Необычайные приключения, бывшие с группой музыкантов летом на даче

Стоял тёплый июльский день, когда шестеро музыкантов решили провести его вдали от городской суеты в загородном доме Тилля. На вечер был запланирован ужин на природе у костра, правда во дворе и костёр в маленькой бочке, но что есть то есть. Двор тоже природа, вон под забором растёт какая-то дикая хрень, похожая на розу. — Ну что, ребята, чувствуйте себя как дома! Мой дом — ваш дом, только сеновал не трогайте, — пробасил Линдеманн, снимая огромную спортивную сумку с плеча. Домик был не особо большим, небогатым и совсем не современным, обычная деревянная избушка, где-то подкреплённая кирпичом. Рихард шепотом окрестил ее хаткой бобра из говна и палок, стоявший рядом Пауль рассмеялся. — Чё ржоте, голубки? Вещи кто разбирать будет? Парням ничего не оставалось кроме как последовать за хозяином дома. Только процесс разгребания бардака на участке, раскладывания одежды по полкам старого, но добротного шкафа совершенно не увлекал Круспе. И пока Шнай матюкался из-за того, что «все неправильно складывают футболки, а рубашки надо вещать и вообще уйдите, я сам»; пока Тилль пытался вытащить руку орущего Флаке из банки (одному богу известно как она туда попала); пока Олли чинно разговаривал в углу с самоваром, параллельно перебирая посуду; Рих решил слинять и заняться чем-то поинтереснее. Схватив Пауля за шиворот, он осторожно выскочил во двор. — Риш, ты чего творишь? Нам же ещё три сумки разобрать надо и… — Тише, у меня есть идея получше! И Круспе двинулся в неизвестном Ландерсу направлении, тому лишь оставалось следовать за ним по каким-то колючкам, зарослям, муравейникам и ещё бог весть чему. — Риииииш, а куда мы идём? У тебя что детство в одном месте заиграло? Куда тебя несёт?! И стоило парню это сказать, как Рих остановился возле огромного ветхого сеновала и подозрительно хитро улыбнулся. — Нет! Нет, Рихард, нет! Я туда не полезу! И вообще… Тилль запретил туда соваться! — Да брось, солнце, никто не узнает! И не успело «солнце» и глазом моргнуть, как его благоверный оказался на самой верхушке, скрытый золотистой соломой. — Ну же! Давай ко мне! — Рих… я не хочу, пошли отсюда, пока не поздно. — Руку давай, бухтелка. И Паулю ничего не оставалось кроме как поддаться уговорам возлюбленного, и уже через пару секунд он сидел на огромном стоге сена. — Ну и? Что мы будем делать тут? — сердито проворчал парень. Ответом ему послужил игривый взгляд, следом за которым последовал страстный поцелуй в губы. Ландерс простонал от удовольствия, совершенно позабыв, что только что собирался возмущаться. Руки свободно скользили по разгоряченному мускулистому телу, снимая всю лишнюю одежду. Футболка Риха улетели куда-то в кусты, а штаны Пауля позже обнаружились на чьем-то заборе. Но двум влюблённым было не до этого, они были всецело увлечены друг другом. Хайко судорожно глотал ртом воздух в перерывах между поцелуями. Риху совершенно не хотелось выпускать его подрагивающее от каждого прикосновения тело из плена своих холодных и сильных рук, что сейчас уже спустились ниже и массировали пах Ландерса. Тому же видимо стало совестно за то, что получает ласку только он, и парень перенял инициативу на себя, с трудом выкарабкавшись из эйфории и поборов чувство экстаза. Он заставил Рихарда лечь на колючую солому, поднимая лёгкие облака пыли, отливающие розовым в свете заходящего солнца. Целовать он начал с ключицы, спускаясь всё ниже и ниже, специально