Прошлое влюбилось в будущее

      — Ло, я дома.       В блок стремительно зашёл Джон, замечая интересную картину: его брат спит, пуская слюни то на бледнеющего, то на краснеющего Дилана. На нем спит Абилка, тихо мурча. В атмосфере витали струйки неловкости. Брюнет резко переключил внимание на близнеца, прикладывая палец к губам.       — Какая идиллия, — Харрис заулюлюкал. — Выглядите, как парочка. Ладно, пока эти спят, я могу тебе всё объяснить. Наверняка ведь этот оболтус тебе уже сказал. Ты — попаданец или же путешественник во времени и можешь перемещаться по нему, что следует из названия. Твоя этакая суперсила. Она подконтрольна эмоциям и пространственному мышлению. Чем сильнее они развиты, тем лучше для тебя. Почему тебя забросило именно в наше время — никто не знает, есть лишь догадки, но о них позже. Я думаю, что тебе необходимо вернуться в свое время хотя бы потому, что там наверняка есть те, кто за тебя переживает. Поэтому сейчас у тебя несколько вариантов. Первый — это пустить все на самотек и научиться этому с течением времени без усилий. Может быть, ты ночью вновь переместишься обратно к себе, ну или когда-нибудь все произойдет само собой. Либо второй, но придется испытывать сильнейшие боли и дезориентацию, ибо расщепление собственных атомов — процесс далеко не из приятнейших. Зато потом сможешь перемещаться во времени, когда захочешь, и видеться с Ло. Вижу, что вы неплохо сдружились за такой короткий промежуток времени. Он хоть и чрезмерно дружелюбный, но такой заботы о других за ним не водилось. Могу его отнести в комнату, хоть тело разомнешь, и приступим к тренировке, если выберешь второй вариант.       — Конечно я не хочу пускать все на самотек, и да, отнеси его, пожалуйста, а то я скоро сам отстегну себе конечности.       Харрис подхватил крепко спящего брата и унёс его в комнату, аккуратно уложив в постель. Закрывая за собой дверь, он перешел на более громкий голос:       — Мы можем начать прямо сейчас, если пожелаешь.       — Хорошо, — Дилан неуверенно поднялся в дивана, разминая спину, — что мне нужно делать?       — Тебе необходимо закрыть глаза и сконцентрировать свой разум на определенном временном промежутке — чем точнее, тем лучше — и направить свои эмоции. Ну, на самом деле там не эмоции, а гормоны играют главную роль, но так более понятно, согласись?       — Не бухти, я не настолько глупый.       — Хорошо, продолжим. — Джон встал напротив Дилана, прикасаясь пальцами к его вискам. — При правильной последовательности ты почувствуешь пульсацию именно здесь, а затем головокружения и, может быть, даже что посильней.       Дилан закрыл глаза, стараясь вспомнить до мельчайших подробностей свое время, свою комнату с отклеившимися уголками обоев, свою любимую кровать с мягким фиолетовым пледом и стол, где стоял ноутбук, обклеенный наклейками. Думал о две тысячи двести тридцать шестом годе, таком обычном, но родном. Наконец виски начали пульсировать, но более ничего не происходило.       — Теперь постарайся подумать о чём-то приятном. Чаще всего самые приятные воспоминания или мысли выбрасывают необходимые гормоны. И попробуй эту картинку перенести в свое время. Опять же, чем точнее, тем лучше.       Перед закрытыми глазами всплыли сегодняшние воспоминания о спящем Ло. Дилан неволей представил чуточку больше, чем было на самом деле. Они сидели на красном, в некоторых местах проваленном диване, и ноги шатена касались высокого ворса ковра. Дилан сидел в той же позе, что и пару минут назад. Он также неотрывно смотрел на спящего. Пальцы заскользили по щеке шатена, очерчивая линии проступающей скулы, постепенно переходя к подбородку и аккуратно приподнимая его, стараясь не пробуждать Лололошку ото сна. Брюнет осторожно склонился к веснушчатому лицу и легко прикоснулся губами к чужим. Просто касание.       Неожиданно боль пропала, и пульсация также сошла на нет.       Неужели получилось?

***

      Дилан с трудом открыл глаза и понял, что ничего не вышло. Он лежал на кровати, а над ним стояли братья и летала Прайм.       — Наконец-то. Ты здорово нас напугал, когда в обморок свалился. — Ло присел рядом, кладя свою руку на ладонь третьекурсника. — Ладно хоть не убился, хотя шум был громкий. Ты на вид вообще не тяжелый, знаешь ли. Джон сказал, что вы тренировались перемещаться. Видимо, не совсем удачно, да?       — Да ты догадливый, Ло. — Лололошка сжал губы. — Такие реакции абсолютно естественны, надо просто больше практиковаться. — Харрис протянул брюнету стакан воды. — А сейчас мне нужно идти по делам. Вы можете продолжить, если Дилан восстановился.       — И снова ты уходишь, Джон. — Ло закатил глаза. — Что может быть сейчас важнее?       — Да что угодно, Ло. Он понял, что надо делать, зачем я вам здесь? Не вижу причин тратить свое время на это. Прайм, полетели за мной, мне нужно провести исследования по генетической теории.       — Конечно, Джон. — И кубик вместе с парнем скрылись в дверях блока.       — Какой же он… ладно. Дилан, а ты можешь мне объяснить, что нужно сделать для того, чтобы ты переместился? Ну, чтобы я примерно понимал, как тебе помочь настроится и все в таком духе.       — Он сказал, что за основу нужны приятные воспоминания и эмоции, порождающие выброс гормонов. Но, видимо, то, что я представил, оказалось недостаточным, да и ужасная головная боль и пульсация в висках отвлекали.       — Может, еще раз попробуешь? Я уверен, в этот раз всё точно получится.       — Ну, обмороком больше, обмороком меньше, пошли.       Парни вновь переместились в зал, вставая друг напротив друга. Дилан закрыл глаза, опираясь руками за плечи Ло, ведь его еще слегка пошатывало. Он вновь начал настраиваться на волну своего времени, до мельчащих подробностей представляя каждый закуток комнаты, своих соседей и надоедливую вахтершу. Осталось подумать о чем-то приятном.       О чем-то приятном…       Дилан почувствовал неожиданное прикосновение к своим губам. Легкое, невесомое, как перышко. Ладони на собственных щеках, которые придерживали лицо и тепло, которое от них исходило.       Ощущения пропали.       Глаза распахнулись, видя перед собой пустой седьмой блок две тысячи двести тридцать шестого года. А руки непроизвольно потянулись к горячим краснеющим щекам и покалывающим губам, оставляя в голове лишь один вопрос.       Что это было?