Жизнь со скомканного листа

      В основном жизнь в доме безликих протекала как обычно. Разнообразие в неë вносили только мелкие ссоры, что быстро разрешались или короткие праздники, что так же мимолетно пролетали, практически не оставляя за собой и следа былого веселья. Подобный ход истории всех вполне устраивал. Однако, изменения всë же происходили. Медленно и незаметно, но происходили…       Утро для всех началось вполне обычно. Сплендор первым вскочил с утра пораньше, чтобы успеть приготовить завтрак, пока остальные не проснулись. Пока весельчак мельтешил за готовкой сырников и котлет из мяса, на кухне успел незаметно появиться модник. Он подошëл к младшему, заглядывая за его плечо наблюдая что тот готовил, и выдохнул с облегчением. Всë потому, что Сплендор часто готовит не очень правильные блюда для завтрак, например фруктовый салат или венские вафли с сиропом. Да, вкусно, но не практично. В таких случаях Тренер брал всë в свои руки и готовил какую-нибудь кашу с разными наполнителями, где каждый добавлял то, что ему больше нравилось. Сейчас безликого всë устроило и налив себе кофе, он расслабленно уселся за стол в ожидании завтрака. Возвращаясь к теме о кашах, то если предпочтения большинства братьев были вполне привычными в отличие от Слендера. Например, Трендер любит насыпать орехи и сухофрукты в блюдо, Оффендер предпочитал заранее варить себе цукаты из чайных роз чтоб те успели высохнуть и по факту карамелизировал фрукты для младшего. Городской так же любил, когда Сплендор стоял рядом с ним. Весельчак не раз и не два зачарованно наблюдал за происходящим, но постоянно восхищался способностям своего брата. То, как аккуратно нарезанные фрукты насаживались на длинные шпажки. То, как фрукты окунаются в горячий сироп, после чего остужаются и оказываются в заточении стеклянного купола.       В принципе, каждый из семейства безликих мог творить свою кулинарную магию, просто не все и не всегда хотят это делать. Летая в своих мыслях, но при том не теряя связи с реальностью, Сплендор закончил приготовление блюд и принялся раскладывать готовые блюда по тарелкам. «ВСЕМ СЫРНИКОВ И ЗРЕЛИШЬ» — в уме прокричал весельчак, добавив менее резво — «и котлетки для Сленди…». Когда он вышел со всей едой, то за обеденным столом застал насильника, что вальяжно разместился на стуле, привычно улыбаясь во все тридцать два зуба. Спустя пару мгновений выплывает фигура хозяина леса, аккуратно держа в векторе чашку чая с газетой. Он был настолько увлечен чтением, что не отрываясь от не, молча махнул рукой в знак приветствия и уселся за стол. Сплендор вынес и расставил каждому свои тарелки, а вслед за ним, модником были принесены кружки с разным содержимым. Когда все были рассажены, остались лишь мелкие дополнения. Чтобы сделать прием пищи максимально вкусным, некоторые прибегали к некоторым дополнениям вроде малого подсаливания, подслащивания или выдавливания топпингов.       Когда Сплендер обильно облил сырники карамелью, то потянулся за сахаром для какао. Модник кинул на младшего недовольный взгляд, на что весельчак немного сгрустнул и убрал ручки под стол. Трендер иногда перегибал палку в дисциплинировании, потребления пищи, физической деятельности и умственного развития. По сути все это касалось Сплендора, но бывало и Оффендеру прилетало. Разумеется, что явно насильственных действий со стороны модника не применялось. Максимум можно было получить неодобрительный взгляд в свою сторону или вроде того, ведь насилие не всегда хороший способ донести истину но это не точно.       Пронаблюдав за ситуацией, извращенец смекнул, как можно помочь Сплендору и немного развеселиться. Он незаметно выпустил вектор под плащом и проскользив вниз, потыкал им в ногу младшего. Тот сначала глянул под стол, узнать что его трогало. Все под тем же столом, выползло еще несколько векторов, которые держали несколько разноцветных флакончиков. из-за не освещенности пространства эти разноцветные бутылочки казались сиропами. И как понял Сплендор, то брат предложил их на выбор, чтоб в тайне посластить какао. Стандартные клубника, банан, виноград… Выбрав банановый «сироп», безликий сначала выдавил некоторое количество себе на язык, чтоб оценить степень сладости и рассчитать требуемое количество для напитка. Слендер видел все предшествовавшие