – Мы подумаем над предложением Города, а то, как ты распорядишься тем, что я тебе передал… так на то воля твоя, да хранит тебя Пресветлый, брат Габриэль! Впервые. Пожалуй, за всё время знакомства с Красными Плащами, Габриэль возвращался раздосадованный. Он не знал как поступить. С одной стороны – никакой информации ведь и не было! ну что – слухи да слухи! Вон, слухи ходят и о том, что в Дознании людей пытают раскалённым железом, так что же – верить? Габриэль не верил. Он вообще не любил слухи и слетни. Но с другой стороны – пропустить это? а если правда? Нет, надо сказать в Дознание! Но как объяснить им? Как сказать, откуда у него информация? Слышал? Хорошо, где слышал? От кого? На какой улице? Что слышал дословно? Нет, нельзя говорить. Но как же Володыка? Нет, был один вариант. Нужно было передать самому Володыке, а он уж пусть как хочет, так и распоряжается этой информацией! В конце концов, на Габриэля её тоже спустили непрошенным грузом! Решив так, Габриэль даже приободрился. Правда, ненадолго. Во-первых, войдя в Город, он заметил небывалое оживление. Люди сновали повсюду в большем количестве и в большем возбуждении, чем прежде. Удалось поймать стражника. – Так ведь это…враги наши приехали! Сопровождают какого-то графа! – Какие…враги? – Габриэль уже предчувствовал недоброе, но он должен был убедиться. – чёрные кресты! – со значением отозвался стражник и метнулся куда-то в сторону, навстречу въездной повозке. Чёрные Кресты? Прибыли? Сопровождают? Немедля к Володыке! Но тут тревога рванула ещё дальше, выше – оказалось, Володыка встречает высоких гостей. Выхода у Габриэля не оставалось – он почувствовал, почти физически ощутил угрозу для Володыки и поспешил в Дознание. Не считаясь с собственной честью, готовый взять всю вину за сношение с Плащами на себя одного и ничем Володыку не очернить, но спасти его! О себе не думать, думать лишь о ближнем. Габриэль решил, что найдёт Магду. Он составил о ней самое хорошее впечатление. Незнакомый, откровенно говоря, с другими дознавателями, он опасался связываться с ними и не знал как подступиться. Но Магда… Да, Магду он и планировал найти. Она – помощница Всадника Бартоломью. Она поможет. Она умная. Но день играл против Габриэля. Когда он миновал коридор, разделяющий Дознание и Служение, когда спустился в зал, где сидели дознаватели, не относящие себя к канцелярии, постучал в тяжёлые двери и заглянул в зал, то его встретили три пары глаз. Три пары глаз, среди которых не было глаз Магды. На такое Габриэль не рассчитывал. С одной стороны – всё можно было бы изложить и другому дознавателю, но с другой стороны – кому? Этому ли – маленького роста, сутуловатому, с любопытными живыми глазами? Или вот этому, что похож на медведя? Смотрит сурово, страшно. Или вот этому, который, напротив, безучастен? Кто из них кто? Кто за что отвечает? – Что вам, настоятель? – спросил тонким голосом сутуловатый. – Чем помочь? – Э… – Габриэль растерялся. Он чувствовал себя круглым дураком. Казалось бы – есть у него дело, настоящее дело, но куда и кому его излагать? Дело деликатное, всего лишь слух. Но всё же – слух тревожный, учитывая, что какие-то там представители Чёрного Креста всё же въехали в город Святого Престола! – Что у вас? – пробасил тот, что похож на медведя. – Проблемы? – А Магда…она не тут? – Габриэль чувствовал, как внутри него всё рушится и леденеет. Ну даже если Магда бы спряталась за книжными полками, она что – не вышла бы, услышав, что кто-то вошёл? – Да ушла в нижние этажи, – отозвался сутуловатый, – вопрос к ней какой или проводить? Габриэль представил себе нижние этажи Дознания, которые знал по слухам – там содержали преступников, и ему представлялись камеры, настоящие клети, а в них – страшные жуткие враги Города. – А она вернётся? – глупо спросил Габриэль, проигнорировав вопрос сутуловатого. – Ну так она по работе, а не по преступлению там! – хихикнул тот. – Вернётся, должна вернуться. Так что? Передать чего? – Я…позже тогда, да, – Габриэль попятился назад, в двери, поскорее от их общества и, что важнее, от собственной