Только мы

      Саки наворачивает уже какой круг в своей комнате, тщательно разбирая каждую мысль, которая приходила ему на ум минуту ранее. Щеки непривычно горели, сердце стучало, голова кружилась, и это было далеко не от ходьбы по кругу. Его волосы были растрепаны, а тело чувствовало непривычную слабость, которая не давала парню нормально думать.       Он резко сел на кровать, растеленную и незаправленную ещё с самого утра. На ней же лежали его джинсы и грязное белье, на которых были следы светлой вязкой жидкости. — Твою мать… — только и смог прошептать Саки, хватаясь за голову и больно сжимая свои волосы в сильной хватке.       Он только что кончил при мысле о лучшем друге.       Кажется, сегодня ему будет явно не до сна...

***

      Саки медленно шел по тротуару, сонно покачивая головой и вяло передвигая ногами. Целую ночь Саки думал о том, что с ним произошло.       Совсем недавно темноволосый стал замечать у себя нездоровую тягу к мастурбации и сексу. Вечная тяга подрочить где-то, потрогать себя или включить приятное порно преследовала его на протяжении пары месяцев, не отпуская его аж до вечера, пока все не уснут и Саки не останется на едине с самим собой. Не подумайте, он не зависим от этого! Разве что немного. Иногда это ему мешало сосредоточиться на чем-то или неправильно понимать вещи, слова. Так же он стал чаще засматриваться на одноклассниц, подмечая, что каждая из них не такая и уродка, как ему казалось пару лет назад, когда он любил над ними поиздеваться. Ещё он стал более раздражительным и начал бурно на все реагировать, желая показать свой авторитет. Все это, казалось, были мелочи. О пубертате и его факторах Саки узнал ещё давно от своего старшего брата. У него тоже сносило крышу, было желание показать себя альфа-самцом и приводить девочек к себе в комнату, показывая им свою "игру на гитаре". Все это было и у шестнадцатилетнего Саки, который от среднестатистического парня ничем не отличался и имел точно такие же желания в свой переходный возраст. Ничем бы и не отличался дальше, если бы не одно но, которое его волновало… И это но уже весело хихикало позади, чем заставило темноволосого обернуться. — Ну що ти, — Нигель весело улыбнулся, злорадно хмуря брови и пихая Саки под ребро, на что сразу же получает недовольный взор.        Нигель в свои шестнадцать особо и не изменился. Его лицо было таким же детским, сам он был невысоким и худым. Его блондинистые волосы чуть отрасли, а на его лице появилось пару прыщиков, которые нельзя сравнить с настоящими прыщами Саки. Все таки иногда переходный возраст кого-то щадит, что было редкостью и удачей. Возможно, пубертат Нигеля перешёл не во внешность, а в ещё более озлобленный характер, странную гиперактивность и кричащие глаза, которые так и хотели сделать кому-нибудь неприятно и подколоть. В остальном же блондин оставался по уму на лет пять. Да даже одежда Нигеля не поменялась, о чем ещё можно говорить? — Чего пихаешься? — Саки ответил агрессивно, сам того не осознавая. В последнее время он перестал давать отчёт своим действиям и словам. Из его рта выливались гадости, и выливались они неважно на кого. Будь это учитель, мать или его лучший друг. Да только все, кроме последнего, реагируют на это отрицательно. Нигеля же это забавляло. — Чого такий сонний? Дрочив цілу ніч? — вопрос Нигеля был шуточным и таким простым, но щеки Саки вмиг стали красными, а хохот Нигеля стал неприятно стихать. — Спокійно, не нервуй. Я ж все розумію, — блондин перестал хохотать и закурил, протягивая из пачки сигару и для Саки.       Был бы сейчас момент и желание - темноволосый бы вдарил Нигелю со всей силы, чтоб тот не болтал много. Но вместо этого он взял сигарету, чувствуя теплую руку на своей и быстро убрал ее, пытаясь дрожащей рукой поджечь сигарету и унять частое сердцебиение.       Кажется, дело и вправду дрянь.       Уроки шли до ужаса медленно, а в классе царила раздражающая атмосфера. Уже наступила весна и в кабинетах было ужасно жарко и душно, а запах девчачьих духов только усугублял всю ситуацию, заставляя съежиться или выпрыгнуть в окно.       