Необычайные приключения, бывшие с группой музыкантов летом на даче

— Алёша, как хорошо, что ты приехал! — воскликнул Тилль, запирая двух Голубков в доме. — Я смотрю у вас тут весело, — засмеялся Ромпе, сжимая в руках крота. — Да это дурдом! Посмотри только на этих полудурков! Ебуться как кролики, да ещё где! На сеновале, в бане, на печке, мать его, и даже в туалете! — размахивал руками Линдеманн, косясь на две виновато выглядывающие из окна макушки. — Да ладно тебе, оставь их, кровь молодая, перебесятся скоро, — парень опустил бедное животное на землю. — Хорошо, с этими понятно, а остальные трое? Один мне все клумбы покосил и сарай разобрал, второй заебал дрочить козлам и баранам, а третий вообще с посудой разговаривает… — Оооо, понятно, будем разбираться, — Алёша подмигнул стушевавшимся Думу и Флаке. — Ну удачи, мои полномочия на этом всё, — ответил хозяин дома. — А начнём мы с совместной готовки! Есть хочу ужас. И гость направился на кухню искать что-нибудь съестное. Тилль вздохнул и поплёлся за ним, пара Крисов следом. Но стоило им зайти, у плиты уже во всеоружии стояли Рих и Пауль в розовых фартучках, готовые приниматься за готовку. В этот же момент из кладовки высунулся Олли. Продуктов было немного, и, оглядев их, Ромпе решил испечь пирог. — Что ж… ну раз вы так горите желанием помочь, парни, вы занимайтесь тестом, Тилль с Флаконм растопки пока печку. Фронтмен спорить не стал и молча отправился исполнять приказ, утащив клавишника за собой. Не у дел остались только барабанщик, бас-гитарист и сам «руководитель». — Шань, уберись во дворе пока, пожалуйста, а то там такой разгром. И парень тут же выскочил на улицу, думая как бы снова собрать из этих разломанных досок то, что когда-то было сараем. — Олли! Как жизнь? — радостно прокричал Ромпе, хлопая высоченного Ридля по спине. — Потихоньку, я так понимаю теперь нас тут восемь, — меланхолично пробормотал он, обнимая покрепче самовар. — Семь может быть? Кстати, неплохой чайничек нашёл, приспособим! Алёша попытался забрать медную посудину из рук гитариста, но ничего не вышло. Стоило ему прикоснуться к гладкому холодному покрытию как чудо-устройство заухало. — Нет, абсолютно точно восемь, мы вшестером, мой милый друг, — парень нежно взглянул на громоздкий предмет. — И ты. — Точно! Извини, — Ромпе просто смирился с этим фактом, даже не пытаясь что-то понять. — А где соль? — раздался озадаченный голос Ландерса от плиты. — А ее нет, — ответил Рихард и загремел посудой. — Соли нет? Так мы сходим тогда! — заявил Алеша, хватая Олли за штанину, потому что она была намного ближе чем клетчатая рубашка. И вот парни уже шли по разбитой просёлочной дороге к соседям. Алёша весело насвистывал какую-то мелодию и с любопытством оглядывал окрестности. Осознание того, что Хайко во время минета простонал именно спетую им строчку рассмешило его, и, вспоминая этот утренний эпизод, он врезался в столб и вскрикнул: — Scheiße! Гребанная палка! — Не волнуйся, он не обиделся на тебя, — сказал Ридль и пошёл дальше. — Кто? Столб? Да, он понял, что я не со зла. У них вообще ахуенное чувство юмора, любят подъебать. Особенно когда пьяный идёшь. Олли улыбнулся, наконец-то хоть кто-то его понимает! Ладонь непроизвольно погладила металлический бок самовара, а сидящая внутри сова только тихо ухнула. Тем временем на кухне Круспе воевал с тестом, пока Пауль нарезал мясо в пирог. Рихард все не мог сладить с этой сдобной