неловкости. Двери он закрыл за собой как-то лихорадочно и некрасиво. Он знал, что это недостойно и сам себя ругал за это – ну что за гадость такая? Разве сложно было изложить дело? Нет, сложно, сложно! Это дело самого Володыки касается, его планов и его жизни. Тут осторожно надо. В самом деле, придётся зайти позже, может через час Магда вернётся? А может ей передадут, что он её искал и Магда придёт сама и тогда не придётся Габриэлю снова тащиться через разделяющий коридор? А может и Володыка, приняв, наконец, гостей, вернётся и Габриэль переговорит с ним? – Вы что-то искали, мой друг? – Габриэль уже почти достиг разделяющего коридора, за которым, как ему казалось, и воздух был свежее, когда голос Всадника Бартоломью настиг его. Габриэль вздрогнуло, обернулся. Как Бартоломью возник за его спиной так тихо? Откуда выскользнул? Тень он, что ли? Тень, впрочем, была очень уставшая, а под глазами – круги. Не спит, бедолага! Но оно инее удивляет: сколько свалилось-то на них, несчастные! Может, не стоило и лезть ещё с этим? А если правда? Что, Володыка за верховным последует? Нет, не бывать тому! – Я уже ухожу, – ответил Габриэль, слегка склонив голову. Про Бартоломью он был хорошо наслышан и знал, что о нём отзывались как о профессионале своего дознавательского дела. – А приходили для чего? – Бартоломью не унимался. Но его можно было понять – служитель приходит в его владения и уходит непонятной тенью. Непорядок! Впрочем, может ему и доложили уже, что Габриэль искал Магду. – Я искал Магду, – тогда таиться смысла нет. – Магду? – голос Бартоломью наполнился чем-то неприятно-раздумным. – Она работает. Занята. Находиться в её обществе сейчас не имеет смысла, беседы она вам не составит. – Я по работе. У меня к ней…не вопрос даже, а так, мелочь, – Габриэль понял, что попал в сети. Всё, что касалось Магды, Бартоломью имел право знать. – По работе? – переспросил Всадник уже мягче. – Изложите своё дело мне, настоятель. Это могло быть приказом, но пока звучало как предложение, такое, от которого лучше не отказываться. – В самом деле, это мелочь, – Габриэль предпринял ещё одну попытку вывернуться. Он не знал, как Всадник Бартоломью воспримет вылазки по воле Володыки к Красным плащам. Он и от Магды-то не знал чего ждать, но она производила на него хорошее впечатление, а Бартоломью… Он ведь явно почует ложь, даже если соврать. Ещё, чего доброго, решит, что и сам Габриэль в какой-то преступной связке. – И всё же? – Бартоломью даже улыбался, но от этого было не легче. Казалось, глаза его могут просверлить насквозь. – В нашей работе мелочей не бывает. Если кто-то ведёт себя странно, мы все должны это учитывать. Если кто-то бросает странные фразы, мы должны их слышать. Мы делаем общее дело. А вы? Вы делаете общее дело? Вы служите Городу? Вы чтите Пресветлого? Защищаете нашу веру? Бартоломью прекрасно знал, как разговорить человека, особенно, если в человеке жила совесть. А в Габриэле жила, и потому сломать его неуступчивость было легко. – Ну? – настаивал Бартоломью. Он не кричал, не наседал. Он просто смотрел на настоятеля и ждал его ответа. А какой тут мог быть ответ? Делает, служит, чтит, защищает. – Тогда говорите, говорите, мой друг! – Бартоломью был так располагающ, так искренен… как Габриэлю было ему не поверить? И Габриэль поверил. Три раза он повторил то, что это дело деликатное и вообще – ему не по себе от одной мысли о том, что приходится его излагать. Три раза терпеливый и доброжелательный Бартоломью заверил, что Дознание, а уж он в особенности умеет хранить тайны, но если есть какая-то информация, то Габриэль должен, да-да, именно должен сказать всё, что знает. Дважды Габриэль повторил, что это всего лишь слух, и источник…нет, он не обвиняет источник, но разве всегда люди договариваются об одном и том же, даже находясь в одном помещении? – Изложите, – успокоил Бартоломью, – в конце концов, это наша работа решать, где в слухе какая часть правды похоронена. Очистите себя от сомнений, передайте дело в наши руки! И Габриэль с облегчением передал. Пришлось, извиваясь, конечно, поведать