О птенцах и котятах

      — И кто это тут у нас?       Всадник намеренно останавливает коня слишком резко, заставляя Кайраса Шарма прятать лицо в рукаве от поднявшейся пыли из-под копыт. Не дав опомниться, Доран Басу легко свешивается и подхватывает его за подбородок, поворачивая лицо к себе навстречу. В слабом свете огня злые жёлтые глаза встречаются с грозными серыми.       — Кайрас, ты ли? — он усмехается, Кайрас же дёргает головой, чтобы сбросить жёсткие пальцы со своего лица. Выпрямившись в седле, Доран берётся обеими руками за поводья и откровенно веселится: — С каких пор Шарма так жестоки к своим отпрыскам? Отправить единственного сына в пасть англичанам, вдруг с твоей мордашкой что-нибудь случится?              — Он же не девчонка, чтобы лицо беречь, — раздаётся басистый голос. — Шрамы украшают мужчину, да и оставь его в покое.       Вслед за Дораном на своём коне к ним приближается Камал Рай, который хмурится, не скрывая, что тоже удивлён увидеть младшего Шарма на их точке привала:       — Что ты тут делаешь?       Кайрас вынужден смотреть на них снизу вверх, задирая голову, так как его конь привязан у дерева вдали — он выжидал в одиночестве у тлеющего костра около часа. На их одеждах даже в плохом освещении заметны темнеющие следы крови, а по грязным от пота и земли лицам плачет мыло, хотя выглядят довольными, значит, задачи выполнены. Диких Камала и Дорана он не боится, как-никак выросли в одном окружении бок о бок, напротив, к ним, как к сильным, его тянет, хотя в прямых столкновениях с англичанами Кайрасу без нужды делать определённо нечего.       Подняв руку, он демонстрирует им запечатанное письмо.       — Требуют вашего возвращения. Обстановка накаляется.       — Ой-ой, — Доран, не интересуясь письмом, пускает коня кружить вокруг Кайраса, — другого гонца не нашлось? Или в наше отсутствие всех уже псины перегрызли, раз отправляют своих детей?       Пока он потешается, Камал принимает из рук Кайраса письмо и, оставаясь в седле, берётся читать. Кайрас же, освободившись, несдержанно вступает в перепалку с Дораном, с которым у них спокойных диалогов не бывает в принципе, что Камала всегда утомляет:       — Отправили, потому что я единственный, кто смог бы вас найти.       — Да что ты, — самодовольный ответ только больше распаляет Дорана, — интересно, кстати, как ты нашёл нашу стоянку в лесу вечером, комнатное растение? Небось долго плутал в деревьях, только всё не пойму, почему тебя послали-то… — у Кайраса начинает кружиться голова от кружащего коня, чей чёрный бок переливается в свете огня оранжевыми бесноватыми красками под стать глазам Дорана. — Мамочка с папочкой так тебя оберегают, уж не сбежал ли ты им назло?       От его едких слов, близких к правде, Кайрас вспыхивает и теряется, что не ускользает от внимательного взгляда хищника, тянущего губы в ухмылку:       — Да я попал в цель.       — Ничего подобного, — берёт себя в руки Кайрас и прячет ладони за спину, ногтями одной руки впиваясь в запястье другой. — Отправили меня, потому что не могли довериться слугам, да и Камал оставил координаты мне. Что до того, что я нашёл вас… То, что ты не имеешь представления о моих способностях, неудивительно. Ведь для этого надо интересоваться кем-то кроме себя.       Под конец своей пылкой речи Кайрас едва не задыхается, но всё же прямо смотрит в глаза Дорану, который надменно усмехается, хотя во взгляде жёлтых глаз злость мешается с любопытством. Наследник Шарма вызывает у него раздражение своей слабой физической формой в сравнении с ним, отсутствием мужественности в недостаточно высоком росте, узких плечах и тонких запястьях. Раздражает его по-юношески распахнутый взгляд невыразительных своим цветом глаз, которые умеют смотреть проницательно, могут блестеть умом, но Кайрас предпочитает хлопать глазами как невинная девица. Прямо как сейчас. Конь вновь останавливается слишком близко, Доран угрожающе склоняется к Кайрасу, задержавшему дыхание, и каждое его следующее слово становится всё тише и ядовитее:       — Зачем мне интересоваться птенцом Шарма? Хочешь, чтобы я похвалил тебя, как мамочка хвалит ребёнка за детские шалости?       — Мне уже семнадцать, — шипит Кайрас, с трудом устояв, чтобы не отпрянуть от пышущего гневом Дорана, от которого тянет тяжёлой смесью дерева и земли. Он и так больше раза в два, а на вороном коне и вовсе кажется исполинским.       — Ну так веди себя соответствующе, птенчик, — ухмыльнувшись, Доран резко отъезжает от него и довольно трясёт гривой тёмных волос подобно льву, Кайрас же, оглушённый своим сердцебиением, пытается выровнять дыхание, когда раздаётся негромкий серьёзный голос Камала:       — Едем обратно. Они начали подозревать и могут начать рыть носом землю.       — И что? — подъехав к другу, Доран пожимает безразлично плечами. — Если не оставить ни одного, то и подозревать будет некому.       Как старший и более опытный воин Камал лишь терпеливо вздыхает на неутомимую кровожадность Басу.       — Иногда нужна осторожность, — и всё же, когда ловит шальной взгляд Дорана, он усмехается: — Чтобы застать врасплох эффектнее.       — М-м, — Доран понимает его без лишних слов и согласно кивает, — тогда возвращаемся. Эй, беззубик, где твой конь?       — Это ты мне? — отзывается Кайрас, который уже рассудил, что они уезжают, и был занят тушением костра.       — Тут есть ещё кто-то без коня? Пешком пойдёшь до Калькутты? — закатывает глаза Доран, подъезжая, и заставляет своего коня потоптаться как следует на углях, из-за чего одежда отпрыгнувшего Кайраса пачкается сажей.       — Моя лошадь в той стороне, — недовольно отвечает Кайрас, кивая себе за спину и отряхиваясь, хотя в резко опустившейся темноте теперь не разглядеть грязи.       В следующую секунду сильная рука подхватывает его за ворот как котёнка, и одним движением закидывает поперёк коня позади себя, из-за чего из лёгких Кайраса выбивает весь воздух, а в груди разливается боль от удара о крепкое седло. Доран, одной рукой придерживая его за бедро, чтобы уж как-нибудь залез на ходу, бьёт поводьями и они догоняют Камала.       — Свалится же, — фырчит Камал, наблюдая едва различимые очертания возни Кайраса на коне и попытки устроиться за спиной Дорана.       — Тогда оставим псинам на растерзание, — гогочет Доран, и Кайрас, испугавшись, усаживается быстрее, неловко приобнимает всадника со спины и замирает, лишь бы его не оставили ночью в лесу. С них станется. Когда Доран бросает вальяжный взгляд через плечо, даже темнота неспособна погасить яркий блеск его глаз: — Уже не такой смелый, птенчик?       Вместо ответа Кайрас демонстративно молчит и отворачивается, чтобы послать Камалу умоляющий о спасении взгляд. Из них двоих Камал всегда к нему добрее, вероятно, играет свою роль разница почти в десять лет и наличие у обоих младших сестёр одного возраста.       — Ты не на меня гляди, Кай, а в сторону лошади. Или собрался жаться к Дорану всю дорогу?       Ах да. Рядом с Дораном у Камала напрочь отказывает доброта ко всему живому.