Необычайные приключения, бывшие с группой музыкантов летом на даче

Пауль проснулся от того, что его кто-то агрессивно трясёт за плечи. Ещё до конца не выбравшись из царства Морфея, в полудрёме парень пробормотал: — Я не стиральная машинка, чтоб трястись. Потом он уткнулся лбом в подушку и вырубился снова. Но его сон опять прервали, кто-то с новой силой начал телепать его в разные стороны. — Ты чего несёшь? Какая машинка? Вставай давай, съебывать пора! Если Тилль нас здесь найдёт, живыми мы точно отсюда не выйдем, — истерически шептал Рих. Ландерс понял, что на дворе глубокая ночь, может часа три-четыре. А вот куда им идти в такое, время он не понимал. Но Круспе, казалось, это ну вообще не волновало, он так хорошо как только смог привёл комнату в порядок, затем схватил парня за шиворот, всучил штаны и потащил к окну. Кое-как разобравшись с древней щеколдой, любовники с грохотом вывалились на улицу. — Ауч, почему вся трава мокрая? — возмущался Хайко, потирая голую жопу. — Это называется роса, — проворчал Рих, крадясь вдоль стены дома. Так они босиком шагали со скоростью бешеной улитки, бесконечно врезаясь друг в друга и падая. Внезапно послышались тихие шаги, легкое громыхание металла и чье-то уханье. Гитаристы припали к земле, и мимо них чинно с вопящим самоваром под мышкой прошагал бухтящий Шнай. Зачем святой товарищ Оливера понадобился барабанщику парни не имели вообще никакого понятия, но, решив, что это не их дело, поползли до крыльца, где Круспе остановился и сказал: — Так, тихо пробираемся на веранду и сидим до утра там, ты всё понял, Солнце? Но ответа не последовало, парня это смутило, и он осторожно обернулся назад, но там никого не оказалось. Только небольшое отверстие в полу разинуло свою чёрную пасть — кто-то забыл закрыть подвал. —Поль! Поль! — обеспокоено зашипел гитарист в дыру. — Ты живой?! — Да нормально всё, пронесло, только задница болит. Но ты знай, Риш, я за свою многострадальную жопу отомщу тебе ещё! — послышалось откуда-то снизу, и парень, недолго думая, спустился вслед за возлюбленным. В подвале оказалось на удивление сухо и относительно тепло. Вокруг стояли стеллажи с какими-то банками и склянками, в общем, со всякой старушечьей лабудой. — А Тилль у нас кампотики закрывает, — засмеялся брюнет, рассматривая тёмную жидкость в сосуде. Вдруг тонкие, но сильные руки обхватили его за талию, приподнимая футболку и расстёгивая ширинку. А потом горячее дыхание обожгло кожу у самого уха и послышался шепот: — А вот и мстя моя великая! — Мне б так всегда мстили, — простонал Круспе опираясь на одну из полок. Пауль быстро расправился с его штанами и начал облизывать орган сквозь ткань трусов. «Дразнит, мерзавец!» — пронеслось в голове Рихарда. А тем временем эрегированный пенис уже высвободили и принялись тщательно полировать. Капли пота стекали по лбу, отчего чёрные волосы измазанные сгущенкой сделались ещё более противными. Сахар в перемешку с молоком сладкими ручейками побежал по лицу. Парень поморщился, но отличная работа Хайко ртом быстро разгладила все морщины. Рих запустил испачканные в белой липкой смеси пальцы в светлую немного отросшую чёлку, приготовившись к оргазму, но не тут то было, Ландерс резко оставил его член в покое и начал вылизывать сладкие руки гитариста. Это несомненно было приятно, когда его горячий язычок обводил каждый кончик пальца, каждый выкрашенный в чёрный ноготь, каждое задетое нервное окончание приносило массу удовольствия. Однако его мужское начало требовало