смесью, бесконечно матерясь на всех известных ему языках, он давил ее скалкой: — Блять! Почему ты не раскатываешься, глупое тесто? Черт! Оно возвращается обратно! Солнце, есть скотч?! — Гвоздями приколоти, — пробухтел Хайко, все ещё обиженный за покусанную жопу. — Как его, блять, раскатать? Ебаное тесто! В прошлый раз, когда мы готовили, оно плохо поднималось, а это поднимается и падает нахуй! Тварь. Катись колбаской, ебаный блинчик, — Рихард шмякнул липкий сгусток на стол. Ландерс засмеялся и, отодвинув возлюбленного в сторону, за пару минут привёл все в порядок. Круспе почувствовал себя настолько никчемным рукожопом, насколько это вообще возможно, поэтому апатично забился куда-то то в угол. Месть Пауля удалась на славу, теперь можно идти успокаивать любимое ранимое создание. — Риш, не поможешь мне, я немного испачкался. — Давай сам, у тебя и так все замечательно получается, — буркнул Рих, даже не взглянув на Хайко. — Без тебя никак! Настойчивый голос вынудил гитариста поднять глаза, и то, что он увидел, заставило его член почувствовать себя очень тесно в джинсах. Ландерс стоял голый, обмазанный местами в сгущенке, найденной в каких-то закромах Тилля. — Солнце… — Да, Риш, иди сюда… Парень подполз к Паулю и начал осторожно слизывать лакомство с его бёдер, медленно подбираясь к самому заветному месту. Горячий язык нежно коснулся яичек, а потом перешёл и на сам ствол. Все это время голубые глаза смотрели, не отрываясь, на лицо Хайко. Капелька пота скатилась по грязной щеке, смешиваясь с мукой; сгущёнка все больше таяла и растекалась по телу парня, делая его невероятно красивым и соблазнительным. Рих кончил, что его даже в каком-то роде задело, но он не подал виду. Желание отомстить внезапно и очень ярко загорелось в груди, обжигая и не давая покоя. И Круспе, быстро набросав план, приступил к его исполнению. Он нежно провёл пальцем по члену Пауля, а затем прошёлся там же губами, в конце немного прикусив головку. Чувство эйфории наполнило ритм-гитариста, и он закрыл глаза, что было роковой ошибкой. Воспользовавшись моментом Рихард натянул на эрегированный пенис свежевыпотрошенную куриную тушку. Все ещё невидящего ничего Ландерса накрыл оргазм. — Какого вы тут творите? Вы на кой курицу растлели?! — раздался голос взбешённого Шная. — Зоофилы проклятые! — Какую курицу? — простонал Хайко, запрокинув голову. — ХаХАхАХА, — заржал Круспе, падая на пол. И стоило Паулю пошевелиться, как бедная дичь с отвратительным шлепком шмякнулась к ногам парня, что заставило его взглянуть вниз. — РИХАРД! — хором заорали музыканты. — Что? — снова покатился со смеху Рих. — Убирайтесь к черту отсюда, пока вас Тилль не увидел! — прошипел Кристоф, осознавая весь пиздец ситуации и присутствие Линдеманна за стенкой. Парни тут же пришли в себя и сбежали с места преступления. На паркете так и осталась лежать обконачанная курица, а на столе — четкий отпечаток жопы Хайко. Но стоило парням разойтись, а Шнаю поднять и начать отмывать птицу, как резко потух свет. Из комнаты с печкой донёсся голос фронтмена и громкий топот его ног. И уже через секунду сам парень пронёсся мимо Дума с криком: — Черт! Флаке! Взволнованный Кристоф, даже не положив курицу, побежал следом. Однако на улице он врезался прямо в широка спину друга, который стоял и внимательно прислушивался. — Что случ… — Тихо! И в этот момент донесся еле слышный стон Кристиана. Ребята бросились на звук, а по дороге Тилль