Саки сидел как на иглах, вглядываясь в каждую одноклассницу со спины. Ещё пару дней назад он, сидя в своей комнате, мог спокойно подрочить на одну из них, так же спокойно потом прийти в школу, и так же спокойно потом смотреть им в глаза, иногда спускаясь чуть ниже. Он не видел в этом ничего плохого, да и девчонки стали больше говорить с парнем, периодически самостоятельно давая повод, чтобы тот на них глянул. Да, Саки покрасивел, отрастил длину в волосах, приобрел приятные черты лица и красивый голос, поэтому почему бы и не воспользоваться такой привлекательностью сейчас? Все это было естественно и в рамках закона. Темноволосый не испытывал стыд ни к одной из них. Нигелю же в глаза он смотреть не мог вообще.       Блондин, сидящий рядом, спокойно сидел на уроке и что-то рисовал, хихикая и показывая Саки, который редко поворачивался в его сторону и стыдливо прятал глаза в окне. Нигель, заметивший такое поведение, был готов вспылить прямо на месте. Он довольно часто видел своего друга в подобном состоянии, когда тот на него обижался. А обижаться он стал намного чаще, и все из-за пустяков! Блондин понимал, что Саки, за счёт таких перемен во внешности, окружении и характере стал другим, не таким как раньше. Он стал… чувствительнее и приятнее что ли? Это и напрягало друга.       Нигель, раскрыв тетрадку, стал что-то яростно писать, громко чиркая ручкой по листку бумаге и, когда чирканье прекратилось, блондин пихнул Саки, заставляя того вздрогнуть и зло шыкнуть. Опустив глаза на тетрадку темноволосый прочёл: ”Якщо ти образився за жарт про дрочку, то вибач, я ж не знаю на кого ти там шпагу точиш і скільки разів за ніч”       Саки, прочитав все это, залился краской и показал Нигелю средний палец, за что словил замечание от учителя и хихиканье от блондина, который неприлично играл бровями, мол: "В яблучко?".       Парень просто не знал, как бы так ответить, чтобы это было похоже на правду. Что-то вроде: "Да, я на тебя наяривал вчера" или "Приходи и увидишь, на кого я дрочу и сколько". Но ни одно из этих предложений не было правильным для такого случая, поэтому Саки взял ручку и просто написал короткое: “Да пошел ты”.       После уроков темноволосый медленно вышел из школы, все так же сонно качая головой и выслушивая какую-то бурную речь друга рядом. На протяжении всей школьной жизни заводилой в их дружеских отношениях был именно Нигель. Он много болтал, первым лез нарожон, был лидером и везде таскал за собой Саки, уверяя его в правоте своих действий. Темноволосый же с возрастом стал больше последователем, чем инициатором идей. Он поддерживал Нигеля, был рядом и всегда был на его стороне, изредка споря о чем-то серьезном. Блондин стал неотъемливой частью жизни Саки и, как бы ужасно это не звучало, возможно, когда-нибудь должна было промелькнуть эта мысль. В сознании темноволосого долгое время был только Нигель, поэтому было понятно, что в период спермотоксикоза у него могла всплыть фантазия о своем друге. Но должна ли она быть такой интимной, что он даже обкончал свои гребанные трусы? Вряд-ли, поэтому это и беспокоило Саки больше всего. — Ти справді так образився на жарт про дрочку? — Нигель вкинул это, заметив незаинтересованное и вдумчиво выражение лица темноволосого на его болтовню. Его это не должно так волновать. — Нет, просто меня кое-что волнует, — Саки решил сказать отчасти правду, чтобы на душе стало хоть чуть-чуть легче. Обычно Нигель ограничивался лишь кратким кивком и замолканием, чтобы не сильно доставать Саки в такие периоды. Блондин кажется ходячей проблемой, которая не видит ничего кроме себя. Но он мог быть и внимательным, и аккуратным. Конечно, душевных разговоров у этих двух особо и не было. Они ограничивались курением в тишине или нахождением в компании друг друга. Поэтому темноволосый знал, что нужно лишь намекнуть на правду, чтобы Нигель наконец закрыл свой рот и перестал болтать. — Ми можемо поговорити, якщо хочеш, — блондин все таки прервал молчание, так как находится в тишине без сигареты или бутылки… Да это была настоящая пытка! — У мене є татова заначка.       