замедляясь, чтобы поддразнить. Сжав большой и указательный пальцы вокруг ствола его члена, он опустил их к основанию, добавив тем самым чувствительности верхний части. Перед тем как накрыть губами головку, он взглянул на Круспе, и то, что он увидел, заставило его улыбнуться. Парень просто был почти в отключке от предвкушения предстоящего удовольствия, а растрепанные волосы с запутанными в них колосками сена предавали ему ещё более милый и беспомощный вид. Вдоволь насладившись увиденным, Пауль взял его полностью, Риха на долго не хватило. Но как только он кончил, твёрдо решил, что так дело не пойдёт и теперь уже он повалил Хайко на солому. Раздвинув его бёдра пошире Круспе как настоящий фокусник из ниоткуда выудил флакончик смазки. — Смазка? Рих, серьезно? Откуда? — Ну не на сухую же! А вот откуда… большой большой секрет, — загадочная улыбка и долгий поцелуй вернули прежнюю атмосферу. Достаточно растянув парня, Рихард начал входить, но неожиданно Пауль заерзал. — Риш… Риииш… — Солнце, я тут немного занят, не мог бы ты полежать спокойно… — Риш! Оно колется! — Хайко совсем не планировал прекращать елозить. — Что тебе там колется? — Трава эта сушеная! Тут вообще неудобно, и пыль везде, — для пущей убедительности он чихнул. Рихард шумно выдохнул и прильнул к груди возлюбленного, начав ласкать его шею. Это помогло, он понемногу расслаблялся. И вот наконец Круспе удалось спокойно войти и начать массировать простату Ландерса. Тот казалось совсем позабыл о том, как неудобен сеновал. Руки царапали спину, из горла вырывались хриплые стоны. День подходил к своему законному завершению, солнце уходило за горизонт, начали петь сверчки, качались штаны на заборе, слышался злобный бас Тилля «Где блять эти засранцы», а на стоге сена совершалась любовь. Но вдруг… — Риш… хахаха… ну щекотно! Перестань! Холодно же! — Солнце, ты чего? Я ничего не делаю… — Ну как ничего! У меня под боком же… — АААААААА! Спокойную тишину вечера пронзил чей-то дикий крик, послышалось шуршание, трехэтажный мат, хлопок от удара чего-то тяжелого об землю. И вот четверо музыкантов наблюдали картину маслом: два голых парня на фоне заката несутся по кущерям и что-то орут. — ЗМЕЯ! ЗМЕЯ НАХУЙ! ЕБАНАЯ ЗМЕЯ! — Рих с ошалелыми глазами перескочил через метровый забор, даже не обернувшись. — ААААА! РИШ, ОНА НА МНЕ! СНИМИ! СНИМИ ЕЕ С МЕНЯ! И действительно маленькая чёрная чешуйчатая ленточка запуталась в футболке, которая была завязана вокруг плеч у бедняги Пауля. — Вот же идиоты! Сказано не лезть! — с неимоверным отчаянием произнёс Тилль. — Но это же ужик… — улыбнулся Шнай, снимая животное с пробегающего мимо голого друга. — Какой нахуй ужик! Целая гадюка! —не переставал орать Рих, запрыгнув на перила крыльца, очевидно надеясь, что это его спасёт. — Ты хоть прикройся, гадюка! А вот нехуй лазить где не просят! Будет теперь у нас жить этот ужик, да, ужик? Ты согласен? — обратился Линдеманн уже к змее. — Будет вам напоминанием того, что ебаться на чужих сеновалах не лучшая затея. «Любовники» смущенно переглянулись. — Чего смотрите друг на друга, неразлучники? Ромео, — обратился он к Риху. — Тащи банку для ужа и воды своей Джульетте, а то она вон щас душу богу отдаст. Круспе, увидев, что Пауль действительно неважно выглядит, кинулся за водой. День закончился весьма прозаично: ужин на природе таки состоялся, в банке возился ужик Генрих, доводя двух парней почти до инфаркта, в воздухе витала весёлая атмосфера и бесконечные подколы над Рихео и Пульеттой.