копошения под скатертью стола, но не предавал этому значения, пока не заметил в руках весельчака флакон со смазкой. Когда жидкость попала в рот младшего, безликий поперхнулся и за долю секунды выхватил флакон. После участь этого сосуда оказалась бы незавидной, прилетев в лицо с внушающей скоростью, если бы не молниеносная реакция насильника. Он успел перехватить этот смертоносный снаряд вектором. Сплендор недоуменно посмотрел на этих двоих, но еще в большем непонимании сидел Трендер. В мгновение завтрак перестал быть таковым. Атмосфера в миг обратилась в напряженную, когда два самых старших брата встали из-за стола, то чуть не начали схватку, оскалившись друг на друга. — Я тебя предупреждал, чтоб ты не переходил черту дозволенного — монотонно, но с металлическим холодом в голосе, проговорил Слендер, — но ты по хорошему не понимаешь. В принципе как и всегда.       В этот раз Оффендер не сумел перехватить конечность брата и его горло в миг сжала рука. Тонкие пальцы впивались в кожу, отчетливо чувствуя пульс. Однако извращенец ухватился за ребра, ведь там тоже довольно уязвимое место. Единственное, что насильник не учел, так это толщину одежды на своем сопернике, ведь сам он находился всего лишь в плаще. Но подобная ситуация никак не мешала им вести переговоры. — И что же ты сделаешь? Накажешь меня? ~ — скорее по привычке, нежели искренне промурчал Оффендер. Про себя он уже проклял свой неугомонный язык и ждал ответного удара от брата.       Со стороны хозяин леса и правда последовала ответная реакция, — он сильнее стиснул руку на шее своей жертвы, чуть ли не отрывая ту от пола. Завидев явно разгорающийся конфликт, Трендер со Сплендором принялись растаскивать конфликтующих. Весельчак примерно знал как быстро развеять враждебную атмосферу. Он позволил моднику слегка остудить пыл извращенца, в то время, как сам нежно прильнул к Слендеру, обвивая того руками и упрашивая того отпустить брата. Не взирая на слой рубашки и пиджака, до спины хозяина леса доходило мягкое тепло, будто мохнатый комочек прижался своим тельцем. Подобное поведение необъяснимым образом всегда срабатывало на все 100%, что очень удивительно. Вот например, Трендер не смог бы так быстро отрезвить мысли что одного, что другого брата. Наконец заметив, что обе стороны перестали прожигать друг друга взглядом, разнимающие отступили и выдохнули с облегчением. Как не бывало, безликие разошлись кто-куда, кто мыть посуду, кто выкидывать остатки еды и так далее, ибо желание продолжить завтрак определенно пропало.       Однако Слендер как стоял, так и стоит, стараясь и мысленно вернуть то тепло и постараться его не забывать вовсе. Очень… Приятно? Такое слово и его понятие было чуждо его чувство восприятию, по крайней мере именно в таком ключе. Что же это за ключ? Он так рознился от остальных в его душе. Самый часто используемый представлял из себя титановый, холодный, с искусно протравленными узорами по всему телу. Его остро заточенные грани головки и язычка придавали черты, из-за которых он внушал неописуемый ужас. А взявшаяся за него рука, обречена получить травмы. Но в мгновенье по пальцам стекут капли росы, которые появились из-за разницы температур. Они немного притупят боль и отрезвят разум. На ключнице хозяина леса были и другие экземпляры: с более плавными чертами, но с ядом; из приятно пахнущего деревом летом, но от него будут занозы. В общем, везде были какие-то изъяны. Но в коллекции безликого начал формироваться какой-то новый ключ. Он понимал , что тот будет по особенному прекрасен, но при этом сопротивлялся и подавлял свет в своей душе. Ведь все мы знает, что в бочке меда всегда есть ложка дегтя и это пугало. Пугало больше, чем беспросветная тьма к которой привыкаешь и если посчастливится поймать каплю света, то немного улыбнешься и станет легче. А вот когда дверь души распахнута настиш и лучики солнца согревают, нежный ветерок приятно обволакивает, то внезапно появившаяся тьма оказывается ножом в спине. Очень больно, неприятно и очень не хочется этого допускать.       