Новая эра любви. Склифосовский

Солнце окончательно скрывается за свинцовыми тяжёлыми тучами, и кабинет тут же тускнеет, теряет свою солнечную окраску, становясь серым и унылым. Настроение Марины подстраивается под погоду, она тоскливо окидывает пространство вокруг неё взглядом, словно пытаясь найти в мебели успокоение, но любая попытка напрасна. Удобное кресло откатывается от стола, и женщина поднимается на ноги. Спина предательски напоминает о себе тупой болью, в голове всплывает вчерашняя многочасовая операция. Нарочинская подходит к окну и открывает жалюзи, чтобы наделить кабинет хоть каким-то естественным светом. Город продолжает жить своей весёлой, быстротечной жизнью, не обращая никакого внимания на мрачную погоду, рабочие будни и резко подскочившие вверх цены в магазинах. Он не теряет своих темпов, чего не скажешь о порядком уставшей от ежедневной рутины Марине. Нейрохирург, очень ценившийся в НИИ Склифосовского, трудится в больнице не покладая рук, отдавая всю себя и жертвуя своей личной жизнью ради жизни других. Телефон снова сообщает о том, что кто-то хочет её услышать. Боясь, что этот "кто-то" звонит по работе, Нарочинская срывается с места и спешит снять трубку, но видя имя на дисплее, устало вздыхает. Снова Олег. Он мучил звонками все выходные и делает это сейчас, словно играя на и так расшатанных нервах бывшей. Они расстались по инициативе Марины, которая не была готова терпеть авантюризм и эгоизм Брагина. Не состоялась из них пара, а значит – она снова сбрасывает трубку и кладёт телефон в карман медицинского халата, ставшего её привычным атрибутом. Нейрохирург теперь не представляет себя без него. Уверенный стук в дверь отвлекает её от собственных мыслей и заставляет напрячься всем телом. Не трудно догадаться, кто стоит по ту сторону двери. — Войдите, — голос Марины спокойный и ровный, отточенный за столько лет работы с людьми. На пороге появляется женщина. Светлые волосы убраны в аккуратный пучок, чёлка аккуратно обрамляет лоб и уходит в основную часть волос. Строгая деловая одежда, решительный взгляд и плотно сжатые губы – всё это слегка пугает Нарочинскую. На секунду она жалеет, что занимает должность главврача и обязана провести собеседование с новым сотрудником, от которого веет таким холодом, что по коже пробегают мурашки. — Павлова Ирина Алексеевна, — представляется новая заведующая отделением, топчась на пороге. Ирина где-то внутри чувствует страх и тревогу, но уверенно скрывается за своей бронёй. Симпатичная блондинка не кажется ей слабой, скорее уставшей и равнодушной, спокойной и трезвомяслящей. Павлову привлекает некая внутренняя сила женщины, она наконец-то решается пройти в глубь кабинета и даже без спроса сесть в гостевое кресло. Глаза быстро пробегают по убранству помещения, уютно, просто и строго. Вполне во вкусе Ирины. — Нарочинская Марина Владимировна, — нарушает главврач неприлично затянувшуюся тишину. — Приятно познакомиться, наслышана о вас как о прекрасном специалисте! — Взаимно, — улыбаясь, кивает та. — Я тоже многое слышала о вас, Марина Владимировна. Как Америка? — она тут же жалеет о заданном вопросе. Они слишком мало знакомы, можно сказать, что даже незнакомы. — Прекрасно. Там свои технологии, у них есть чему поучиться. Но своё – это своё, родное. Беседа заходит в тупик. Вернее, Марина знает, что говорить, но слова выходят с трудом, словно не желая быть услышанными. Женщине становится даже душно, но на лице всё равно расцветает вежливая улыбка. — Завтра вы можете выходить на свою первую рабочую смену, — сообщает Нарочинская, складывая руки на столе. — Надеюсь, сработаемся. У нас отличный коллектив, вы сами скоро убедитесь в этом. — Спасибо, Марина Владимировна, думаю, всё будет хорошо. Мы же всё-таки взрослые люди, — закивала Павлова, снова натянуто улыбаясь. — Я могу идти? — Да, конечно. Зайдите ещё в отдел кадров, всего хорошего! — главврач встаёт, чтобы проводить Ирину, они перекидываются взглядами на прощание, и Павлова скрывается в коридоре, закрыв за собой дверь. Павлова быстро налаживает работу отделения, устанавливает свои правила, меняет графики смен и расписание, ей нужно, чтобы всё было точно и практично. Марина не успевает следить за тем, как всё резко меняется, она идёт по своему отделению, но уже не чувствует его своим, не чувствует себя на своём месте. А вот Ирина наоборот ощущает себя хозяйкой отделения экстренной хирургии, властно обходит свои владения, знает подход к каждому сотруднику. Да, женщина прекрасно видит непростое отношения к ней со стороны подопечных, от неё не ускальзывают косые, полные презрения взгляды, но она слишком стара, чтобы обращать на это внимание. Главное, что всё под её контролем. Из-за угла выплывает фигура Марины. Нарочинская настигает регистратуру и перекидывается парой слов с Ниной. Павловой нравится Нина, нравится её оптимизм и вечно сияющая улыбка. Ирина никогда не умела смотреть на жизнь так же радужно, она реалист и, в какой-то степени, пессимист. А вот главврач вызывает у завотделением смешанные чувства. Ей кажется, что та занимает чужое место, она отличный специалист, талантливый нейрохирург, такие кадры всегда нужны, но руководитель из неё никакой. Ни строгости, ни налаженности, ни пресловутых правил субординации. А Марина главврач, стоит