разрядки и срочно, но по плану ритм-гитариста он не мог завершить дело даже с помощью привычного способа мастурбации, поэтому просто вынужден был молить: — Какие мы хитрые, но… Солнце, пожалуйста! Хайко лишь усмехнулся и легонько как бы случайно коснулся его набухшего органа. Затем, вдоволь нализавшись сгущёнки, он кончиком языка коснулся головки, и посмотрел на него прямо из-под густых ресниц. Этого было достаточно, Рихард кончил, бездумно откинувшись на стеллаж, тут же раздался звук разбивающегося стекла, и по помещению разошёлся едкий запах спирта. — Это был не компот… — пробормотал Пауль, уставившись на то, что раньше было трёхлитровой банкой алкоголя. — Бе… жим, — просипел Рих, борясь с пересохшим горлом и накатившей усталостью. *** Утро в доме началось с того, что Линдеманн, зайдя в свою спальню ближе к рассвету, — они слишком долго засиделись с Ромпе — обнаружил ее полностью измазанной в сгущенке. Сначала он тут же бросился к главным подозреваемым — милым голубкам гитаристам, но те мирно спали в обнимку на веранде, правда у Риха почему-то была мокрая голова. Погадав ещё с пару минут, фронтмен пришёл к выводу, что это разбушевался зверинец Олли, и направился к нему. Но у бедного Ридля была истерика, у него пропал самовар! Настоящая трагедия для бас-гитариста, заставившая его ползать на коленях и исследовать все углы, не позволила Тиллю даже заикнуться про сгущенку и испорченную комнату. Поэтому махнув рукой и на спальню, и на Олли (это были не самые страшные ситуации за время пребывания на даче), парень пошёл к Ромпе — единственному адекватному человеку по мнению Тилля в этом проклятом доме. — Что там опять? — спросил Алёша, выходя с веранды — он укрывал друзей пледом. — Да ничего, перебесятся, — меланхолично проговорил хозяин всего этого кошмара. — Не хочешь выпить? У меня отменный самогон! По русскому рецепту. — С удовольствием. Обрадованный таким поворотом событий и тем, что можно похвастаться своим творением, парень спустился в подвал, который почему-то был открыт. Это первое что его смутило, а потом Алёша услышал яростный вопль. — КТО РАСХУЯРИЛ ТРИ ГРЕБАННЫХ ЛИТРА МОЕГО ЛУЧШЕГО САМОГОНА?! КТО РАЗБИЛ БЛЯТЬ МОЙ САМОГОН, ЧЕРТИ?! В этот момент из-за одного из стеллажей выглянула испуганная голова в очках. Очень зря Флаке решил показаться, на него тут же накинулся Тилль. — Это ты! Это ты да?! — Неееет, — проблеял Кристина, сжимая в трясущихся руках кабачок. — Я тут просто это… вот! — он протянул овощь другу, но это не помогло, ни в чем не повинный зелёный объект отлетел в стенку. — НЕУКЛЮЖЕЕ СОЗДАНИЕ! — рыдал Линдеманн, вытаскивая клавишника за шкирку на улицу. — ПРИДУРОК! ДОЛБАЕБ! МОЙ САМОГОН! РУССКИЙ! ТРИ ЛИТРА! ТРИ! — Дружище, успокойся, может это и не Флакон, — вступился за товарища Ромпе. И так начался допрос, в ходе которого выяснилось, что Рих и Пауль проспали всю ночь на запертой веранде, Олли катался в истерике, а Шнай весь день и почти всю ночь провёл в компании Алёши. У всех было достойное алиби… ну почти у всех, бедный Кристиан трусился как кобель в сливах и мямлил: — Это правда не я… — Ах не ты?! И так фронтмен гонял клавишника по всему участку. В это время Круспе и Ландерс старательно притворялись спящими и мысленно просили у Кристиана прощения, а Оливер ходил как в воду опущенный в отчаянных поисках своего медного друга. Шнайдер сочувственно похлопал его по плечу и пошёл убирать погром в подвале, мысленно злорадствуя: — А нефиг было свой медный тазик моей любимой футболкой протирать.