Из раздумий вывела рука на плече, которую положил на него Трендер. Он обеспокоенно спросил: «Ты в порядке?». В ответ на что, как всегда последовало: «Да, я в порядке». Слендер пошел в свою библиотеку, чтоб не уходить в самоисследование. Он мог бы уйти и в дом, где беснуются его подопечные маньяки, но покоя не давала ситуация романтических связей весельчака с городским. Что-то между ними не так. Он хотел выяснить что именно, все-таки он глава дома и должен поддерживать в нем порядок и в первую очередь переживать за себя заставляет самый младший. Сплендор довольно наивен, когда это касается его семьи, и уж тем более он не ожидает от братьев какого-либо зла.       Прошло уже больше месяца после рождества. Время течет незримо медленно, но оглядываясь назад, мы понимаем что его утекло немерено. Иногда кажется прошел целый день, а по факту — пару часов или наоборот. Это состояние усугубляется эмоциональными качелями и тогда ты вовсе теряешься во времени, пространстве и в какой-то момент не осознаешь что вообще твориться вокруг. Ты добровольно-принудительно забираешься на эшафот белогривую лошадку и собираешься ускакать в закат. Звучит красиво, не так ли? Только вот вместо заката, максимум что тебя ждет, это смазанные силуэты людей, слепящие глаза, лампочки, пейзаж с нотками головокружения и предсмертная записка от вестибулярного аппарата. Но не все так плохо. Будут моменты, когда покажется что все наладилось и ты привык к этому бешенному темпу. Самочувствие в миг улучшается, ты даже начинаешь испытывать восторг от скорости, от красоты и яркости карусели, все переливается радугой и летают бабочки. На подобной карусели волею судьбы, пришлось оказаться и Сплендору. Это было заметно только для Трендера и Слендера.       По началу у возлюбленных братьев был цветочно-конфетный период и это самый романтичная часть отношений, но иногда одна из сторон может примерять разные маски, играя на публику. Делается это с целью захватить и привязать к себе нужный объект, который повелся на лестные речи. Первый месяц официальных отношений между городским и весельчака проходил бурно и красочно. Они часто оставались в отдельном домике с садом Оффендера. Было крайне приятно, например, зайти в дом и наткнуться на тропинку из роз, ведущую в ванну, где на настенных плитках играл свет от пламени горящих свечей, расставленных повсюду. Просыпаться в нежных объятиях любимого и продолжать нежится, пока не устанут лежать. Ощущать доносящийся, приятный запах с кухни, с понимаем, что о тебе заботятся и любят. Однако этот отрезок времени рано или поздно проходит, место которого должен занимать этап пресыщения. Это когда начинаешь прислушиваться не только к бушующим эмоциям, но и потихоньку начинать отдавать себе отчет. Хоть первый период и должен длиться около года, но с неугомонным Оффендером уже начались изменения в отношениях спустя два месяца.       Сначала Сплендор с насильником договорились реже мотаться в обособленный домик и большую часть времени стали проводить в родном доме. Романтика никуда не ушла, все так же расплескиваясь яркими красками в их сердцах, однако делить кровать они стали немного реже. Весельчака это не смутило, потому что, честно говоря, неугомонность Оффа выматывала. Модник со Слендером были даже рады подобному стечению обстоятельств, считая что какие бы чувства не владели бы телом, всегда должна быть голова на плечах, а для этого требуется плавное развитие событий. В доме безликих часто была какая-то суета, которую учиняли эти двое из ларца. Возлюбленные настолько были радостны и активны, что хозяин леса чаще, чем обычно, посещал дом крипипасты.       После долгого отсутствия, старший из безликих наконец снова ступил на порог фамильного поместья. Он сразу отметил почти гробовую тишину. В ней слышались перелистывание страниц, треск дров в камине и гулкие шаги своих лакированных туфлей.       Слендер медленно подошел к дивану у камина и остановился у его спинки. Свет был довольно сильно приглушен и языки пламени были практически одним источником освещения. Они отблесками играли в линзах очков, сидящей на диване фигуры, что увлеченно читал книгу и на стоящем позади, Слендере. Безмолвно посмотрев в центр зала, где ранее стояла елка, он невольно вспомнил первый день после рождества, что стал отправной точкой глобальных изменений в семье. Медленно сняв с себя пиджак, безликий аккуратно положил его на спинку дивана, после чего присоединился к просмотру программы «танцы огня» на Россия культура, усевшись на диван рядом с Трендером. Они молча сидели, как