После этих слов Нигель, кажется, отвёл взгляд и чувствовал какую-то вину. Ему иногда было жаль, что он не может никак помочь своему другу. Саки стал хорошим парнем, а когда он подрос, то и вовсе его было не узнать. Конечно их дружеские узы оставались такими же крепкими, а желание перегрызть друг другу глотки не пропало, но все равно темноволосый стал ощущаться будто другим. Он стал более резким, общительным с другими. Много девчонок начали с ним говорить на переменах, а парни спрашивали за проколы и просили номер мастера, на что Саки гордо поднимал голову и говорил, что проколол себе сам. Да, Саки даже сделал себе пирсинг. Сначала Нигель не прекращал шутить о том, что тот проколотый гомик, но уже через неделю в ухе блондина красовался такой же прокол, который вызвал бурную реакцию класса. Нигель тут же развеял все смешки, пригрозив тем, что уроет их за школой если будет хоть один негативный комментарий, а Саки, восхищенный своей работой, разглядывал ухо друга и весело хохотал, так же называя его братом по пидорковатости. Нигель не знает, зачем он позволил Саки сделать этот прокол. Он был... Парный? В любом случае, блондину просто хотелось, чтобы девчонки в классе видели, что парный прокол у Саки именно с Нигелем, а ни с кем из них. Правда о том, что пирсинг парный, думал только блондин, но какая разница? Главное то, что благодаря этому класс сделал выводы и ещё раз убедился, что отбитые на голову - всегда и во всем вместе. И слово "всегда" особо нравилось Нигелю. — Опять стырил? — Саки оживился и хлопнул друга по плечу, почти сразу оддергивая себя. — Пойдем ко мне. Матери все равно нет дома.       Нигель тут же последовал примеру темноволосого и живо, будто его снова накачали энергией, закивал, не в силах сдерживать очередной поток гиперактивности.       По пути Саки задумался, а стоит ли его вести к себе? В его комнате сейчас жуткий беспорядок, а на кровати, вероятно, до сих пор лежат… О черт. — Я зайду первый, а ты подожди пока в гостиной, — темноволосый сказал это как можно спокойнее, стараясь не спалить свое беспокойство. — Якщо в тебе бардак, то не біда. Ти ж знаєш, що мені все одно де сидіти, — Нигель покачал плечами, слушая приятный стук бутылки в портфеле. Блондин, не смотря на всю свою чистоплотность внешне, частенько мог просто усесться на грязный пол или, будучи пьяным, лечь на ближайшую лавочку, не появляясь дома на ночь и приходя под утро, лениво и через "не хочу" заходя в душ. Он был чистоплотен в одежде, коже, волосах, но вряд-ли что где-то внутри. — Просто подожди меня в гостиной, ладно? Мне надо кое-что убрать, — последнее предложение темноволосый сказал странно, чем выдал себя чуть ли не сразу. — Саки, якщо там порнушка, то я ще раз скажу, що поні… — Нигель запнулся, закрыв рот под злобный взгляд друга. Кажется, пора прекратить продолжать озабоченные речи. — Ну якщо ти мене так соромишся, то роби що хочеш. Я почекаю.       Уже находясь в гостиной блондин расселся на диване, раскидывая на нем руки и откидывая голову как можно поудобнее. В доме у Саки было уютно, да и относительно чисто. Мать Саки стала неприхотлива и ленива к уборке, особенно после того, как от нее ушел муж, забрав младшую дочь. Поэтому чистоту в доме поддерживал темноволосый, пока его мать была с утра до ночи на работе. Она и Нигель редко пересекались, но женщина, вроде как, ночных посиделок не запрещала, да и не очень интересовалась, что они там делают на этих ночевках. Это было на руку обоим, но в доме будто не хватало женской руки, что ли, но Нигелю даже нравилась эта атмосфера порядка Саки и его прихотей. Будто целый дом был его и, конечно же, Нигеля.       Что-то с комнаты темноволосого с громким грохотом упало, а за этим послышались громкие маты и пинание чего-то. Кажется, Саки ужасно рассержен, поэтому Нигель не будет к нему сейчас идти. Ему и не велели. Наверное, его друг был единственным человеком, которого блондин иногда слушал в подобные моменты. Если Нигелю интересно - он узнает, если захочет - возьмёт, если захочет, но не дадут - возьмет силой. Но с Саки так работало не часто и Нигель иногда не знал почему. Даже с собственной матерью парень ведёт себя больше как с надоедливой одноклассницей, чем как с матерью, а тут он с другом сюсюкается. Но не нужно забывать, что именно этот "друг" дарил Нигелю по-настоящему счастье и улыбку. Это было слащаво. — Заходи, — Саки открыл дверь и блондин, не растерявшись, берет бутылку и направляется в комнату.       