объяснил, что отправил Флакона проверить счетчики, находящиеся под крышей в довольно-таки трудной доступности. — Надеюсь эти стоны не значат «я застрял, спасите», — сказал Дум, спотыкаясь об очередную сарайную доску. — Они означают «меня ебашит током», — сказал Линдеманн и рухнул на землю, потому что на него с лестницы свалился «подгорелый» Флаке. Шнайдер молча стоял над друзьями, сжимая в руках курицу, с которой капала сперма Пауля, попадая Тиллю прямо на нос. — Фу… почему вода такая странная? — сморщился он, вставая. Крис решил промолчать о судьбе бедной птицы. А тем временем куриные насильники закрылись в спален хозяина дома. Забежали они туда случайно, но в конце концов решили переждать там. — Ах ты! Вот значит как?! Курица?! — ругался шепотом Пауль. — Ну да… прости, солнце… — Рих потупился, пытаясь подавить смех. — Я тебе щас так прощу! Так прощу! — ритм-гитарист подгадал момент и вылил целую банку сгущенки на чёрную идеально уложенную шевелюру. — ПАУЛЬ! — так громко как только можно прошипел Круспе. — Ну это уже слишком! Между парнями завязалась шуточная потасовка: Ландерс, хихикая, бегал по комнате, уворачиваясь от разъярённого Риха, который судорожно пытался отчистить волосы, но ничего не помогало, и молочно сахарная смесь стекала по его голове, разлетаясь брызгами во все стороны. — Ну же, поймай меня, мой сладкий мальчик! — засмеялся Хайко, прыгая на кровать. Только вот Рихарда явно задолбали эти догонялки в кромешной темноте, и он одним резким движением повалил возлюбленного на спину. Теперь они катались уже по идеально заправленной постели Линдеманна. И перепутав все одеяла, подушки и простыни и запыхавшись, они слились в страстном поцелуе. Рих положил ладонь Паулю на грудь и почувствовал бешеное биение его сердца. Нацелившись разогнать его ещё больше, он начал слизывать сгущенку с его тела. Ландерс по привычке запустил пальцы в волосы Риха, но вляпался в липкую субстанцию и с отвращение оглядел ладонь, которая выглядела так будто на неё вырвало кота, и не простого кота, а самого пушистого и чёрного в мире. И пока парень был занят рассматриванием рук, Круспе успел на него насадиться. — Ты что? Ты ж порвёшь себя так, Риш! — Я люблю тебя! — лишь был ответ, и парень закачал бёдрами. Спальня заполнилась тихими вскриками и стонами. Приподнявшись, ритм-гитарист накрыл губы возлюбленного своими и сжал его член в руке. Умелые пальцы быстро размяли плоть, заставляя Круспе в блаженстве закрыть глаза. Раз-два, толчок и движение рукой вдоль ствола, раз-два, сплетаются языки, раз-два, прикусываются губы, раз-два, руки беспорядочно гуляют по спине. — Давай… ах… вме… хах… сте… ха… вместе, — прерываясь на стоны, пролепетал Пауль. Рихард не ответил и только сильнее толкнулся, что повлекло за собой мгновенный оргазм Хайко. Круспе кончил следом. Парни упали на постель, зарывшись в одело. Царила полнейшая тишина, и только тяжелое дыхание прерывало ее. Внезапно Ландерс испуганно подскочил, уставившись в угол. — Твою ж! — Солнце, ты чего? — измученно прошептал гитарист. — Да показалось… будто кто-то стоит там и свечку держит, а это вешалка. — Романтическую обстановку походу создаёт, — засмеялся парень, вытирая сгущёнку простыней. — Держит свечку, пока мы трахаемся. — Но сейчас то мы не трахаемся, — пробубнил Хайко, косясь на «человека со свечей». — И что, он зря стоит? Может продолжим тогда? — Нахуй, — проворчал Пауль, заворачиваясь в одеяло.