завороженные, пока младший не прервал их меланхоличную атмосферу, протянув кружку с горячим американо с соседом по дивану. Рука Слендера потянулась к кружке, но увидев содержимое он кротко кинул взгляд на модника, который продолжал смотреть вперед. Когда напиток оказался в руках нового хозяина, в нем отражалось неопределенное выражение лица. То ли уставшее, то ли чем-то озабоченное. Трендер придвинулся к брату, накидывая на него часть своего пледа. — Как думаешь, — прервал, казалось бы вечное безмолвие, Трендер — как скоро обстановка в нашем доме нормализуется? — Без понятия. — тяжело выдохнул старший, искажая рябью свое отражение в кружке. Каждый раз, когда выдавался такой тихий вечер, двое не вовлеченных в любовные игры, подозревали что-то не ладное. Сплендор становился еще мягче своего обычного поведения. Насильник тоже менялся. Его улыбка с каждым днем становилась все более притворной, а отношение к младшему более небрежным. Весельчак забылся в этом неудержимом вальсе любви и не придавал действиям и поведению брата особого значения.       Модник взглянул на пленника в руках брата и поплелся на кухню заваривать новую порцию кофе. Вдруг в теплое пространство ворвался холодный ветер с запахом талого снега и сырой древесины. Двоим безликим было совершенно не интересна вошедшая персона. Со стороны даже показалось, что хозяин леса и его младший брат, что копошится на кухне, объявили бойкот пришедшему. Тень неслышно прошла мимо кухни и уже норовилась исчезнуть за балясинами лестницы, если бы не шлейф, следовавший за ней. Не невесомый запах цветочных духов, которые почти выветрились, и какие-то смешанные животные ароматы создавали какофонию и давали явное понимание что у этого человека была максимально жаркая ночка. Так как у безликих нюх намного превосходит человеческий, то запах учуял и Трендер. Обомлев от такой наглости, он поперхнулся и чуть не выронил чашку. Двое шокированных безликий снова устроились вместе под одним пледом перед камином. Хоть в их головах было много схожих мыслей, они не осмеливались их обсуждать, обойдясь лишь парой вопросов. Абсурдность происходящих событий была максимальной. Но почему — Он не исправим — Смотря на огонь, разочарованно сказал Слендер. Это утверждение было для обоих немой истинной, а потому не требовало подтверждения модника. — Расскажем Спленди? — Казалось бы, Трендер спросил брата тихо и спокойно.       Он задал самый страшный вопрос, о котором вообще не хотелось думать или тем более услышать. Каждое слово застревало как ком в горле и ложилось на плечи неимоверно тяжелым грузом.       Никому, из сидячих на диване, не хотелось рушить хрупкий мир своего любимого, столь доброго и открытого душой, брата. Но с другой стороны, они понимали, что если он сам найдет доказательства измены Оффендера, то ему будет сложно самостоятельно справиться с этим. Оба безликих понимали, что в любом случае они должны оказаться рядом, чтоб укутать заботой горюющего, младшего брата.

***

На следующий день

      Слендер — ранняя пташка, уже стоял на кухне и мучил бедную кофеварку с кучей рычагов и кнопок. Эту шайтан-машину недавно приобрел Трендер, выкинув излюбленную братом, турку. Так что выбор был не особо велик, а точнее его вообще не было. Кое-как найдя общий язык с техникой, он вспомнил про яичницу что аппетитно шкворчала на плите. Не успев подгореть, сочная яичница с лучком, томатами и колбаской, была разделена на четыре порции. За столом вели себя все как обычно, не выдавая своих эмоций, кроме Сплендора. Моднику и хозяину леса, такая посиделка вызывала отвращение и от понимания, что искренний тут только младший из безликих. С трудом отсидев завтрак, весельчак, окрыленный любовью, собрал всю посуду и быстро помыл ее. Так же быстро он метнулся к извращенцу, что стоял неподалеку и не по доброму скалился, завидев бегущего к нему Сплендора. Трендера выворачивало от наблюдения подобной картины, зная что скрывается в тени насильника. Не выносив вида целующихся братьев, безликий поспешно удалился.       