Комната Саки была не большой, но разнообразность ее постеров и рисунков - поражала. Совсем недавно темноволосый открыл у себя расположенность к рисованию, поэтому часто на стенах можно было наблюдать приятные портрет различных моделей, звёзд, персонажей. Даже рисунок его и Нигеля на стене висел. Сколько бы картинок на стене не менялось, но этот милый и просто набросок его и друга оставался. Это было приятно.       Сев на пол блондин развалился на него, бросая бутылку в Саки, мол: "роби што трэба" и, закинув ногу на ногу, залип в потолок, вдыхая свежий воздух из открытого окна. Темноволосый с громким звуком открыл бутылку и разлил содержимое по стаканам, принимаясь за первый и подавая Нигелю второй. — Так що в тебе сталося? — блондин медленно отпивал содержимое, распробывая вкус. В алкоголе он разбирался прекрасно и очень способно выбирал бутылочки для распития, но сегодня он взял первую попавшуюся и, кажется, не прогадал. Приятный вкус начинал греть тело, а весело болтающаяся нога перестала колотиться, принимая расслабленное состояние. — Да тут такое дело, — Саки на миг прерывается, оттягивая момент глотка, чтобы придумать что сказать прямо сейчас. Нужно было придумать что-то правдивое, что-то убедительное. — В последнее время думаю об одном человеке... Даже когда дрочу, то думаю.       Саки подробностей не боялся. Он знал, что Нигель промолчит сейчас и примет как должное. Обычно темы про секс, что-то личное, мерзкое - не были ужасающими для них. Ну секс так секс, дрочка так дрочка. А кто сейчас такого не делает? — Ого, — блондин не смог не пустить смешок. — Ну якщо навіть при бійці ти думаєш про людину, то це вже серйозно.       Нигель сейчас был почти честен. Саки никогда не рассказывал, кто ему нравится, а кто нет. Он не был романтиком или влюбчивым. По крайне мере блондин таких подробностей не знал и не замечал. Парень всегда критично относился к девушкам, замечая по большей части только выпирающие части тела, а о романтике отзывался как о чем-то из фильмов, которые ему неинтересны. И Нигель мог его понять. Он и сам толком о любви и не думал. В классе не было ни одного человека, особенно девушки, кто мог бы так просто поговорить с блондином или к нему приблизиться. Нигель любит кусаться, и наверное это его проклятье. — Ты не понял, — Саки ставит стакан и снова льет себе темную дрянь до краев. — У меня не должна быть мысль об этом человеке, особенно в таком контексте! — Ти че, матір свою уявляєш? — Нигель получил по затылку. — Кретин, — подобные шутки раздражали, но злиться темноволосый долго не мог, поэтому продолжил. — Этот человек слишком дорог мне, чтобы я мог потерять его из-за случайной страсти.       Блондин задумался. Кто мог быть ему так дорог, что Саки даже боится его потерять? На ум приходила только последняя девчонка, которая особо активно проводила с темноволосым время, но даже так Нигель не мог понять, почему Саки так волнуется из-за какой-то девочки, которая, наверное, мечтает о свидании. — Якщо це з-за Олівіи, то не ссы,— Нигель повернул голову, чтобы посмотреть на реакцию Саки. Но, по всей видимости, это была не Оливия. — Трейси? — взгляд не меняется. — Марго? — то же самое. — На… як там яе… Натали? — Хватит гадать, бестолочь, — Саки пнул друга в спину, легонько потирая место удара пяткой. — Не угадал даже близко. — Ти педик чи що? — Нигель спросил это в шутку, потому что всех девушек, которых он видел рядом с Саки, он сказал, а в классе с темноволосом Нигель часто видит компанию парней, которые любят не прилично выражаться и по "дружески" хлопать по спине. — Якщо реально ти так із-за хлопця, то не сижу. Педики теж нормальні, якщо не лізуть. Якщо хочеш, я можу дізнатися про твого коханого та його ставлення до тебе. Я впевнений, що він розповість мені все,— Нигель и не сомневался, что ему все расскажут. Он легко мог припугнуть, а парней, которые крутятся около Саки - тем более. Они не особо что-то представляют из себя. — Ты реально думаешь что я педик? — нависла тишина.       