про Красные Плащи, а после… Страшно! Страшно! А вдруг его арестуют прямо сейчас? – Дело благое, – Бартоломью, однако, его удивил своим спокойным размышлением, – неправильно это, что мы – хранители одной веры, не можем договориться. Неправильное, конечно же, неправильное! Габриэль услышал подтверждение своему успокоению – теперь это больше не его забота! – На самом деле, я благодарен, – ответил Бартоломью, – благодарен за ваше доверие, мой друг. Мы друзья, уверяю вас! Я займусь проверкой этого факта… – В Город, говорят, приехали представители Чёрных…– заметил Габриэль, желая объяснить суть тревоги и её настоящую глубину. – Пусть это вас не касается, – напомнил Бартоломью, – ваше дело – служить и вести души. Наше – охранять телесность, так сказать. Вы хотели изложить это Магде, вы ей верите? – Просто я с ней знаком, – почему-то Габриэля смутил этот вопрос. – Она располагает, да, – согласился Бартоломью, деликатно не заметив смущение служителя. – Что ж, теперь мы обсудим это с Магдой. А вы вернётесь к своим обязанностям. Если будет нужно, мы с вами поговорим отдельно, уточним что-нибудь. Кстати, вот ещё что – я очень прошу вас не говорить ни о нашей беседе, ни о слухе Володыке. Он уже немолод, зачем ему такие переживания? И потом, он может выдать своё знание как-нибудь, и тем навредить себе. Забудьте что слышали. Теперь это наше дело… Габриэль шёл окрылённый. Он успокоился, совершенно успокоился от слов Всадника Бартоломью. Подумать только, как благороден этот человек! Хранит тайны, берёт ответственность на себя, и всё это из заботы о Святом Престоле и слугах Пресветлого! Да и в том, что Володыке не нужно лишней тревоги – тоже прав, обо всё подумал, вот что значит дознаватель! Интересно, поставят ли его Верховным? Если бы это зависело от Габриэля, он был бы очень рад видеть столь деликатного и умного человека в такой должности! Пока Габриэль возвращался в своё Служение, Бартоломью возвращался в мрачность. Только что ему открылось сразу же несколько очень странных серых тайн. Во-первых, Володыка, оказывается, придумал проект, не посоветовавшись ни с Ковэном, ни с с Советом. Он решил объединить под Городом и раскольников. Мыслимо ли? Плохо или хорошо – пока неясно, но не посоветовавшись, а в этом Бартоломью не сомневался – тени слухов всё равно бы дошли до него. Во-вторых, оказывается, настоятели знают больше и покидают Город когда…захочет Володыка? Что ещё он придумал? Что может придумать? Куда отправить настоятелей? Это непременно следовало выяснить. Что ещё ускользнуло от Дознания? В-третьих, планы Чёрного Креста. Связанный с ними не дружбой, но союзом, Бартоломью ничего не знал об их планах появиться на Празднике. Он был удивлён, а теперь ещё и этот слух. Они собираются убить Володыку? Почему? Или это слух, который всего лишь слух и Чёрный Крест всего лишь подбирается к отнятым у себя святыням, спрятанным в подземных ходах Города? Это тоже предстояло выяснить, но на это мог ответить лишь Гасион. – Интересно…– сам себе сказал Бартоломью, раздумывая, куда пойти в первую очередь и с чего начать поиск ответов. Картина и правда открывалась интересная. Все, выходит, играют, так или иначе. На одной большой доске Города Святого Престола. В том числе, и его хранитель. – Ой, вы тут, – Магда, поднявшаяся из коридора, столкнулась с Бартоломью. – Простите. – Ничего. – Я как раз шла к вам! – затараторила Магда. – Я узнала, что служители Чёрного Креста сопровождают некую Сибиллу де Суагрэ – личность, на самом деле, очень интересную. Если коротко, то она без пяти минут пойманная аферистка, оккультист-практик, при этом прикрывается пожертвованиями, дружбой, а может и не только дружбой, но и своими магическими финтифлюшками… – Магда! – Бартоломью остановил её доклад, который, конечно, тоже надо было выслушать, но сейчас его волновало другое. Она, как и всегда, покорилась, стихла. – Магда, а ты знала, что наш Габриэль связан с Красными Плащами? Сначала она дёрнулась – какой, мол, ещё Габриэль? Но дошло быстро, и Магда осеклась, застыла. Габриэль? Красные Плащи? Возможно ли это?