заметить. — Здравствуйте, Ирина Алексеевна, — здоровается Нарочинская, покидая регистратуру и проходя мимо заведующей. — Здравствуйте, Марина Владимировна, — в ответ здоровается Ирина, но та уже далеко от неё, чтобы услышать ответную любезность. Нарочинской не нравится, как Ирина Алексеевна подбирает власть в свои руки. Несомненно, её методы работы имеют результаты, отделение становится более дисциплинированным и организованным, но хозяйка здесь она – Марина Владимировна. Внутри всё клокочет от негодования и недовольства собой: не смогла подтянуть сотрудников, за неё это сделал кто-то другой. Это слегка сбивает самооценку женщины. Марина рада покинуть здание Склифа и окунуться в объятия ночи. Прохладный ветерок нежно приходится по лицу, охлаждая весь пыл, злость и раздражение, накопленное за смену. Постояв минуту на крыльце, женщина преодолевает ступени и в быстром темпе спешит к машине. Желание оказаться дома усиливается с каждой секундой, голова разрывается от напряжения, спина и ноги ноют, сообщая о переутомленности. Две операции, проведённые почти подряд, вымотали главврача настолько, что, садясь в машину, она начинает сомневаться: стоит ли садиться за руль? Машина всё-таки трогается с места и плавно вливается в общий поток. Теперь она тоже является частью автомобильного движения, дороги, ночного города и его огней. Вдоль дороги наставлены фонари, но их жёлто-белый свет сливается в одну общую гамму. По бокам и где-то вдали возвышаются многоэтажные дома с горящими на них пятнами – окнами. Тишину разрывает негромко спокойная мелодия, специально без слов. Марине нравится атмосфера ночи, россыпи звёзд, приятной музыки. Нравится чувствовать себя частью чего-то. На работе ей кажется, что она теряет не только свою значимость, но и должность. Тревога не покидает её с того момента, когда место заведующей заняла Павлова. Ирина пересиливает себя, чтобы наконец оставить документы в покое. Пальцами она потирает переносицу и закрывает уставшие от бесконечных бумаг глаза. Через открытое на проветривание окно слышится шум машин, недовольные сигналы автомобилей на подрезающих на дорогах лихачей, кажется, под окнами больницы радостно визжала девушка. Пора бы покидать рабочее место и отправляться домой. Нина на секунду отвлекается от своих дел и поднимает глаза на заведующую. Возвращаясь к просматриваю журнала, регистратор задаёт вполне логичный, но слегка некорректный вопрос, учитывая, что на часах почти час ночи: — Уже уходите, Ирина Алексеевна? — Ну да, не ночевать же мне тут, — иронично усмехается Павлова, вешая ключ в небольшой шкафчик. Уставшая улыбка не покидает её даже во время оставления записи об уходе, Нина лишь молча наблюдает за всем этим, замерев с журналом в руках. — До свидания! — через плечо бросает Павлова, отвечает кивком на ответное прощание Нины и спешит выбраться на свежий воздух. На улице поистине прекрасно. Вместе с ночным ветерком в неё будто входят дополнительные силы на путь до дома, Ирина шумно вздыхает воздух, пропитанный весной, ароматом цветущих деревьев и растений. С каждым днём становится всё теплее и теплее и это не может не радовать женщину. Её тело истосковалось по весеннему солнцу, всегда так ласково окутывающему своими тёплыми объятиями. И хотя сама она ассоциировала себя с осенью или даже зимой, весна ей по-настоящему нравилась. Усталость берёт своё, и Ирина ловит такси. В машине вкусно пахнет ароматизатором, в приоткрытое окно нагло врываются порывы ветра, растрёпывая светлые волосы и заставляя зелёные глаза прикрыться. Водитель подмечает вымотавшийся вид пассажирки и придерживает длинный язык за зубами. Он давно привык, что те, кто садится в его машину, выходя прямо из территории больницы, не особо настроены на беседы и зачастую просто смотрят за проплывающими картинами за окном. Мужчина поднимает глаза на зеркало заднего вида и сочувственно усмехается, видя, как приятная на вид пассажирка, скорее всего, какая-то начальница, судя по строгому костюму, уснула. Ход машины замедляется, будить измотанную после работы даму кажется слишком бесчеловечным. Но это приходится сделать, когда автомобиль тормозит напротив подъезда. — Извините, я уснула, — сонно бормочет Ирина, сжимаясь от неловкой ситуации. Она не сразу вспоминает об оплате. Водитель терпеливо ждёт, пока женщина отыщет кошелёк в сумке, а получив деньги, с пониманием кивает и желает спокойной ночи. Павлова замирает на секунду, одаривает мужчину благодарной улыбкой и захлопывает дверцу машины. Ирина еле переставляет ноги. С силой надавливая на кнопку вызова лифта, вслушивается в скрежет механизма, чтобы не давать возможности мыслям о работе снова овладеть ею. Двери открываются перед ней, и она оказывается внутри. Глаза сами закрываются, пока лифт плавно движется вверх. Этаж встречает женщину полумраком, в котором дверь квартиры является чёрным пятном. Нарочинская отворяет дверь ключами, которые вскоре со звоном приземляются на тумбочку в прихожей, и опустошенно окидывает коридор. Пальто скатывается с плеч, женщина снимает его и вешает на крючок. Быстро стягивает с ног ботинки и проходит вглубь квартиры, не зажигая нигде свет. Темнота приятно окутывает Марину, навевая ещё большее желание спать. Не раздеваясь, главврач падает в кровать, укрывает себя одеялом и проваливается в сон.