Нет, Нигель так не думал. Конечно, в шутку он мог допустить эту мысль. Или нет. Тем не менее, сделав задумчивый взгляд, блондин просто отпил напиток и покачал головой, показывая то, что он не знает. Саки лишь громко выдохнул, наполняя комнату раздражением. Даже если блондин его обидел, то он не жалеет. Лучше так, чем он будет ему врать и недоговаривать.       Бутылка распилась за считанные секунды, а организмы двух подростков, не смотря на частое употребление, ввели их в транс и в ватное состояние. Оба весело сидели около кровати и рассказывали друг другу о всяком, временами приувеличивая и придумывая какие-то детали в рассказе. Обоим было весело, а алкоголь в крови не давал им закрыть рты, заставляя их лепетать всякий бред, уже не похожий на человеческую речь. — Нигель, — Саки сделал глубокий вдох, прежде чем начал толкать друга в плечо, ожидая реакции. По пьяне у них часто бывали шуточные драки, которые, как правило, заканчивались громким храпом по комнате. Но Нигель не отвечал и крутил головой, облакачиваясь о кровать. — Ти завів собі друзів, — блондин не понимал, что он щас говорит. Рот сам открывается, а сердце требует откровений. — Здається, ти закохався у когось із них?       Саки поворачивает голову и пытается посмотреть Нигелю в глаза, нелепо пытаясь взять его лицо в свои руки, но блондин уклонялся, бубня что-то под нос. — Ты чего? — это все, на что способен Саки в данную минуту. Его глаза раскрылись, а алкоголь, кажется, постепенно начал выветриваться. Или ему так казалось. — Сакі, якщо тобі подобається хлопець, то нічого страшного, — блондин резко разворачивается к нему всем телом, пристально смотря в глаза. Сейчас он не искал реакцию темноволосого чтобы убедиться, какое утверждение верное, а какое нет. — Але знай, що я битимуся за тебе, — это должно было звучать как шутка. Глупая шутка, которая не походила на признание симпатии или любви. Но что-то в голове Саки щелкнуло, будто давая зеленый свет. — Нигель, — кажется, взгляд блондина расплылся и ему стало плохо, поэтому он отвернулся, прерывая зрительный контакт, но не вырываясь из чужих рук на лице. — Нигель, — Саки зовёт его снова, наклоняясь ближе. Он позвал его ещё, и ещё. Нигель не отзывался, смотря в пол и пытался прийти в себя, подавляя желание выблювать все из желудка. Его уши будто заложило, поэтому друга он слышал плохо и мог только что-то мычать, прикрывая глаза и пытаясь не уснуть.       Сознание расплывалось, а рука темноволосого аккуратно перешла с лица на плечо, задевая шею. Нигель даже не шолохнулся, будто он был сильно погружен в свои мысли, но на самом деле сейчас его голова была пуста, а желание улечься спать прям сидя - росло. — Я хочу сделать глупость, — Саки сказал это тихо, съедая буквы. — Що? — блондина немного отпустило и он вопросительно глянул на темноволосого, чувствуя как его плечо начинают сжимать.       Саки наклоняется к лицу напротив и касается губами чужих, аккуратно пытаясь прикусить нижнюю губу. Нигель, который секунду назад был чертовски пьян и хотел спать, резко протрезвел и, будто парализованный, застыл на месте. Темноволосому удаётся закусить чужую губу и распробовать верхнюю, с постыдным причмокиванием проникая в рот. Нигель не понимал, что сейчас происходит, поэтому он неосознанно укусил Саки за губу, на что вызвал тихий раздраженный вздох и отстранение. — Блять, — видимо, этот укус отрезвил и темноволосого. — Черт, Нигель, я…       Блондин старается выравнять свое дыхание и не встречаться глазами с Саки, который пытался оправдаться. Он искренне не понимал, что это сейчас было. Они и до этого напивались и бесились, переодически трогая друг друга без стыда и волнения. Но уже рука на плече заставила Нигеля почувствовать что-то тревожное, а сердце начинало стучать сильнее. — Ти педик, Сакі? — вопрос блондина был больше похож на утверждение, но вызвал он у Саки кучу эмоций. — Сам ты педик, — зло выплюнул темноволосый, стараясь не наболтать ничего лишнего по пьяне. — Это ты виноват, что я такой.       