Новая эра любви. Склифосовский

— Не стреляйте! Павлова резко оборачивается, отчего волосы небольно хлестают хозяйку по лицу. Лицо Марины взволнованное, испуганное, но в глазах – решимость, уверенность. Ветер подхватывают ее выбившиеся из пучка волосы, прикрывая этим синяк на лбу, но взгляд направлен точно на мужчину. Резко эмоции женщины меняются. Брови в мольбе сходятся домиком, глаза наполняются отчаянием и жалостью. Это единственное, что ей представляется правильным – надавить на жалость. Спорить и переубеждать террориста не только бесполезно, но и опасно. — А вы рискованные женщины, — усмехается мужчина, на этот миг его лицо теряет хищность и жестокость. Морщинки у глаз придают ему даже вид доброго человека. Но это обманчивое предположение. Ирина мысленно материт Марину, но на душе у нее становится чуть спокойнее. Легко не бояться смерти, стоя у плиты на кухне и готовя себе вкусный ужин, или на работе, заполняя множество документов, а потом идя спасать жизнь другим, но не бояться смерти, когда на тебя направляют холодное дуло – почти невозможно. У каждого и сердце екнет, и в голове случится каламбур. Заведующая не в силах вымолвить ни слова, ее ноги приросли к ступеням автобуса. Вдали раздается сирена. Полиция уже мчится на место преступления, пассажиры тихо выдыхают. Надежда на спасение возрождается в них быстрее, чем полицейские доезжают до автобуса и покидают свои машины. Террорист опускает оружие и удаляется к своим напарникам. Павлова тут же запрыгивает в автобус, хватается крепкой хваткой за перила. Ей нужно отдышаться от прилива адреналина, Марина тут же подходит к ней и заключает в свои объятия, утыкаясь носом в плечо женщины. Она не замечает, как начинает плакать, слезы сами текут по щекам, впитываются в плащ заведующей, оставляют расплывчатые пятна. Павлова не ожидает такого жеста, но обнимает ту в ответ, успокаивающе поглаживает рукой по спине. Все слова своей злости, которые Ирина хотела выплеснуть на главврача, испаряются прямо на языке. Все-таки начальница спасала ей жизнь. Куликов отмирает от оцепенения. Он растерянно смотрит на нежности двух женщин, чувствуя себя покинутым, но радостным, что никто не пострадал. Резкий выстрел оглушает каждого, все падают на пол, плач со всех сторон усиливается, срывается на крики. Неизвестно, что происходит на улице, но никто не смеет поднять головы. Марина снова сжимает руку Ирины, особенно сильно ощущает ее аромат, и это почему-то слегка усмиряет дикий ужас. Слышны громкие звуки потасовки снаружи, после чего в автобус легким прыжком запрыгивает молодой мужчина в форме и окидывает всех взглядом. Первым осмеливается поднять голову тот басистый пассажир, который первый выразил недовольства при остановке движения. Он садится на корточки и шокированно смотрит на собратьев по несчастью. — Никто не ранен? — громко и четко спрашивает полицейский, опуская глаза на двух женщин на полу. Павлова первая поднимает на него глаза, скрывая смущение, и доносит: — Мужчине сзади плохо, кажется, у него инфаркт, нужно срочно в больницу. Марина осторожно поднимается на ноги, на автомате отряхивает пальто от пыли и провожает взглядом мужчин, помогающих больному покинуть транспорт. Уже позже оказывается, что один из территористов сразу сдался, второй оказал сопротивление, его оружие выстрелило в одного их стража порядка, но задела только плечо, ранение не было серьезным, но его тут же повезли в больницу. Третий попытался сбежать – безуспешно. Получил пулю в ногу. Салон автобуса погряз в тишине. Не давящей, не напряженной, а в наполненной горечью, усталостью и опустошенностью. Ирина и Марина сидят на своих местах, но стороны кажутся остраненными и совсем чужими, словно их объятия небольшое время назад было лишь чьей-то фантазией. Сергей, с первого взгляда, спит, но на самом деле в его