В то время Оффендер прижал уже смущенного брата. Городской приподнял ногу, чтоб упереться ей в стену, плотно прижавшись к паху весельчака. Край плаща будто нарочно соскользнул, оголяя бедро и остановился, оставшись дразняще прикрывать пах, томно храня тайну за ним. Весельчак оперся дрожащими от возбуждения руками, о плечи брата, завороженно смотря на начало расхождения плаща. Оффендер проскользил пальцами вверх по нежной шее, приподнимая подбородок брата и заставляя того переместить свое внимание на губы партнера. С трепетом закрыв глаза Сплендор стал медленно приближаться, после чего его мягкие губы слегка коснулись губ насильника, который лишь чуток приоткрыл рот. Это получился легкий, не весомый и невинный поцелуй, но все же не детский. Губы друг друга под сладким натиском чуть разошлись, слегка сливаясь воедино, дотрагиваясь обратной, влажной стороной и снова неохотно отрываясь. Сорвавшись, насильник вжимает тело младшего в стену и придерживая голову, страстно впивается, жадно ловя все стоны и вдохи с выдохами своего ненаглядного Спленди. Тот уже готов потеряться в страсти, что ему дарят. Оффендер неожиданно телепортировал их в домик при саде, а точнее в беседку среди роз. Потеряв опору в виде стены, Сплендор начал падать и приземлился на скамейку. Очень не обычное место, но оно придавало какой-то романтики и свежести. Одновременно получать удовольствие зрительно, тактильно и обонятельно — просто за пределами вообразимого. Извращенец хотел добиться приятного эффекта неожиданности и у него это превосходно получилось. На время закончив поцелуи, старший брат отстранился, разрывая ниточку слюны и давая мелкой капле упасть на брюки в цветной горошек. Не смея больше пачкать штаны, Оффендер снял шляпу, положив ту на скамейку и опустился на корточки. Он принялся расстегивать ширинку весельчака, находясь лицом рядом с очень интимным местом и поглядывая на выражение своей «жертвы».       Только извращенец точно знал какие мысли копошатся в его голове и в каких уголках находятся свои тараканы. Он тот еще интриган и иногда складывается впечатление что его омут то еще местечко. Подсознание городского, наверное можно было бы представить как просторную и внушительных размеров библиотеку с множеством пылких романов, которая погружена в загадочную дымку, а сверху, словно прожектор, пробивается свет. Среди стеллажей, по центру, дым начинает расступаться и взору предстает скелет и не один, и не два… Среди костей ползают тараканы, но так структурированно, что каждый таракан занимает определенное место на скелете, определенный участок кости. И скелеты оживают, поднимаются с колен, облепленные тараканами без единого пустого места на останках.       Кратковременная отрешенность от реальности никак не повлияла на действия Оффендера. Как только он немного стянул нижнее белье, прильнул щекой к внутренней стороне бедра, поглядывая на смущенного весельчака. Как только штаны были достаточно приспущены для дальнейших действий, насильник прильнул, но немного ниже самого члена. Он взял в руку мошонку, не сильно оттягивая, так же стал водить языком чуть выше, у истоков самого тела полового органа, вызывая сумасшедший отклик от чувствительного брата. Его член импульсивно подергивался, давая знать, что тот был близок к разрядке. Но как всегда Офф игрался и в один момент резко встал, перешагнул преграду из не до конца снятых брюк и развязал свой пояс верности. Сплендору уже не впервые приходилось орально удовлетворять брата, так что он уже вполне привычно брался рукой за член брата и начинал потихоньку насаживаться ртом, иногда пытаясь вобрать его полностью. Но извращенцу этого было мало. Слишком слабый темп. Тут он положил руку на голову Сплендора и прижал к себе, блаженно выдохнув когда почувствовал, что его орган дошел до узкого горла. В то время как весельчак содрогался от рвотных позывов и бился руками о его бедра в знак протеста, безмолвно прося остановиться. Когда ему позволяли отстранится, то его мучитель все равно не убирал руку с его головы. Оффендер давал времени буквально на короткие передышки, которых весельчаку еле хватало на то, чтобы сделать глоток воздуха и не захлебнуться своими же слюнями. Наконец, насытившись подобным действом, старший окончательно отпустил заплаканного бедолагу, придерживая его затылок, позволив отдышаться. Насильник вектором окончательно снял болтающуюся одежду на брате. Он небрежно сложил брюки и устелил их на скамью. После он развернул Сплендора, заставляя того облокотиться о перила, представая перед Оффендером полностью открытым. — Разработаешь себя сам? — С отголоском риторического вопроса, произнес городской, протягивая гель.       