Нигелю хотелось захлебнуться от недовольства, сковавшего его тело, но следующие слова темноволосого удивили ещё больше. — Я дрочил на тебя, — видимо, сейчас именно это можно было назвать как "проболтался по пьяне". — И мне понравилось, ублюдок.       Саки говорил это с вызовом, будто в этом и вправду виноват только Нигель, а не он и его больной мозг. Сейчас темноволосого мало волновало, что у блондина на уме и тем более в данную секунду, но желание продолжить поцелуй увеличилось, а понимание, что его не оттолкнули при поцелуе - давало ему надежду. Но Саки никогда надежды не питал. Уже одно осознание, что он поцеловал своего лучшего друга и сказал, что передёргивает на него, являлось провалом с самого начала. Он уже проиграл. И кажется, Саки начал реально трезветь.       Они посидели в тишине ещё пару минут, прежде чем Нигель встал с пола и сел на кровать, закидывая ногу на ногу и хлопая по месту рядом, подзывая Саки к себе. — Що дивишся, утирок? Хочеш подрочити на мене не лише у вологих снах? — Саки не понимал смысл слов Нигеля ещё пару секунд, пока не пришло резкое осознание и щеки не стали моментально краснеть. — Тоді ти маєш шанс зробити це зараз.       Руки блондина стали расстёгивать рубашку, не дожидаясь никакой реакции от друга. Темноволосый застыл, не в силах сдвинуться и просто смотрел как аккуратные руки ловко справляются с пуговицами, открывая вид на нагую грудь. Нигель не знал, что он сейчас делает, но ему было интересно. Было интересно, что сейчас будет. Интересно, что будет делать Саки и что расскажет о своих фантазиях. Конечно же переходный возраст не обошел и стороной блондина, который сам частенько надрачивал себе. Повторюсь, внешне он может и не преобразился, но внутренне даже очень. Он был так же сексуально озабочен, расстроен и он слишком долго злился на Саки за то, что тот так изменился. Покрасивел, обзавелся друзьями, подружками. Нигель бы соврал если бы сказал, что он не рад за друга. Наоборот, ему это даже стало казаться более правильным. Но злость, некая ревность и синдром самозванца просто убивали Нигеля изнутри, поэтому ему хотелось поиздеваться над Саки. Заставить его снова обратить на себя внимание. Показать ему, что Нигель ещё здесь, рядом, и отпускать его не собирается. Даже если придется сделать это пьяным и голым. Главное, чтобы Саки задумался хотя бы на секунду.       Блондин полностью снял рубашку, ожидая хоть какого-нибудь движения со стороны друга, а тот, как болван, просто сидел с открытым ртом, поджимая губы. — Не хочеш? — вопрос был без упрека. Может быть Нигель сейчас творит полную ахинею и нужно было остановиться? Завтра он сможет себя оправдать, а потом они и вовсе это забудут. Нужно лишь чтобы Саки оттолкнул, сказал, чтобы блондин убирался из его дома и они поговорят завтра. Но темноволосый этого не делает. Вместо этого он поднимается и аккуратно подходит к кровати, наклоняясь и руками оглаживая чужую грудь, оглядывая ее.       Нигель ещё надеется, что сейчас его остановят. Что его толкнут в грудь и кинут в него рубашку, прося уйти. Но руки друга начинают гладить его шею, опуская голову и снова припадая к губам, уже аккуратно и нежно стараясь их прикусить. Процесс уже нельзя остановить. Ими двигала ненасытная страсть и интерес. Чертов пубертат и его последствия.       Спустя пару минут они были без штанов, оглаживая тела друг друга и, как бы ненарочно, больно кусая или щипаясь, выражая так свои внутренние переживания. Саки уже не был напряжен, а ранее выпитый алкоголь ослаблял все отрицательный и противоречивые чувства внутри. Сейчас его тело и разум были сосредоточены только на чужом теле, вздохах и губах. Пока ему большего не надо. У обоих уже встал, а желание сделать что-то большее, чем просто целоваться, начинало давить.       