голове прокручиваются все неблагоприятные исходы. Его брови сошлись в переносице от пережитого, а мысли еще сильнее усугубляют состояние. — Приехали, — безжизненым голосом сообщает водитель. Стоит только догадываться, как он рискнул сесть за руль. Одной цепочкой пассажиры выходят на улицу. Свежий воздух одурманивает, напоминает всем, что они живы, слава богу, живы. Нарочинская обнимает себя за плечи. Именно сейчас ей не хватает шуточек Олега, его объятий и теплого дыхания. Ее рука тянется за телефоном, пока мозг отчаянно велит не делать этого, но у женщины нет сил сопротивляться желанию. — Брагин... — ее голос предательски дрогает, глаза снова наполняются слезами. — Марина! Ты где? — мужчина без слов понимает, что что-то произошло и уже накидывает на ходу ветровку. — Я сейчас приеду! Пока главврач ждет Олега, Ирина останавливается недалеко от нее и смотрит то в небо, то по сторонам. Растеряна. Напугана. Одинока. — Что, вы куда сейчас? — интересуется у них Куликов, смотря то на одну женщину, то на другую. — Домой, Куликов, — укоризненно бросает ему Марина, носком кроссовка пинает камешек. Павлова молчит. Совсем не хочется сейчас с кем-либо коммуницировать. Она сухо прощается с коллегами и неспешно направляется в сторону метро. Сергей смотрит ей вслед, а после переводит глаза на начальницу. — Марина Владимировна, все хорошо? Вас кто-то заберет, может, вас проводить? — Брагин уже едет, спасибо, Сергей Анатольевич, — мягко улыбается она в ответ. Они прощаются. — Марина! Олег несется к ней, его рука машет, чтобы привлечь внимания. За его веселой гримасой кроется волнение за любимую женщину. Марине приятно видеть переживания бывшего молодого человека за нее, сейчас ее принятое решение, принципы, обиды – все отходит на задний план. Ей хочется найти утешения, чтобы ее пожалели, как маленькую девочку. Она тонет в руках хирурга так, что ноги подкашиваются, и Брагину приходится поддерживать ее за локти. Он слышит всхлипы, тело женщины содрагается от тихого плача. Подбородок Олега упирается в макушку Марины, карие глаза устремляются в даль. Они едут в такси молча. Марина больше не жмется к Олегу, их разделяет сумка, которая была поставлена словно невзначай между ними. Брагин теряется в догадках: почему она позвонила именно ему и изменит ли это что-то в их отношениях? Уже дома, в приятной атмосфере и с кружкой кофе в руках, мужчина узнает о произошедшем. В возмущении и ненависти вскакивает, проклиная тех ублюдков, которые чуть не убили людей. Конечно, его волнует больше всего Марина, а оттого в душе рвет и мечет еще хлеще. Теперь Олег находит ответ на свой вопрос – Марина позвонила ему, потому что ей больше некому. Ей нужна поддержка, она пережила стресс, и отчаяние победило гордость. Диван со скрипом проседает под тяжестью его веса. Нарочинская еле открывает уставшие глаза и смотрит ими на Брагина. Чувствует, как соскучилась по его ласке, по объятиям. Этого жутко не хватает ей в ее мрачные рабочие будни. Ее мысли погрязли в пучине переживаний, грусти, раздумий. И сейчас, ощущая тепло от мужчины, женщина хочет почувствовать себя снова маленькой и беззаботной девочкой, которую приласкают и утешат. Хирург укладывает Марину на диван, быстро бегает в спальню за пледом и накрывает им уже наполовину спящую женщину. Не может удержаться, наклоняется к ее лицу, замирает в каких-то сантиметрах от губ любимой, желанной дамы сердца. Дыхание Марины выравнивается, она немного меняет позу, вздыхает и проваливается в глубокий сон. Олег оставляет невесомый поцелуй на слегка приоткрытых губах и выпрямляется. Размышляет, стоит ли переносить женщину в спальню, но после решает не тревожить. Царство Морфея забирает его к себе только ближе к утру. Мужчина засыпает в спальне на кровати и в довольно смешной позе, в которой Нарочинская застанет его уже утром.