Оффендер сел на против, удобно раскинувшись. Что-то в его речи явно менялось, но эти триггеры Сплендор либо не замечал, либо игнорировал, находя неведомые оправдания его поведения.       В любом случае весельчак всегда слушается, потому принялся за работу, выдавив достаточно смазки на два пальца. Насильник наблюдал за происходящим, но по его лицу не сказать, что подобное прям сильно возбуждало, скорее он попросил это сделать из-за лени. Если бы младший узнал, он бы крайне был обижен. В любом случае разминка завершилась. Младший безликий вытащил из себя обильно смоченные четыре пальца, тем самым показывая свою готовность к дальнейшим действиям. Извращенец был рад, что черновая работа проведена и теперь он с радостью оказался сзади. Достав из закромов в карманов, достал Оффендер начал водить головкой между ягодиц, уделяя особое внимание розовому колечку мышц, немного надавливая на него. безликий будто и не спешил вовсе погрузить головку и весь член в брата. За место долгожданного слияния тел, по аппетитной попке было нанесено пара шлепков, из-за с приоткрытого рта брата сорвалась пара стонов. Наконец перестав дразнить Сплендора, старший безликий бесцеремонно вторгся в тело. Весельчака накрыла буря приятных ощущений, но вместе с ними и немного глухой боли, что пульсировала сзади. Не дав привыкнуть к постороннему предмету внутри, насильник стал потихоньку выходить, а после вгонять с внушительным напором, придерживая за бедра. Младший брат пытался сохранить хоть капли рассудка чтобы удерживаться за перила, не давая коленям соскользнуть со скамейки, но его накрывало из раза в раз. Он чувствовал необычайное удовольствие, вдыхая при происходящем, дурманящий аромат роз в перемешку с жаром двух тел, что звонко и пошло шлепаются друг о друга. Оба получали удовольствие, которое, казалось, охватывало все тело.       Вдруг в кармане плаща прожужжал телефон и оба брата обернулись на предмет, что посмел им помешать. Сплендор думал, что ради него и подобной ситуации городской, не отвечая, заглушит телефон, но нет. Насильник взял в руки телефон, скинул звонок, но перешел в переписку с кем-то. Младший хотел, было, что-то сказать, но его прервал новый глубокий толчок вовнутрь и еще один, и еще, пока Оффендер писал смс. Весельчаку это не нравилось, но он не стал ничего говорить, посчитав что ситуация серьезная и, столь любимый брат, попросту не стал бы кому попало отвечать. Наконец вернув телефон в карман, он полноценно вернулся к реальности и наконец сняв надоедливый пиджак. Обхватив весельчака за бедра, насильник наклонился, плотно прижимаясь грудью к рубашке, ощущая через тонкую ткань жар тела. Он стал наращивать, и без того быстрый, темп. Помогая рукой, так же бешено теребя член Сплендора, старший чувствовал, что тот был близок к финалу. И когда член начинал пульсировать, был совершен один рывок до упора и еще один короткий, на что Весельчак вскрикнул, изливаясь. Рука насильника какое-то время ощутимо сильно сжимала член, скользя по нему, тем самым выжимая остатки спермы. Оффендер вышел из тела брата и попросил встать того на колени, заранее устелив на досчатый пол свой сложенный плащ. — Закрой, пожалуйста глазки, а то щипать будут. — Извращенец пару раз быстро передернув, с облегченным выдохом, стал кончать на лицо брата, из-за чего часть спермы затекла в приоткрытый рот.       Пока Сплендор не открыл глаза, насильник достал пару влажных салфеток в индивидуальных упаковках и принялся вытирать личико брата и некоторые капли спермы с его костюма.       Офф отряхнул и накинул на себя плащ. Так же быстро оделся и весельчак, позже повиснув брате, целуя того в щечку. Он хотел обвить городского своими векторами в обнимашках, как это обычно происходило. В этот раз, хоть брат и не был против, но он заставил ослабить хватку векторов, высвобождаясь от пут, со словами «Мне срочно нужно идти».       Никакого объяснения Сплендор не получил перед тем как тот исчез и он остался один на один с собой. Весельчак, который уже не был столь веселым, осмотрелся вокруг. Сейчас эта беседка выглядела совершенно иначе. Она одна среди большого поля с розами. Такая маленькая, такая несчастная. От чего-то Сплендор чувствовал похожее…