Нигель не знал, что ему чувствовать. Тело будто не слушалось, а на деле приемчики из дешёвой порнухи оказались намного сложнее. Но выпитый алкоголь и нездоровое побуждение к риску делали свое, поэтому блондин первый дотронулся до члена друга, аккуратно оглаживая плоть. Саки громко выдохнул, неловко отстраняясь и пытаясь сообразить, что сейчас делает приятель. Приятное ощущение на пахе перешло по всему телу будто током, заставляя темноволосого немного вздрогнуть и что-то промычать. — Тебе не обязательно… — но Нигель не слушал, уже увереннее водя рукой вверх и вниз, пристально наблюдая за реакцией. Да, это зрелище было и вправду возбуждающее и Нигель не жалел, что видел его. Собственный член тоже хотел ласки, но терпел, пока тонкая рука Саки не притронулась к нему. Блондин сжал член у основания и рвано задышал, впиваясь в губы напротив и стараясь подавить все смущение, что окутывало разум. Что они сейчас делают? Никто из них не ответит, потому что никто из них не думал, что их первый раз будет по пьяне, с парнем, так ещё не со случайным, а с лучшим другом!       Но сейчас они думали лишь о приятных ощущениях и касаниях, о дыхании и алкогольном привкусе во рту. Саки аккуратно подвинулся ближе, давая членам коснуться друг друга и вызвать бурную реакцию двух тел. Это казалось ещё более сумашедшим и не правильным, но сейчас впринципе не происходило ничего правильного. Обхватив рукой оба члена темноволосый сжал их, начиная самостоятельно надрачивать им. Нигель ощутил бурю эмоций, бормоча какие-то несвязные маты на украинском и пытаясь поймать взгляд друга чтобы понять, что у того на уме. Но Саки взгляда не поднимал, сосредоточившись на движении руки. Нигель тихо стонал с Саки в унисон, тоже помогая рукой, закидывая другую на чужое плечо и целуя его лицо. Это было просто прикосновение губ к потной коже, носитель которой так старательно и усидчиво ласкал их. — Я уже скоро, — предупреждает темноволосый, наконец поднимая взгляд и смотря на блондина, глаза которого чуть ли не светились. Был ли это блеск от окна, или Нигель словил алкогольный приход - непонятно, но было точно ясно, что ему очень хорошо. И он тоже был близко. Так близко, что тела касались друг друга без стыда, а громкие вздохи и мимолётные стоны перестали быть неловкими. Если так подумать, то блондин всегда был близко. Ближе чем новые друзья, одноклассницы, родители. Нигель всегда был тут в этой комнате, с этой бутылкой, с этими глазами, с этими вопросами. Он всегда был рядом, и даже в его первый раз Нигель здесь, прямо перед ним. Они снова целуются, забывая как дышать и отстраняясь лишь из-за того, что кислород не вечный.       Приятный момент кульминации уже настигает и Саки, на пару с Нигелем, сжимает оба члена и ведёт вверх, с приятным мычанием кончая и пачкая обоим животы. Через пару секунд кончает и Нигель, с менее сильной реакцией наваливаясь на темноволосого, вжимаясь в него всем телом и игнорируя мерзкую жидкость у них на коже.       Саки улёгся на кровать, кладя с собой друга и перебирая его волосы. — Жалуєш? — Нигель буквально промямлил это предложение, пытаясь отдышаться и не уснуть прямо тут. — Я представлял себе это иначе, — Саки задумался. Он не хотел спать и напротив был заряжен энергией. Блондин такого желания не разделял. — И все произошло намного круче, чем в голове.       Нигель лишь стукнул темноволосого по груди, пиная его ещё ногами, а потом, успокоившись, улыбнулся. — Давай полежимо так, а потім я піду і ми всі забудемо,— только и сказал он перед тем, как прикрыть глаза и расслабиться, наслаждаясь моментом и пытаясь не провалиться в сон.       Саки задумался, медленно поглаживая чужие волосы и руку на груди. Хотел ли он забыть, и точно ли сейчас? Хотел ли он отпускать Нигеля из своих объятий, даже если они лежат в собственной сперме и вся комната пропахла алкоголем в перемешку с потом. Темноволосый не знал ни одного ответа на эти вопросы, ведь его голова и без них была совсем пустой. Но сейчас, в данную секунду, он смог утолить эту случайную страсть и кто знает, может, ему этого хватит? Может, через пару часов ему станет стыдно и мерзко от того, что они сделали и он правда забудет, как и сказал Нигель?       На следующий день Саки не имел таких рассуждений, поддаваясь искушению блондина в грязной тулетной кабинке и припуская свои штаны, улыбаясь как последний дурак. Может быть ему и станет стыдно, но только не сейчас. И может быть он поддастся искушению ещё раз, как бы надеясь, что именно завтра он забудет. Но только не сейчас. Только не там, где есть они. Только мы и никто больше.